"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1318

— Если Флорес осадит посёлок, — проворчал упрямый Эрнандес, — или, скажем, возьмёт его штуромом, то последнее дело, если он вдруг обнаружит, что его опальную службу кто-то пригрел в Джерихоне. А ещё будет веселей, если кто-нибудь настучит... — Острый взгляд, брошенный джерихонским шефом на пару своих заместителей, указал направление его подозрений. — ...что мы здесь проводили переговоры, и к тому же отважились против него замышлять.

— Переговоры, однако, уже идут. Вряд ли удастся смотать этот факт обратно.

— Да неужели?! — воскликнул Эрнандес. — Если идут, то тогда почему не в специальном переговорном зале? Почему в этом холле, а?

А скорей, в коридоре. Для холла совсем узковато.

— Я скажу, почему! — пообещал Эрнандес. — Потому что переговоров нет! Вас четверых я поэтому принял неофициально, и для того только принял, чтобы ответить отказом!

— Но отказом на что? — усмехнулся Бенито. — Чтоб отказать, надо выслушать предложение. А поскольку переговоров всё ещё не было...

— Отказом в аудиенции! — перебил Эрнандес. Я решительно в ней отказываю делегации вашей службы.

— По причине?

— По причине моих подозрений, что Джерихон будет втянут в нежелательную войну с руководством колонии за спорную шахту!

Да уж, подумалось Каю, как, однако, Родригес недооценил степень испуга Эрнандеса перед Флоресом. Полагал, будто страх одолеет обиду и жадность, но не сразу, а позже, когда подойдёт время действовать. А оказалось, ещё на раннем этапе страх в джерихонце уложил на лопатки все другие мотивы. Не позволить себе даже думать о сопротивлении — что за разумная, но нездоровая предусмотрительность!

Вот такой вот просчёт. Что осталось Родригесу? Горячо поддержать точку зрения не состоявшегося начальства. Разумеется, иронически, не взаправду: мол, ну да, ну всё верно, нет никаких сомнений, что великий начальник Нового Бабилона и всей планеты сможет найти наилучшее применение якобы спорной, но на деле бесспорной в своём бабилонском статусе шахте «Лесная». Что осталось ещё? Только вежливо попрощаться.

Но Эрнандес его в этот момент прервал:

— Погоди-ка, Бенито. У меня к тебе дело. Секретное.

Интересный такой поворот. Родригес расхохотался.

— Это личное дело, — поспешил пояснить Эрнандес, — к предыдущему разговору оно отношения не имеет. То есть, отказ мой от услуг Службы безопасности рудной колонии на Эр-Мангали — он останется в силе.

Отсмеявшись, Бенито решил уточнить:

— Я так понял, что личное дело — лично ко мне? В нём совершенно никак не затронута служба? — Эрнандес кивнул. — Ну и о чём оно?

— Дело секретное. Все детали смогу сообщить только с глазу на глаз.

— Он издевается, — сказал недовольно Перейра.

— Очень похоже на то, — поддержал его Смит.

Оба, как, впрочем, и Кай, до сих пор промолчали без явных и внятных позывов вмешаться в переговоры, но теперь осознали: о них могут вытереть ноги. А вот это уже джерихонцу они не спустят!

— Парни, как думаете, — обратился Бенито к своим, — мне согласиться послушать этого джерихонца, или сразу уже поедем в Свободный Содом?

Ясное дело, Родригес Эрнандеса путал. Если и ехать отсюда куда-то с целью найти долговременное пристанище для Службы, то не в Содом, так уж точно, а разве что в Новый Зеон. Ведь, по рассказам того же Бенито, а также Гонсалеса, ныне в Содоме творится такое, что судьба жены Лота покажется лучшим выходом. Разбираться с Содомом надо, но никак не базироваться...

На вопрос от Бенито Барри Смит отреагировал так:

— Это личное дело Эрнандеса, и меня оно не касается.

А Перейра:

— Если не хочет переговоров и объявляет отказы, то пускай своё личное дело решает самостоятельно! — В этих словах так и прыгало возмущение. Можно было подумать, что Руис Перейра — давний сотрудник службы Родригеса, а не новоприсоединившийся после гибели Ближней шахты.

