"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1058

То же самое выбрали Лопес, Родригес, Альварес, Рамирес и Эстебан. Только те решили не сами – наслушались безумных проповедей мистического связиста Гарриса. Связисту бы впору подумать о себе самом: что он за охотник с такой физической подготовкой? Но Гаррис планировал ждать мессию, перед пришествием коего всё блекло. И ладно, каждый утешается, чем получится.

Корабельный кок Финьес навострился пойти по специальности – авось не съедят. А Гонсалес со своим полутрупом – тот рискнул покрупнее всех. Обратился к командиру охранников на вездеходах. Обещал делом доказать, что он за врач: поднимет своего доходягу – его счастье. Не поднимет – обоим не судьба выжить.

– Ну, коли зверья не боишься, давай! – хитро усмехнулся начальник. И пояснил, что имеет в виду. На охотничьих базах мест мало, дела невпроворот, придётся доктору в здешнем лесу самому поискать укрытие. Кто сможет прожить с неделю, тот сдаст экзамен и на охотника. Или не сдаст вовсе ни на кого.

Родригес тогда чуть не подбил бывший экипаж к безоружному бунту, но доктор порыв его остановил. Напомнил, что такой горстке ссориться с местными дело гиблое, что своими уставами в чужих монастырях лучше всего подтереться, вдобавок уверял, что прекрасно знает, что делает… Флорес нескоро узнал о дальнейшей его судьбе, да и не так это важно. К чему держаться за старое?

Всех зачисленных в охотники распределили по разным базам, чтобы не общались. Флорес по общению не очень-то и тосковал. Какая разница, что за люди вокруг, коль среди них надо тупо выжить. Легче выжить среди тех, кто не знает, чего от тебя ждать, и кого не жалеешь. А ещё среди тех, кому с ходу не доверяешь. В новой среде.

База, куда привезли Флореса, находилась у Мутного ручья. Здесь, в защищённом стеной бараке, обитало пятеро рядовых охотников под руководством черноротого Скиннера. Старый хрыч, лишь только взглянул на Флореса, безошибочным охотничьим чутьём определил соперника. Ну и отнёсся соответственно.

– Некоторые выскочки думают, – с расстановкой сказал он, – что будут здесь охотниками лишь потому, что им так захотелось. У выскочек два пути: или саблезуб сожрёт, или я выгоню в шею. В шахтёры. А всё почему? Ничего не умеют и не научатся.

– Я научусь, – заверил его Флорес.

– Это если я буду тебя учить. А я не буду. И чем дело кончится? Три неудачных охоты – и я тебя, щенка, больше здесь не увижу. Таковы правила.

Не увидит, молча согласился Флорес. Но не потому, что получит право прогнать. А потому что употребил ругательное слово «щенок». Кто такое себе позволяет, не очень долго протянет. И уже поэтому Флореса видеть не сможет.

Не сказать притом, чтобы Скиннер Флореса совсем уж не пытался учить. По-правде говоря, чёрный рот шефа ни на минуту не закрывался, и всё изрекаемое облекал в форму поучений. Их слышали все. Другое дело, была ли от того поучаемым какая-то польза.

– Дело у вас, дармоедов, несложное, – говаривал Скиннер, – знай, бей толстобрюха да спасайся от саблезуба. Здесь, поблизости от Мутного ручья, ничего другого и не водится. Где искать толстобрюха, любой дурак знает, но дуракам в кубе скажу. Эта туша приходит на водопой. Выше по ручью, где не так мутно. Где вас найдёт саблезуб, тоже скажу. Там же, на водопое. Кто замешкался, тому кранты. Усекли?

Вместо бластера, отобранного колониальной охраной, Флоресу выдали примитивный огнестрел. Из этой штуковины, стреляющей свинцовыми пульками, по-дилетантски прикинул он, уложить рыхлого травояда более-менее реально. Но даст ли она шанс против серьёзного хищника? Разве тот, что свирепая бестия тебя не заметит…

– Для тупых повторяю: охотиться на саблезуба – не ваша задача. План по их клыкам и чешуйчатым шкурам выполнять буду я, – Скиннер хлопал по кобуре бластера, которая всегда на нём, и давал понять: чьё-то спасение от саблезуба его не волнует. Он выше этого. Если подчинённые дали себя загрызть, сами виноваты. – Ещё вопросы?

В первую охоту группе Скиннера улыбнулась удача. Каждый, кроме Флореса, кого-то да завалил. Рядовые охотники – толстобрюхов. Шеф – саблезуба. Правда, одному из везучих добытчиков толстобрюха повезло меньше, чем другим. Его сожрал саблезуб. Всего, до последнего ботинка. Минус один, так сказать. Допустимые издержки.

