Золотая тьма. Том 2 (СИ), стр. 23

— Но они за пепельным светоразделом. Его не достать, — прошептала Хлоя.

— Можно попробовать, — ответила демоница, — не зря же я готовилась.

Ламинара протяжно выдохнула. Хотя вернее будет сказать — с силой подула.

Туман сразу сгустился и потёк вперёд, обволакивая стебли высокого речного тростника, поглощая кувшинки и стелясь по воде, будто сам стал жидким. И он приближался к пришлым.

Стемнело. Тёплый осенний лес наполнился мягким туманом. Он казался прозрачным шёлком, которым укрыли траву и стволы берёз у самой земли.

Шарлотта укуталась тонким шерстяным плащом и вздохнула.

Зверомужи шумно сколачивали из деревянных брусьев каркас навеса, где будут кроить танк, а затем собирались его накрыть чем-то прозрачным, как рыбий пузырь, испещрённым полосами. Они называли его «полу-крабанат».

Стаканишт разворачивал широкие свитки с рисунками танка, а оставшиеся зверомужи выгружали из крытой самоходной повозки тяжёлые инструменты и железки.

После находки гнезда фей все с опаской поглядывали в лес. Но волшебница чуяла только крыс, снующих в темноте. Были ли это те самые крысы, напавшие в трактире, она знала, не знала, но твёрдо решила, что постарается бросить работу крысоловки и займётся чем-нибудь иным. Если получится, конечно. И путь в ученицы самой Николь-Астры раскрывает множество тропинок в будущее.

Шарлотта поёжилась и вошла в домик.

Когда остановилась у двери, где поселился баронет да Вульпа, осторожно постучала.

— Войдите! — раздался голос юноши изнутри.

Юная волшебница осторожно открыла и скользнула внутрь.

Комнатка была небольшая. Даже тесная. Но в ней всё равно поместилось две кровати, сундук для вещей и столик, а на столе была белая халумарская лампа. Нашлось место даже для крохотного камина, в котором сейчас горел огонь.

Баронет сидел перед потрескивающим камином и перебирал письма. Одни складывал на кровать, а потом вздыхал и кидал на угли другие. Огонь тут же жадно набрасывался на бумагу, а та корчилась в предсмертных судорогах, чернела и, наконец, рассыпалась пеплом.

Казалось, так корчилась часть души баронета.

Шарлотта осторожно присела на край сундука и, чтоб как-то занять руки, стиснула пальцами эфес шпаги.

— Я представлю, как это было, — прошептал баронет. Он поджал губы и, не стесняясь, протёр лицо, по которому бежали слёзы.

— Вы о размолвке? — таким же шёпотом спросила девушка.

— Да, — кивнул Максимилиан и продолжил: — Они, как повелось, пришли на званый вечер. Потом обсуждали смерть королевы и претенденток. Батюшка пишет, матрэ сперва пыталась образумить спесивых родичей невесты. Убедить, что это ничего не значит, но те яростно упирались. А затем матрэ не выдержала, перешла на крик и выставила смутьянов на улицу.

Баронет снова вытер слёзы.

— Потом была дуэль на шпагах три на три. Со стороны да Вульпа были мать и сёстры. Аврора убила одну из соперниц. Две другие остались с тяжкими ранами. Это Виктория больше способна к хозяйству, зато матрэ долго продавала верный клинок на разных войнах. Бой был изначально неравным.

Баронет опять всхлипнул, улыбнулся сквозь слёзы и поглядел на Шарлотту.

— Вы знаете, как храбра моя сестра Аврора? Не побоялась войти в логово дракона. И вышла оттуда живой. И то была не просто старая ящерица, а матёрый дракон-демон. А как она билась с северными халумари — честь, доблесть, достоинство. Спросите у Стаканишта, он был свидетелем. В общем, помолвку расторгли, зато объявили вендетту.

Максимилиан кинул в огонь ещё одно письмо, но свет окутавшего его огня терялся в ярком свете белой лампы халумари.

Шарлотта улыбнулась, встала и подошла поближе к баронету. Как-то само собой, чтоб подбодрить баронета, она осторожно опустила ладонь на его плечо.

— Всё будет хорошо. Я буду молиться за вас.

— Знаете, — вдруг произнёс юноша. — А ведь я купил вам подарки.

