"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1057

На добро ли сие? Нет. И, похоже, вдобавок не чересчур красиво.

С другой стороны: не о том ли Эстебану мечталось? Длительный последний полёт, и за ним – уже ничего? Никакого мелочного планетарного выживания, так сильно осточертевшего даже Брандту…

- А куда мы летим? – неожиданно спросил Брандт.

- У нас нет разумной цели, - честно ответил Эстебан.

- Как это нет?

- Вы просили – подальше от гиблой планеты. Я выполняю. Но куда вам нужно привести катер, вы до сих пор не сказали.

- А куда можно добраться на таком катере?

- В обычных условиях – до других планет той же системы. Ведь это планетолёт. Его используют на звездолётах в качестве посадочного средства.

- Угу. Значит, до всех других планет, что крутятся у той же звезды?

- Зависит от ресурса. Имеющегося в наличии вряд ли хватило бы.

Брандт помолчал, переваривая услышанное.

- Так куда мы летим? На ваш звездолёт? Ты говорил, он где-то здесь на орбите?

Эстебан покачал головой:

- Точно не туда.

- Почему?

- Нас оттуда, скорее всего, обстреляют.

Отчего бы не сказать правду перед лицом вечности?

- Слышь, пилот, я не понял, тебе, что ли, некуда лететь?

- Некуда. Но мне нравится сам процесс.

- Оно-то здорово, - согласился Брандт, - но хотелось бы куда-то добраться.

- Только Эр-Мангали, - вздохнул Эстебан, - иного не дано.

- Вот засада! – Брандт закряхтел. – А я-то думал, раз отключена система «Карантин», то удирай – не хочу…

- Система «Карантин» не отключена. Наоборот, её впервые включили незадолго до нашей посадки на вашу планету. Теперь отсюда не убраться ни нам, ни нашему бывшему крейсеру.

- Тю… Ты серьёзно? – Брандт заёрзал, Эстебан кивнул. – Кажется, это меняет дело… Что ж это я каждый раз опаздываю!.. – Брандт помолчал ещё с минуту. – Это что ж получается, когда начальство нам говорило, что с планеты выхода нет – это были враки?

- Ваше начальство вряд ли держали в курсе, что систему долго не могли запустить.

- Это точно, - хохотнул Брандт. – А то бы оно первое смылось! Планета-то у нас ничего, справная, но – тюряга тюрягой. А в тюряге завсегда тошно. Даже начальству… Что ж, спасибо тебе, пилот. Раскрыл мне глаза. Пораньше бы чуток. А то я, вон, приятеля ужмурил. Думал, вернуться уже всё равно не придётся, так чего его жалеть, мерзавца...

- Это точно. С приятелем вы поспешили. Даже не знаю, как вас примут обратно?

- Нет, с приятелем – дело поправимое. Я расскажу свою правду, а он своей не расскажет. Слышь, пилот: давай, так… Это не я, а Блаймер тебя подбивал улететь с планеты. Твоё дело маленькое, а я, значит, пытался его образумить. Усёк? Ну а когда он бластер вытащил, тут уж выбора не было – только валить гадёныша. Вроде бы гладко врётся?

Эстебан согласился, что враньё отменное.

- Ты, пилот, это самое, сколько хочешь, ещё полетай, а тогда возвращайся, ладно? – попросил охранник. – Чтоб за здорово живёшь окочуриться, оно ведь обоим нам не с руки, правда ведь?

Эстебан кивнул, удивляясь отступившему могильному холоду и тяжёлым пепельным тучам, покинувшим его горизонт. Кажется, вернуться на Эр-Мангали он уже и не против. И внешние обстоятельства подталкивают к тому же. Брандт – и тот образумился. Почему бы не вразумиться и самому?

12

Кладбище кораблей. Мрачное место. Покосившиеся остовы летательных аппаратов выглядят ржавыми вопреки тому, что эти материалы вообще не ржавеют. Каждый захороненный здесь корабль – чья-то надежда смыться с Эр-Мангали. По идее, похороны каждой надежды сберегли чью-то жизнь. Да, мы знаем, это не так, сквозь карантин до сих пор было реально прорваться, но принцип – сам принцип верен. Для будущего, так точно.