Кай не сразу додумался, что Бенито ждёт совета и от него, но как понял, так сразу и предложил наилучшее из решений:

— Соглашаться не обязательно, но почему бы не выслушать? — И заметил притом про себя, что залог положительного ответа исключительно в том, что известного хитреца Эрнандеса будет слушать по «личному делу» не меньший хитрец Бенито: надо думать, не поведётся и не поддастся на обычные для джерихонца манипуляции. Самого же себя Кай бы рад был скорей оградить от беседы с Эрнандесом с глазу на глаз: всё же был прецедент, когда он не сумел обдумать как следует ловкие предложения джерихонца — и загремел надолго в сектантский посёлок.

— Вот и я тоже думаю так, — Бенито подвёл итог. — Дело выслушаю, ну а там уж посмотрим. — А раз так, то пошли уже в переговорную, — обернулся к Эрнандесу, — чего время терять?

Решено. Но Эрнандес и тут выкрутил чуть по-своему. Перед тем, как отправиться на сепаратные переговоры с Бенито, вдруг похвастался перед Перейрой и Смитом:

— Не пожалеете! То, что сможет узнать от меня ваш начальник, он не сумел бы узнать никогда и нигде на Эр-Мангали, — чем своё, да и их положение сделал как будто бы ещё более ложным. «Переговоров нет, но они всё же есть, их формат конфиденциальный, но все понемногу в курсе»...

Ради кого Эрнандес так сильно старается? И кого он в первую очередь хочет запутать: бабилонскую пришлую службу, или собственных заместителей? Неужели — себя самого?..

А как только Бенито (по-видимому) вознамерился было не то возразить, не то указать на возникшую сложность статуса переговоров, джерихонский хитрец, усмехаясь в цветастый шарф, выдал новую тему, опять из таких, что хоть сядь, хоть падай:

— Да, Бенито, пока мы там будет беседовать, сюда может зайти мой доверенный человек, старый знакомый одного из твоих людей — вон того, — указал он на Кая, — да, его, ксенозоолога Майка. У моего человека будет к Майку вадное дело, важное личное дело...

— Это угроза? — озвучил Бенито подозрения Кая.

— Нет, ну опасного в том ничего, не беспокойтесь, пожалуйста: я отвечаю за этого своего человека. И, понимаете сами, не в моих интересах, чтобы сделалось всё по-плохому. Человек бы хотел на словах кое-что передать — от ещё одного знакомого.

Что Эрнандес неплохо умел, так это сбивать с толку. Но силовые сценарии — нет, не в его они стиле. Кроме тех случаев, если в условиях неопределённости человек сам себя напугает.

— Майк, ты-то сам представляешь, кто этот может быть? — как и ранее при посторонних Бенито Родригес называл Кая Майком.

Кай в Джерихоне знал очень немногих людей. Это водитель Берт Лоренцер, да ещё, пожалуй, Альварес. Но Альвареса — бывшего астрогатора с имперского крейсера — много лучше знает Родригес. И какое Альваресу дело до желторотого ксенозоолога Майка?.. Разве только одно: интерес к его специальности... Да, быть может. Альварес не зря ученик Гринчестера...

— Ни малейшей догадки, — ответил Кай. В смысле, не озарило. Хорошо, что Призма Правдивости где-то за стенами Джерихона, а иначе пришлось бы ему называть обе догадки, которые промелькнули, невзирая на полную бесперспективность оных.

— Что ж, я надеюсь, ты сможешь себя защитить от нежелательного разговора, — проговорил Родригес.

Каю бы эту его уверенность. Но ответил оптимистично. Мол, разумеется, не беспокойся, Бенито. Всё-таки важное дело приучаться к самостоятельности — даже в тех сферах, где твой успех не образует стойкой тенденции.

Вопреки ожиданиям, в самые первые полчаса от начала конфиденциальных переговоров Эрнандес-Родригес, анонсированный Эрнандесом этот «его человек» не соизволил прийти. Видно, не всё получается, как старался отрежиссировать здешний начальник.

Ну так кто это будет: Лоренцер с приветом от Альвареса или Альварес с приветом от Лоренцера?

Кай понимал, что не может нащупать никакого сверхсмысла в подобных приветах, но представлял почему-то именно этих людей. Не от присутствия интуитивного озарения, а скорее от дефицита.