"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1317

О, подумалось Каю, джерихонец-то принял игру и включился в игру заранее, прежде сделанного предложения.

— Я так понял, — Бенито Родригес иронически сдвинул брови, — что Эрнандес нам предложил обождать его прямо на площади?

— Что вы, нет! — поспешил опровергнуть охранник эту вздорную версию, — наш начальник вас приглашает к себе во дворец и убедительно просит обождать его в холле.

И делегация проследовала внутрь дома-дворца. В холле, который бы лучше назвать коридором, хотя и широким, расположились на мягких потёртых стульях, именуемых креслами. Вот такой полушаг джерихонского гостеприимства. Новый признак идущего торга, должный, наверное, радовать. Хоть для Кая стихия подобной игры непривычна и некомфортна. Торговаться заранее, до того, как определён предмет — это ж надо совсем не щадить время собственной жизни.

2

Вот теперь-то, когда о гостях позаботились (завели в холл «дворца», усадили на «кресла»), хитрый Эрнандес мог оттянуться вовсю, изображая свою поглощённость делами. Поочерёдно спускаясь к гостям, пара младших его заместителей (но не Альварес, Альвареса здесь как бы не было) повторяла заученный текст о нижайшей просьбе начальника самую малость ещё потерпеть и непременно дождаться.

В сон клонило от этой лицемерящей вежливости.

— И зачем он всё это нам демонстрирует? — через час ожидания шепнул Родригесу Кай. — Он как будто не в курсе, что лишился единственной шахты.

— В курсе, — Бенито мотнул головой, — и, как минимум, с позавчерашнего дня.

— Неужели ему безразлично?

— Конечно, нет. Но тем выше желание нам показать, что его не подкосила потеря.

А на самом-то деле — понятно, что подкосила. Это явно сквозит в поведении «от обратного». Кай припомнил, как вёл себя тот же Эрнандес в другой непростой ситуации — после разгрома Адским Червём космодрома. Там он вертелся и суетился вовсю, не устраивал церемоний.

В чём отличие этого случая от того? В прошлый раз за кипучей деятельностью джерихонский начальник прятал свою провинность (пожелал быть как Флорес, самому торговать артефактами с щедрым Альянсом), а сейчас, имитируя деятельность, он пытается скрыть неспособность что-либо сделать (ибо Флорес проведал, взъярился и покарал, а Эрнандес — да кто он такой? Остаётся лишь пыжиться).

Когда минула верная пара часов ожидания, Кай вдруг подумал: а жив ли Эрнандес. В самом-то деле: легко фантазировать, воображая, что ты занят умным анализом поведения начальника Джерихона, а поведения, вероятно, никакого и нет — по банальной причине кончины его субъекта. Что, кроме совести, помешало бы Флоресу параллельно с захватом шахты подослать в Джерихон и убийц? Ничего? Ну так совесть, как выяснилось на примерах из Ближней шахты, тоже ничуть бы не стала ему мешать.

Кстати, если Эрнандеса больше нет, кто же тогда отдаёт распоряжения младшим заместителям? Кто-то, должно быть, из заместителей старших. Может, даже Альварес — почему бы и нет? Он ведь, кажется, выбился и продвинулся при Эрнандесе (правда, Кай не из тех, кто надёжно запоминает должности). Либо так: в Джерихоне пока не успели решить, кто же здесь будет главным. И собралось за дверью несколько претендентов, каждый кричит: «Лучше я буду вашим начальником!». А друг друга не слушают, не стараются договориться. Тут в разгар перепалки заявляется вдруг Бенито, и принять его впроде бы приняли, но покуда ничуть не готовы с ним говорить, ведь для начала надо хотя бы определиться, кто же здесь главный...

Или главный отныне подчиняется Флоресу? И заминки-задержки возникли тогда оттого, что не могут решиться напасть на Родригеса и его людей, а решиться-то надо, решиться велели из Нового Бабилона... В этом случае и Родригесу не мешало бы передумать и прихватить с собой Призму Правдивости — на всякий случай. Ибо нельзя исключать, что все встречные в Джерихоне — и сотрудники службы охраны, и заместители бедняги Эрнандеса говорили бы нечто в диаметрально противоположном ключе...

— Может, нам здесь не рады? — спросил у Бенито Смит.

— Может, ноги пора уносить? — сонно зевнул Перейра.