Корабли – разной степени сохранности. Катер, который оставили Эстебан с Брандтом, совсем новый. Но стартовать всё равно не сможет. Остатки горючего сданы начальнику свалки. Увезены грузовым вездеходом невесть куда, где и будут – это самое, разбазарены.

- Эй, пилот! Чё задумался так? Очнись! – тормошит его Брандт. - Сейчас будет лес, там надо внимательно! Того и гляди, наступишь на какого-нибудь плоскопуза. А тот и рад: разом отхряцает ногу аж по колено, будто и не было!

- Внимательно? – стряхивает Эстебан оцепенение с внешних органов чувств, впускает через зрачки, уши, ноздри приближающуюся тёмную массу леса, озвученную хриплыми голосами птиц и сдобренную приглушёнными расстоянием запахами скунсов.

Впечатление тревоги. Тревоги леса при приближении человека. Не особенно гармоничный опыт, но всё же отрадно, что Эстебану дано всё это прочувствовать. В прошлую посадку на Эр-Мангали все краски, вони и визги леса были от него надёжно закрыты, вытеснены за периметр космодрома.

Теперь всё иначе. Он ведь не просто напоследок покатался на катере. Он ушёл в свой последний полёт, он себя оплакал, заглянув за карантинную бездну. Ритуал совершён. Пилот похоронен вместе с катером на кладбище кораблей. Хоронить вместе с ним человека всё-таки рано. Пусть займётся пока охотой, а там видно будет.

В конце концов, богатые дичью леса Эр-Мангали тоже имеют свою глубинную эстетику, которую предстоит и выявить, и понять.

2. Фауна и Флорес

На планете, откуда происходил Флорес, дикой фауны вообще не было. Где уж добыть охотничьи навыки? Домашняя скотина никогда не пряталась, никогда не нападала. Безропотно вверяла человеку свой приплод, своё молоко и шерсть, да и саму себя. Чисто пасторальный мирок требовал исключительно внешней защиты – от инспекторов Альянса, готовых строго карать за незаконное заселение планеты, предназначенной другим. Жители в схватках с ними закаляли характер, обретали нужную твёрдость, изворотливость и жёсткость – но как оборонительные способности строго против двуногих хищников.

Та горнорудная планета-колония, куда Флореса занесла судьба, показала ему настоящую фауну – готовую агрессивно защищать свою жизнь и среду обитания. Надо ли отмечать, что готовности человека и ксенозверя имеют различную природу? Плохой охотник зверей антропоморфизирует и на этом-то и срезается. Хороший чувствителен.

Флорес не готовил себя к охотничьей карьере, он пробивался в имперские пилоты. Жаль, что с лёгкого крейсера «Антарес», на котором он проходил стажировку, пришлось ретироваться на катере и совершить посадку в том самом мире, где пилоты бывают исключительно бывшими.

Вопрос о способе выживания на этой адской планете был поставлен вскоре по приземлении. Практически на следующий день. Можно было оттянуть, посадить катер подалее от рудников и посёлков колонии, осваиваться постепенно. Увы, с ними был тяжело раненый, и бортовой врач Гонсалес думал, что своими силами не справится. Надеялся, чем-то помогут. Вышло наоборот.

Прибывшая на вездеходах охрана колонии с ходу всех разоружила и лишь затем пояснила, что колония здесь – в самом тюремном значении этого слова. Потому так грубы здесь физиономии. На освоенной части планеты заключённые добывают руду, на неосвоенной другие заключённые добывают мясо. Кто считает, что попал на планету случайно, тот зря так считает: руда и зверьё их всё равно заждались. Кстати, голодное зверьё в здешних лесах с нетерпением ждёт всякого. Всякого, у кого нынче отобран бластер – это сказано на случай побега.

Что ещё? Раненые здесь без надобности, врачи, которым самим нужна помощь, тоже. Повара? Ну, эти смотря как начальству понравятся. Может, пойдут не в еду, а на её изготовление, ха-ха-ха. По-любому пригодятся. Пилоты? Такого слова нет! И к тому же – будь в курсе: планету держит Альянс. Латиносы вроде тебя в этом мире либо охотники, либо рудокопы. Точка.

Флорес тогда для себя сразу решил: общение с рудою не доля него. Будет охотником – наверное, самым скверным, зато живучим. Не дать себя в обиду ксенотварям – на это-то Флореса хватит. На остальное плевать. Он так выбрал.