Золотая тьма. Том 2 (СИ), стр. 29

Дажурни деловито оглядел Шарлотту и Максимилиана и махнул рукой, чтоб они заходили в домик.

Там был короткий, перегороженный посередине коридорчик. За перегородкой стояли два зверомужа в зелёных доспехах. При виде гостей они проявили лишь небольшое любопытство.

А в стене было ещё одно окно с полукруглым вырезом на стекле.

Там тоже сидел пришлый.

Дажурни и этот о чём-то разговорились. Время от времени поглядывали на девушку и её спутников. А потом вдруг замерли и уставились на Шарлотту.

Дажурни даже поправил одёжку, словно перед ним была очень важная персона. Но оно понятно, девушка же волшебница из гильдии. Хоть и небольшого чина, но всё равно не чернь и не простая обывательница.

— Анастасия Петровна? — переспросил пришлый за стеклом, глядя то куда-то вниз, то на лицо волшебницы. И тут Шарлотта поняла, в чём суть перемены. Они тоже приняли её за дочку барона. И если уж сам барон не смог отличить, то эти подавно не различат.

Меж тем пришлый принялся что-то долго и усердно рассказывать на своём языке, улыбаясь и поправляя ворот на одёжке. Но не договорил. На середине слова осёкся и вдруг проронил на ломаном общекоролевском:

— Вы меня не поднимаете?

Шарлотта улыбнулась, заставив халумари крепко задуматься.

И даже сторожевые зверомужи переглянулись с недоумением. Один даже постарался почесать затылок через шлем, но потом тихо выругался и просто тряхнул головой.

А халумари в лазурной одёжке замер, тяжело вздохнул и достал из кармана зеркало-тинифон. Несколько раз ткнул в него пальцем, а затем приложил к уху. Сперва нудно гудело, а потом до слуха донёсся злой голос барона.

— Товарищ генерал, разрешите, — снова заголосил непонятно что на своём наречии пришлый. — Тут такое дело. Тут вроде как дочка ваша. Прапорщик Сизов сказал, вы приказали её в гостиницу определить. Но что-то не очень она по-нашему. Это точно дочка?

Из зеркальца послышалось злое бурчание вроде «Не морочь мне голову, майор! Размещай!»

И тинифон замолчал.

Дажурни приподнял брови и задумчиво уставился на Шарлотту. А потом пожал плечами, мол, барон — голова. Ему с высоты той башни, где его чин и титул, виднее.

Потом несколько раз брякнул по подоконнику внутреннего окна и зло проронил непонятные слова, похожие на «Воте дай».

Сидящий внутри протянул связку небольших ключей.

И дажурни махнул рукой, проговорив на королевском:

— Пойдёмте.

Вот так вот просто. Без «ваших умелостей», хотя жетон гильдейской крысоловки не мог не заметить. Без «добрых господ», как подобает по приличиям. Просто «пойдёмте».

Шарлотта обиделась и сперва хотела наорать на наглеца, но перетерпела, сжав обиду в груди. Она даже стиснула руками жетончик крысоловки, как ту саму обиду. Не время сейчас.

А потом зашли в крепость. Там тоже были ровные серые дорожки, петляющие между стриженых клумб. Домики больше, красивые, крашенные в салатовый цвет. И был звук: «теньк-теньк». Словно кто-то легонько задевал тощим гвоздиком медный гонг на дворцовой площади.

Девушка покрутила головой в поисках гонга, но не нашла, и только потом сообразила, что это железные нити, которые бьют на слабом ветру о железные же шпили. А на шпилях трепыхались флажки трёх цветов, идущие в одном и том же порядке. Наверное, гербовые цвета сюзерена.

Всюду ходили люди, обращая на девушку лишь толику внимания.

А вскоре дежурный подвёл к большому дому. Там зашли наверх — на третий этаж. Вспомнилось, что у халумари самые уважаемые этажи — сверху.

И лестница, и коридор были устланы красными коврами.

Стены ровные, бежевые.

Повсюду висели картины.

Богато. И не стыдно было бы пригласить сюда на прием даже маркизу.

А потом дажурни, остановился у двери, звякнул ключами и открыл.

— Заходите.

Шарлотта с Максимилианом прошли в комнату. А когда остались одни, баронет вдруг расплылся в улыбке.

