Золотая тьма. Том 2 (СИ), стр. 12

Недавние сны стремительно стирались из памяти, как карандаш под ластиком. Только та женщина в золотом плаще оставалась чёткой и почти осязаемой, и если сравнивать остальные видения с карандашным наброском, то это — будто нацарапано жирной гелевой ручкой на белой бумаге.

— Товарищ генерал, с базы приехала машина. Говорят, привезли то, что вы затребовали, — бодро доложился дежурный.

— А! Вовремя! — глянув на часы, произнёс Пётр Алексеевич. А на часах было шесть утра, или же середина третьего каста, то бишь стражи. Всё-таки он вздремнул немного и на удивление чувствовал себя бодрым, словно проспал почти сутки.

Генерал с ощущением дежавю вышел на улицу и на всякий случай пошевелил ногой камушки перед входом. Те в ответ послушно прошуршали, как и полагается камням. Землянин усмехнулся. Поправил форму и поднял глаза.

На поляне же, горя фарами, стоял грузовой «Урал». Водитель с автоматом как раз откинул задний борт и задрал тент. А солдаты выстроились, чтоб стянуть из кузова привезённое.

В глаза бросилась наклейка на магазине автомата у водилы. На той жирными буквами было написано слово «серебро», сообщая о том, какие патроны снаряжены.

В кузове сидел прапорщик из службы вооружения, перебирая бумаги. То наверняка были накладные и передаточные ведомости.

Вскоре бойцы с криками и матом опустили на траву миномёт. За ним следом — несколько ящиков с минами. Потом коробку с переносной сиреной-ревуном.

Командир взвода чиркнул авторучкой в бумагах, и «Урал», давя колёсами траву на поляне, покачался по дороге прочь, не обращая внимания на потеряйцев. Лишь офицер в машине высунулся со смартфоном и на ходу сфотал жалобных созданий на камеру.

Ненадолго воцарилась тишина.

Генерал закрыл глаза и прислушался к ощущениям. А ведь и в самом деле выспался. И что это было за создание, приходившее во сне?

— Стаканыч! — заорал Пётр Алексеевич на всю поляну, уперев руки в боки.

— Я здесь, командир!

— Буди всех! Сперва предупредим местное население, а затем пускаем тест портала. Чтоб как в театре — три звонка, и кто не успел, тот сам виноват.

— Есть! — прокричал Сизов, и волной итераций понеслись команды. Подразделение начало втягиваться в процесс и уподобляться муравейнику со встревоженными муравьями.

В итоге с лязгом установили миномёт на тяжёлую опорную плиту. Фальшиво брякнули, как расстроенные гитарные струны, защёлки на ящиках. А на отдельной треноге водрузили ревун.

Параллельно с этим возник, словно приведение, заспанный капитан в очочках, который сел возле мобильного портала на полевой стул за таким же полевым столом.

Генерал сдал глубокий вдох.

— Ну что, Стаканыч, как в том кино говорится? Первая часть марлезонского балета! К оповещению приступить!

Один из бойцов взялся за рукоятку на ревуне, очень похожую на рукоятку от обычной мясорубки, и принялся её крутить.

Утробный вой родился в самых низах вселенной и быстро взлетел к небесам. Аж уши заложило.

«У-у-у-у-у-у!!!» — скулила на одной противной ноте сирена.

— Огонь! — прокричал командир взвода.

Боец подхватил из ящика особую мину и сунул в миномёт.

Хлопок, а секунду спустя в небе молчаливо загорелась яркая рубиновая звезда сигнальной мины, освещая неестественным светом замок, поля и леса. И принялась медленно опускаться, оставляя за собой светлую линию дыма, которую тут же смазывал ветер.

— Пауза! — прокричал сквозь вой сирены генерал, и вой медленно утонул в таком глубоком инфразвуке, что местные церковные органы просто лопнут от зависти.

После рёва всё молчало, и даже звери с птицами попрятались, боясь неведомое невидимое чудовище. На улицу вышла, задрав голову и зажимая уши, ведьма-крысоловка.

— Второй звонок!

Боец снова принялся крутить рукоятку, призывая к жизни незримого великана, и в небе после хлопка загорелась вторая рубиновая звезда, которая тоже стала плавно опускаться, подсвечивая несколько одиноких облачков, обескураженных тем, что сейчас они в небе не одни — ночь же, не время для солнышек.