Юноша отложил стопку писем в сторону и потянулся за сумкой. Из неё извлёк холстину, в которой оказалась выпечка с мясной начинкой, а затем какой-то свёрток.

— Знаете, — повторил он, — вы представить себе не можете, как я возмущался, что они продали мне пироги, начинённые вместо оленины кроличьим мясом. Угощайтесь.

Девушка молча взяла пирог и надкусила.

— Но это же на самом деле оленина, — проговорила она, посмотрев на начинку.

— Зато по цене кролика, — улыбнулся баронет и развернул вторую вещь.

Там оказалось нечто похожее на очень короткую рубаху, но из тонкой и очень яркой ткани. Такую же она видела на оптическом портрете дочери барона.

— Вы тоже заметили картинку, что носил его милость?

— Да, — улыбнулся Максимилиан. — Я думал, барону будет приятно. Старикам всегда приятно вспомнить прошлое. Потому купил в халумарской лавке.

Баронет слегка погрустнел, сгорбился и подался вперёд, и тут же отпрянул, словно хотел что-то сказать, но не решался. Словно для него это было смерти подобно. Но он всё равно хотел кинуться в омут с головой, несмотря на страх.

— Глупо, наверное, — проговорил он таким голосом, будто в горле пересохло. — Но если вы попросите моей руки и сердца, то я соглашусь.

Шарлотта замерла от растерянности.

Ей в первый раз в жизни говорят такие слова. И душа растерянно упала к низу живота и похолодела. А затем щёки обожгло огнём смущения.

Она стояла и глядела на баронета, не понимая, шутка ли это.

— Да, глупо, — понурился рыжий да Вульпа, схватил стопку писем и стал снова торопливо разбирать их. В огонь полетела целая охапка исписанной бумаги с осколками сургучных печатей и обрывки бечёвки.

Шарлотта стояла, и в голове не было ни единой мысли. Словно штиль на море. Только потом одинокой дурной чайкой прокричало:

«А почему бы и нет?»

Девушка, сама того не понимая, словно в тумане, сняла с себя перевязь с оружием, затем пальцы легли на пуговицы. Она замерла, вздохнула, зажмурилась и стала расстёгивать.

Вскоре на кровать полетело платье, а следом и белое исподнее, оставив хозяйку с обнажённой грудью.

Баронет, обернувшийся на звук, замер и, казалось, не сейчас дышал.

А Шарлотта взяла подарок и быстро влезла в эту короткую халумарскую рубаху.

— Я правильно надела? — прошептала она.

Баронет сидел с открытым ртом. Он только и смог, что отрывисто кивнуть. А потом позади дверь отворилась, и в неё ввалился с непонятными халумарскими словами Стаканишт. Зайди он на момент раньше, застал бы голую.

«Да и пусть», — мелькнуло в голове Шарлотты.

А Стаканишт замер и изогнул брови.

— Ё-маё, — нарочито шутливо проронил он, разглядывая девушку в обновке.

А потом вдруг с улицы послышался шум.

Стаканишт нахмурился и прислушался. Затем стал серьёзным.

— Вы бы не высовывались. Там что-то нехорошее начинается. Дежурный объявил повышенную готовность.

Пётр Алексеевич сидел на корточках у пепельной границы. И если местные называли его светоразделом, то по земной терминологии это именовалось терминатором, подобно тонкой линии между дневной и ночной стороной луны. Если посмотреть на небо в новолуние, то внутренний изгиб на теле естественного спутника земли по-научному и есть терминатор, а совсем не робот-убийца.

А за границей росло кольцо грибов. И датчик магии понемногу повышал частоту импульсов.

— Сизов! — прокричал генерал, взяв с травы длинную веточку и осторожно. Стараясь, чтобы за светящимся пеплом не оказалась ни одна, даже самая малая часть тела, ткнул в ближайший гриб.

И ничего.

— Я, командир! — показался прапор, который шёл со стороны домика и почему-то озирался, время от времени с улыбкой глядя на начальника.

Меж тем туман сгустился настолько, что за пепельной границей дальше трёх шагов ничего не видно, но внутри было совершенно пусто, даже клочка тумана не проникало.

— Стаканыч, как думаешь, как-то связаны с нечистью?

— Не знаю, как грибы, но вот это, — Стаканыч указал куда-то вдаль, — точно нечисть.