— Дорогая моя. Вы знаете, что это за жилище?

Девушка покачала головой.

А баронет поднял со стола небольшой портрет, писанный светописью. На портрете был барон и девушка, похожая на Шарлотту, как сестра-близнец.

— Это покои его милости генерал-барона!

Темнело.

Рыжий карлик Сол не успевал прятаться за горизонт вслед за своей сиятельной супругой и до сих пор виднелся в прорехах между кронами деревьев, словно забытая в лесу лампочка Ильича. Его света хватало, чтоб тощие тени прыгали по поверхности машин, а оранжевые блики играли на стёклах, зеркалах и полированном металле.

Лес наполнялся ночными звуками и шевелением нечисти.

Её сиятельство, молодая принцепс-маркиза Адель, так и не приехала на показ площадки по созданию полноразмерной модели танка. Говорят, там какая-то богатая графиня в гости приехала, у них там торжественный ужин.

О цели прибытия графини разведка пока не докладывала.

— Идут-идут, — язвил вставший неподалёку прапорщик Сизов, который отряхивал руки от пепла. Он только-только завершил освежать светораздел.

Пётр Алексеевич достал записную книжку и пробежался взглядом по размашистым чернильным строчкам.

— К чёрту их, Стаканыч. Знач, смотри. Сейчас проверим, как работает оборудование по танковой самодеятельности, а затем запустим портал. Я лучше устрою переполох с вечера, чем в шесть утра, — проговорил генерал и убрал записную книжку в карман.

— Это, командир, портал понятно… А сварочные-то приблуды почему на ночь глядя? — обтёр руки об штанины Сизов.

— Чтоб световое шоу. Мы же это и затевали для показухи. Вот пусть из своих замковых башен и видят всполохи сварки. Пусть знают, что мы работаем.

Сизов невнятно пробурчал.

— Ты что-то против⁈ — тут уже разозлился Пётр Алексеевич, которого уже достали постоянные неудачи.

— Да я вааще молчу, командир, — тут же развёл руками Стаканыч.

— Тогда молча проверь миномёт и осветительные мины, — проронил генерал и опустил взор на круг грибов, идущий параллельно светоразделу с наружной стороны, словно вторая линия.

Пётр Алексеевич закрыл глаза, слушая неимоверно привычное и успокаивающее нервы урчание генератора. За спиной лязгали железными люками и гремели по броне тяжёлыми ботинками солдаты. А ещё ухала сова.

Протяжно так: «Угу-у-у-у. Угу-у-у-у».

В траве шелестели грызуны. И почему-то вспомнилась та крыса, которая напала на ведьминскую ворону со стилетом.

Генерал удручённо вздохнул и открыл глаза. И буквально в десятке шагов от него, за спасительным светоразделом, переминались с ноги на ногу сушёные мумиёныши коротышек-потеряйцев.

— Дай, — прошелестел один из них, увидев, что человек его заметил, и протянул костлявую руку.

— Обойдёшься, — зло проронил землянин.

— Ну да-а-а-а-ай, — жалобно прохныкал потеряец.

— Иди к чёрту.

Генерал ещё раз скользнул взором по погружающемуся во тьму лесу и повернулся.

— Готово?

— Так точно! — тут же отозвался боец со сварочным аппаратом. На нём уже был брезентовый костюм и маска.

— Приступай.

Зашелестев толстой защитной одёжкой, солдат подошёл к разложенным на деревянных поддонах с листами железа, толстыми уголками, трубами и прочими железяками. Понятно, что процесс будет фейковым, но раз показуха, то всё должно быть оформлено красиво.

Вот и здесь будет красиво: сочная подсветка, яркая краска, яркие плакаты.

Боец щёлкнул переключателем на сварочном аппарате, неторопливо наклонился над трубой, стараясь по завету начальника не загораживать сварочную дугу от далёкого замка, потому как если не прямые лучи, то хотя бы кроны деревьев, но должны высветить в ночной темноте почти волшебную работу пришлых.

Сварщик несколько раз легонько стукнул электродом по железу, а потом полночный мрак, разбавленный лишь лампами по периметру, разорвал в клочья бело-голубой свет дуги. Гул генератора просел от натуги. Воздух наполнился озоном.

А ещё он наполнился криками и воплями.

У генерала всё похолодело внутри.