А за ним был и третий звонок.

— Вторая часть марлезонского балета! — проорал Пётр Алексеевич, когда ревун затих, а сигнальная мина погасла, и махнул рукой: — Заводи!

Газотурбинный агрегат на прицепе загудел, зашипел, а потом завыл, как ураган на крыльях ветряной мельницы. Воображение нарисовало, как сейчас полетят лоскуты обгоревшей ткани, которыми обычно обтянуты мельничные крылья.

— Первый готов!

— Второй готов!

— Третий готов! — привычно прокатились доклады.

— Пуск! — произнёс генерал, глядя на капитана с ноутбуком.

— Есть пуск! — отозвался тот и ткнул пальцем в клавишу. Моргнули лампочки. Как-то басовито чирикнул портал. И газотурбинный агрегат стал быстро затихать за ненадобностью, ибо импульс был дан, а компьютер собрал данные.

— Без отклонений! — отрапортовал капитан, и в тишине, разбавленной лишь остатками шипения агрегата, послышался громкий и протяжный стон.

Пётр Алексеевич быстро огляделся и увидел Шарлотту, упавшую на колени. Девушка закатила глаза и нечленораздельно ревела, словно её выворачивали наизнанку. По щекам побежали обильные слёзы, а по подбородку — сопли.

— Стаканыч! — заорал генерал и сам бросился к волшебнице, подхватив в самый последний момент, когда она опрокинулась набок, падая на стриженую траву. — Ах ты старый дурак, — запричитал Пётр Алексеевич, обругав самого себя и начав баюкать девушку на руках, словно дитё. — Совсем про тебя забыл, дочка. Стаканыч, мать твою! Срочно скорую с базы сюда! Слышишь⁈ Срочно!

Глава 5 Трудное утро. Часть 2

— Ваши достопочтенности, — громко проговорила Николь-Астра, окинув слегка красноватым взглядом полукруглый зал совета гильдии. Сама же она восседала за большим дубовым столом на кресле-троне с алой обивкой и латунным гербом Магистрата на верхушке. И хотя утреннего света ранней Небесной Пары еще уже хватало не только для того, чтоб различать лица, но даже для письма, но для соблюдения правил на столе рядом с писчими предметами горел большой канделябр. Свечи с отражательными зеркалами стояли и на узких столешницах собравшихся членов совета.

Зал был почти пуст. На месте лишь те, кто был поблизости на момент созыва. Остальные находились в столице или по малым резиденциям в дальних городах.

Присутствующие выглядели словно перебравшими накануне вина, потому как волна боли прошлась бичом по всем до единого, кто умеет обращаться к магии и высшим силам. Разве что шрамы на спинах не остались. И чем сильнее волшебница, тем неприятнее было.

Астра набрала воздух в легкие, потрогала лежащий перед ней свиток с разломленной сургучной печатью и произнесла:

— Смерть королевы подтвердили наши доверенные лица. Засим приказываю усилить охрану представительств гильдии. Запрещаю вмешиваться в борьбу за трон. Кто вмешается, будет изгнан из гильдии с позором, — Николь-Астра внимательно оглядела присутствующих и добавила: — Есть ли возражения?

Зашелестели одежды, и одна из советниц встала, оперевшись прямыми руками на столешницу.

— А как быть с придворными волшебницами? Они уже находятся у трона, — поинтересовалась она.

— Вот именно — у трона, — надавила Астра и пояснила: — Они служат трону, а не герцогиням. Вспомните старое доброе правило: «Королева умерла. Да здравствует королева!». Кто бы ни взошёл на престол, теряет имя и становится просто владычицей.

Астра тяжело выдохнула и посмотрела на единственного мужчину в зале, причём одетого в белый камзол:

— Что скажет наш гость, верховный секретарь наших соперников по ремеслу из гильдии «Круг избранных» господин Винсент?

Гость немного кивнул и произнёс в ответ:

— Сейчас не время для распрей между гильдиями. Круг предлагает временное примирение и предлагает отправиться к победителю борьбы за трон одновременно, неважно, будет ли герцогиня да Айрис или герцогиня да Берта.