И Родригес ещё не успел им ответить, как распахнулась дверь. В холл-коридор ожидания быстрым шагом влетел Эрнандес — надо же, жив и здоров, способен к перемещению. А какие наклёвывались гипотезы!

3

С появлением в холле главного джерихонца заместители дёрнулись было уйти, но со значением переглянулись и предпочли остаться. Кай не догнал ни того, зачем дёргались, ни причины, по которой остались. И того не сумел постигнуть, отчего шеф посёлка не повёл их для аудиенции в более пафосные покои, а присел прямо здесь, в коридорчике, на один из свободных стульев напротив Бенито... Н-да, в деталях конвенционального поведения колонистов на Эр-Мангали разобраться порою сложней, чем в алфавитах Сида. Лишь одно несомненно: Эрнандес — лисица хитрющая. То есть, действует он не случайно, всё имеет значение. И диспозиция «те же плюс он», и место действия со сквозняком, и темп речи, и сами слова, и показанные эмоции.

— Вам пришлось подождать, — с ходу затараторил Эрнандес, искривляя лицо в гримасе трагического сочувствия. — Миллион извинений! К сожалению, много дел, очень много дел забирает моё внимание, и дела это важные, их нельзя просто так отложить... — Эрнандес стрельнул острым взглядом в глаза Родригеса. — Ты, наверное, в курсе, Бенито: люди Флореса захватили Лесную шахту.

— Знаю, — Родригес кивнул, — наш визит — он как раз об этом.

— Между прочим, не сомневаюсь! — объявил джерихонский начальник. — Даже больше скажу: ты хотел бы договориться о сделке. Дескать, служба твоя мне поможет вернуть Лесную, а за это посёлок спасёт её от развала. Потому что твой бывший приятель Флорес, — Эрнандес хихикнул, — наконец утомился от вечной твоей самодеятельности и, прислушавшись к добрым советам милейшего Рабена, выпер всех вас из Бабилона под зад коленкой. Угадал?

— Угадал, — не моргнув, ответил Бенито. — Рад, что эти резоны не придётся теперь объяснять.

— Мне немного печально, — заметно повеселел Эрнандес, — что тебе меня в этом вопросе не удалось удивить. Я доселе не содержал никакой тайной службы, но, как видишь, и так хорошо информирован.

Цену сбивает, вмиг догадался Кай.

— Информирован, верно, — Бенито порадовался за Эрнандеса, — и довольно-таки проницателен. Вот и мне показалось: имея такие способности на разведслужбы тратиться не обязательно! — Хитрый Бенито полностью вербализовал акварельно-пунктирный намёк Эрнандеса. — Больше того, мне осталось услышать немногое, чтобы убраться из Джерихона с побитым видом и вообще перестать заикаться о своих предложениях. — В этот миг джерихонец напрягся, вслушиваясь в немногое, и Бенито в ответ сделал долгую смысловую паузу. — Что услышать? Сущий пустяк: уверение, что, благодаря своевременной информированности, Джерихону Лесную шахту удалось отстоять.

— А вот это напрасно, Бенито, — помрачнел Эрнандес. — Это невежливо, это удар, и удар болевой, и, как говорят, ниже пояса. Отстоять нашу шахту? Серьёзно? Но Флорес не дал нам шанса! Он не стал торговаться, он вообще отказался от переговоров, а вместо этого тупо послал отборных головорезов. Его люди на шахте поголовно истребили охрану, а рудокопов — схватили и запугали. Наши шахтёры теперь на него работают, а живут прямо там, на шахте, их не выпустили в Джерихон.

— Мы могли бы подумать, — забросил петлю Бенито, — как это изменить.

— Нет, — ответил Эрнандес, — поздно об этом думать. И хорошо, что мои охранники в шахте не оказали большого сопротивления. Умерли — ладно, но хоть бы Флореса не разозлили. С этого самодура станется и осадить Джерихон...

— Может ещё осадить, — осторожно заметил Родригес. — Он сейчас в состоянии несколько неуравновешенном.

О причинах неуравновешенности начальника Бабилона благоразумный Бенито распространяться не стал. Ещё бы! Если Эрнандес настолько недурно информирован, как старается показать, пусть узнает откуда-то сам, что случилось на Ближней шахте. А без этого знания все его речи — дурацкий блеф, предназначенный удешевить услуги службы Бенито.