– Нынче сдох юнец, которого звали Рэндольф Вуд, – произнёс шеф вместо надгробной речи. – Скучать по нему, дураку, мы не будем точно. За одно лишь поблагодарим: его не придётся отдельно закапывать, ибо сам он нашёл аккурат по себе саблезубый гроб.

После охоты, пока новые товарищи деловито свежевали туши, а его держали на подхвате, чтобы перенимал технику, Флорес впервые рассмотрел и толстобрюха, и саблезуба. Первый представлял собой ксеноаналог земного бородавочника, второй самым убойным образом сочетал признаки зверя и рептилии – прямо тигрокрокодил. Интуиция верна: из ружья такого не грохнешь - махина. Уж не в Мутном ли ручье он живёт?

Спросить не у кого. Рядовые охотники, кого ни возьми, каждый здесь недавно, а Скиннер Флоресу не ответит. К тому же стоит учесть: информация о лежбищах и повадках диких зверей – самая ценная. Каждый охотник желает владеть ею единолично.

На второй день ситуация повторилась. Снова каждый из рядовых охотников принёс по бородавочнику, снова одного сожрал саблезуб, но сытую утробу далеко не унёс – был остановлен бластером Скиннера. Снова Флорес никого не встретил. Может, шеф ему специально выделяет бедные дичью участки?

– Прикиньте, придурки, Эвальд Кларк отправился следом за Рэнди. Боюсь, только, им не свидеться: потроха сегодняшнего и вчерашнего саблезубов в мусорной куче не сообщаются, – шеф рассмеялся сам и требовательно смотрел в лица подручных, пока те не принялись нервно ему подхихикивать – все, кроме Флореса. – А наш новичок опять оправдал свою фамилию, – Скиннер не упустил случая едко пройтись по флоресовым успехам. – Ему бы на флору охотиться. Фауна для него слишком быстро бегает.

Не думай, не убежишь, сообщил ему Флорес мысленно. И время до следующей охоты употребил, чтобы получше обдумать то подозрительное, что изо дня в день здесь происходило. Смерти охотников, неудачи новичка, замечательные успехи шефа: всё, вроде, и правдоподобно, но как-то слишком однообразно на его вкус. Может, у перстов судьбы и бывает единый почерк, но один почерк со Скиннером – настораживает.

– Чтоб вы знали, дурачьё, – говорил меж тем Скиннер, – всё в природе закономерно, и для фауны тоже принят отдельный кодекс. Все животные мочат друг друга и жрут, но не как попало, а строго по закону. Закон этот зовётся борьбой за существование, слышали о нём, долбодятлы? Его установил преподобный Дарвин, все животные тысячи миров его слушаются по сей день. Суть закона в том, чтобы не просто самому жрать и размножаться, но и отодвигать конкурентов, зарубите себе на носу курносом, а всё почему? Жратвы никогда на всех не достанет! И кому первому её не достанет? Самому слабому! – упоминая о слабом, конечно, надо было снова посмотреть на Флореса – как на того охотника, которому не хватило дичи…

Что-то не так с этим дарвинизмом, отметил про себя «самый слабый». Где-то Скиннер намеренно передёргивает. Переносит закономерности жизни фауны на отношения между охотниками? Да, но чересчур на поверхности, дело не в этом. Усыпляет бдительность ссылками на древних? Да. Значит, боится, что кто-то заметит другую закономерность. Которая из-под дарвиновской нагло выглядывает и выдаёт себя за её частный случай. Разоблачить бы… Жаль, в оформлении своего неотчётливого предчувствия Флорес пока не продвинулся.

Третья охота – решающая. Это ж после неё Скиннер грозился отправить Флореса в сторону шахтёрских поселений – ага, с первым же вездеходом-холодильником. Коли грозился, знать, надеялся взволновать. Флорес решил не поддаваться, держать себя в руках. Руки у него крепкие – удержат. И себя, и кое-кого за горло.

Когда шеф распределял между охотниками квадраты, со значением поглядел на Флореса и назвал номер. Номер-то новый, но по лицу легко было догадаться, что такой же, как два предыдущих. Но зачем же так явно? Флорес уловил привкус провокации и промолчал. Если рыпнуться – какой квадратец взамен предложат? Не тот ли, откуда уносят вперёд ногами в саблезубом гробу? А так мерзавец считает, что время работает против новичка – обострять не станет. И к лучшему: Флорес пока ничего не понял!