"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1319

Потому на вертлявого человечка в традиционном джерихонском шарфе даже внимания поначалу не обратил. Выглядел он так типично для Джерихона, так безлико и невыразительно, так неярко, что мог быть сочтён за какое-то среднее арифметическое меж двумя из эрнандесовых младших (ну да, не по возрасту) заместителей. То-то Кай и подумал: этот потрёпанный жизнью слегка поседевший парень, он, наверное, к ним, но уж точно никак не ко мне... Оказалось иначе.

Что-то знакомое в облике визитёра проступило уже тогда, когда он поглядел на Кая и — узнал, определённо, узнал.

Быть не может, подумалось: это странное смутное припоминание невозможной и недатируемой встречи, опыт как будто из прошлой жизни, а не то и из позапрошлой реинкарнации...

— Хех, ну, здравствуй, ксенозоолог, — произнёс новоприбывший хрипло. Голос, вроде, знаком, но хрипота добавилась. — Поди, не признал?

Кай помедлил с ответом, перебирая ассоциации. Ведь не узнать, как он чувствовал, означало нарваться. «Ксенозоолог»... Такое определение вряд ли могло относиться к трансперсональному опыту. Ксенозоологом-самозванцем он был только в пределах нынешней жизни, и только на Эр-Мангали. Это должно хоть немного сузить зону поиска в воспоминаниях...

А потом неожиданно для себя сперва произнёс:

— Дантеро? — И тогда уже медленно догадался, что всё-таки не ошибся, верное имя непроизвольно сболтнул.

6

Да, он самый. Вертлявый Дантеро. Чуть ли не первый, с кем Кай познакомился в Джерихоне. Да, в самый первый приезд ещё, вместе с Брандтом, тот ещё по ошибке заехал в Новый Зеон... А в Джерихоне, в том пабе у пристани, где насыпали в тарелки съедобную водоросль, Кай с дороги хотел отдохнуть, но к нему прицепился настырный вербовщик, и утверждал, что посёлок нуждается в ксенозоологах, что в Джерихоне большое и щедрое море, где навалом морской капусты и ксеночудовищ...

Кай в тот приезд не запомнил имя «Дантеро», но это был он. Или запомнил, но, значит, забыл впоследствии.

В новый приезд — уже с Олафом, в связи с памятной экспедицией по следам Адского Червя (Кай тогда задержался, надо было скорей завезти группу «Оу Дивиляй» в Свободный Содом, а червяк в Джерихоне меж тем уж вовсю побесчинствовал) — тот же Дантеро предстал уже в новом качестве. Не вербовщик, зато уж теперь и посыльный Эрнандеса, и проводник для Кая. Встретил на въезде в посёлок, препроводил на разгромленный космодром, где как раз находился Эрнандес, по пути расписал ситуацию (червь успел уползти, но сожрал артефакты, артефакты бы надо вернуть, но приблизиться сложно, а всё же придётся), ну а после того, как доставил «Майка» к Эрнандесу, принял участие в главном, то есть в погоне за Адским Червём аж до Адских топей. «Вы дадите мне провожатого?» — спросил у Эрнандеса Кай. «Отчего бы нет, — согласился Эрнандес. — Дантеро!»...

Ну так кто же втравил Дантеро во всё воспоследовавшее? Получается, Кай. Сам не мог червяка поискать?! Впрочем, правда: не мог, но, однако же, не потому, что на местности скверно ориентировался. Просто Кай был вооружён лишь разряженным револьвером, а Дантеро-проводнику, как-никак, выдали бластер.

Кстати, шли по следам не одного лишь червя, но ещё десяти человек — тех охотников, что не вернулись. И у каждого из пропавших тоже был персональный бластер — предназначенный, видимо, чтобы мочить червя (как потом оказалось, бластеры были использованы не по этому назначению). Трупы пропавших, вернее сказать, окочуренных без вести, Кай и Дантеро то и дело встречали по ходу своей экспедиции. «Симпсон, Томпсон, Дженнингс, Дженкинс, Перкинс, Хендерсон, Хантер, Джонсон, Питерсон», — повторял компетентный Дантеро их имена, повторял, как будто считалочку; имена, как нарочно, замечательно рифмовались. Эти парни с похожими именами «героически» полегли, отбивая в азартном угаре друг у друга контейнеры с «цацками», коими червь испражнялся. А последний, десятый, попался-таки живым. Ненадолго, конечно: Дантеро пришлось его укокошить. Ведь иначе никак: юный Райан себя осознал уже победителем в конкурентной игре, гре сумевший других пережить забирает всё.

— Вижу, признал, наконец, — хмыкнул Дантеро. — Небось, испугался?

— Нет, — отозвался Кай тоном настолько естественным, как только можно. — И с чего бы вдруг?

Очень легко заявлять всякое разное, когда Призма Правдивости далеко-далеко. А имелась бы здесь, под рукой, Кай бы вёл себя не настолько уверенно и безмятежно.

Потому что запомнил гримасу Дантеро и выражение глаз тотчас после победы. Застреливший «царя горы» символически получил от него эстафету. Каю тогда пришлось основательно постараться, но доказать, что в «останься в живых» он вообще не играет, а не то бы светил ему проигрыш и последний приют.

— Не боишься? — Дантеро прищурился. — Это ты зря. Потому что твоё поведение, хех, не было безукоризненным.

Неплохой такой старт для переговоров один на один. Чтоб не сказать — откровенно стрёмный. Но не стал поддаваться, прошёл вслед за хмурым Дантеро в мелкую комнатку с именем «Малый переговорный зал», ничего не ответил на настороженный взгляд Перейры, а со Смитом переглянулся и послал ему даже сигнал, что всё под контролем.

Под контролем, ага. Будь поблизости Призма, она бы ему не позволила так беззастенчиво нарабатывать имидж уверенного человека. Смита провожаемый

7

Ну а что с поведением? Не было, видите ли, безукоризненным...

Да, с поведением что? В том, что Кай не желал прикарманить джерихонские артефакты, он был даже честен и искренен.

На берегу Адских топей, рядом с телом бедняги Питерсона, на валунах, укрытых зелёным мхом, Кай с Дантеро нашли неплохую коллекцию сидских «цацек» — штук пятнадцать уверенно чистых, рядом сколько-то там запачканных — осквернённых. Вот за них-то и дрались между собою охотники с очень похожими именами родом из англосаксонского протестантизма. И Дантеро готов был уже подсадить в эту жёсткую почву и свой личный романский корень, да одумался, оглянувшись на Кая.

Кай демонстрировал тип поведения, замешанный не на алчности. Даже тот артефакт, который он выцарапывал из мёртвых пальцев Райана, он пытался извлечь далеко не корысти ради. Ради ксеноистории. Пусть цинично настроенный ум джерихонца и не сразу поверил в чисто научную версию интереса.

— А вот это ты помнишь? — вкрадчиво проговорил Дантеро, извлекая какой-то предмет из глубокой бесформенной сумки, что висела на левом плече. Артефакт. Кай заранее знал, который.

Он присмотрелся, и точно: сам цилиндрический, но со звёздчатым набалдашником, а вдобавок на нём изобилие сидских знаков, среди которых особенно часто натыкана идеограмма: «место».

— Да, ну ещё бы не помнить. Это телепортатор.

В том, что сильные чувства к этой штуковине может питать Дантеро, Кай не имел ни малейших сомнений. Из-за неё Дантеро тогда исчез, и настолько надолго, что Кай о нём позабыл. И не думал уже, что Дантеро сможет вернуться.

— А кто всучил мне телепортатор?

Вот уж неправда! Никто никому не всучил! Да, обратил внимание, не без того. Но почему? Самому было интересно! А потом — сам вербовщик уже был в плену собственных подозрений, ну и выдал ему любопытное требование. Дескать, не надо в уме размышлять; размышляй-ка вслух! Вслух размышлять — принуждение то ещё, наподобие Призмы Правдивости, только без специального внешнего средства. Кай же не сам себе выдумал этакие неудобства! Так какие к нему вопросы?

После того, как из топей поднялся червяк и пожрал артефакты, заключённые в пластиковых контейнерах — и подобные яйцам, как выяснил Кай, изощряясь в устных соображениях, им обоим с Дантеро настала пора завершить свою миссию и валить подобру-поздорову в сторону Джерихона, подобрав на камнях артефакты, какие остались. И Дантеро теперь образумился и отказался от смертельной для Кая идеи забрать всё себе, но с одним артефактом — тем самым цилиндром, отжатым посмертно у Райана — расставаться по-прежнему не спешил, определял его местоимением «мой» (Кай и не возражал), но покуда не знал, каковы его функции (Кай же как будто догадывался, но не спешил рассказывать).