"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1056

- Что будет значить для нас арест? – спросил Эстебан.

Дело было в здании космопорта, куда всех арестованных имперцев (с Гаррисом и Трентоном включительно) препроводили перед заключительной фазой обыска катера. Трентона, так и не пришедшего в сознание, подручные Каффа донесли на носилках. Хотели так же транспортировать и Эстебана, но он, неожиданно для них и себя, встал и пошёл.

У него всё прошло? Будем надеяться.

- Арест? Это не смертельно, - заверил Кафф. – Ваши показания запишут. Может, кто-то, кроме меня, с вами ещё побеседует. А дальше – просто работа. Но в принудительном порядке.

- Какая работа?

- На рудниках. Эр-Мангали – горнорудная планета. И почти все, кто к нам попадают, включаются в производство.

- А если не на рудниках?

- Чем-то другим у нас мало кто занимается. Может, единственно, заготовкой пищи. Кажется, сейчас в дефиците охотники.

- В дефиците?

- Кто-то распустил небылицы, что в лесах Эр-Мангали водятся чудовища. Люди у нас легковерные, стараются лишний раз в лес не ходить.

- Так на самом деле чудовищ нет?

- Есть, конечно. Но менее страшные, чем говорят… Кстати, - вспомнил Кафф, - если у вас или ваших людей есть навыки охотников, известите меня заранее. В этом случае везти вас в головной посёлок колонии нет никакой надобности. Охотничьи угодья находятся здесь, неподалёку.

- Я спрошу, - выдохнул Эстебан, откидываясь в кресле, на сей раз не пилотском, а космовокзальном, - думаю, охотники у нас найдутся. Всё-таки одна из старых национальных забав.

И всё-таки не нашёл повода красиво ввернуть запрос о том, не пригодятся ли рудной планете ещё и пилоты. Ответ-то ясен, но вдруг…

- Нет уж! – резко возразил местный начальник. – Вы, как-никак, все у меня под арестом. Потому опрос проведут мои люди.

Да пожалуйста!

Результаты опроса, проводимого здесь же, в здании космопорта, Эстебана искренне позабавили. Незаурядные охотничьи навыки у себя нашли практически все – за исключением Трентона, который в отключке. Ещё бы! Кому захочется в шахту? Среди предков народов империи Сант-Амазон Эскабар толкиеновских гномов не было! Не было, правда, и зверолюбивых эльфов, но кодекс гордых контрабандистов - основателей империи - у последних многое взял.

Почти всех записали в охотники. Только кок Финьес выговорил для себя «иное место в пищевой цепочке», как он оригинально выразился, имея в виду своё поварское искусство, да ещё Гонсалес убедил Каффа позволить ему долечить раненого.

Прозвучал и вопрос о вакансии пилота на Эр-Мангали. Озвучил его, как ни странно, стажёр Флорес, которого Эстебан, будь его воля, и близко бы не подпустил к пилотскому креслу: ведь бывает, что люди в некотором отношении безнадёжны. Эстебан ещё раз уверился, что промолчал не зря. Его чувство прекрасного не подвело: сама речь о ценном вела к пустой профанации. Спрошенное Флоресом прозвучало, как смешная шутка, во всяком случае, ответом был хохот. Флорес в момент обиделся: ему тоже ведь неприятно быть клоуном.

Но бывает худо не без добра: отсмеявшись, заместитель шерифа вспомнил, что арестованный катер ему надо кое-куда отогнать. На кладбище кораблей.

- То есть, пилот вам всё-таки нужен? – почти без сарказма переспросил Эстебан.

- На этот, единственный раз – да! – согласился Кафф. – Но дальше таких случаев не предвидится.

- Что ж, я готов помочь, - безразлично сказал Эстебан.

Разумеется, готов! Даже руки вспотели, как у наркотического аддикта: ещё один, пусть последний, вылет. Но самообладание пилоту-альбиносу, как обычно, не изменяет. Пусть не думает плоскостная крыса по кличке Кафф, что способна здесь кого-нибудь осчастливить!

Полёт. На кладбище. Кладбище кораблей. Эстебан снова рулит, снова в пилотском кресле. Сзади в салоне примостилось двое в серой униформе охраны. Одного зовут Брандт, другого, кажется, Блаймер. Эти двое должны будут после его доставить от кладбища кораблей туда, где ходят вездеходы к стоянкам охотников. У Блаймера глаза злые, у Брандта и вовсе сумасшедшие – ничего себе провожатые, как бы не на тот свет. Но о том свете Эстебан всё-таки позже подумает, ведь на этом у него последний полёт, а это святое.

Чтобы добраться от крайней северной точки континента до крайней южной, совсем не обязательно подниматься над атмосферой, но что о том могут знать двое малообразованных служак? Перед кладбищем (кораблей) и катер, и Эстебан как следует оторвутся, благо, запас топлива позволяет.

- Ух ты! – голос Брандта. – Слышь, пилот, отсюда Эр-Мангали покрасившее, чем снизу! А можно ещё повыше? Под мою, блин, эту, ответственность?

- Можно и повыше, - кивает Эстебан. Отчего же не повыше?

Тот, который Блаймер, что-то предостерегающе шипит.

- Ну и стучи себе на здоровье! – ответствует Брандт, возвышая голос. – А я тебе так скажу, наша Эр-Мангали против любой другой планеты – выгребная яма! А всё почему? Отвечу. Свободы на ней нет. Этого, как его, перемещения…

- Кафф тебе даст свободу перемещения, чёртов бунтовщик! Этот полёт для тебя знаешь где закончится?

Ой, кто из людей может знать, где закончится их полёт? Даже сам Эстебан - и тот, кажется, не знает.

- Слышь, пилот, давай ещё выше – мне нравится!

- Это опасно!

- Слышь, пилот, это и правда опасно?

- На этой высоте – ещё нет.

Препирательства между Брандтом и Блаймером становятся раз за разом ожесточённее. Пилот Эстебан молча вздыхает о непродуманном совмещении пилотской кабины с общим салоном. Нет, о продуманном, но, конечно, в ущерб пилоту.

- Эй, гляди! Мы ведь так высоко взлетели… А что, если не вернёмся? Да не дрейфь, я ручаюсь, внизу никто не заметит. Кто там будет инспектировать кладбище кораблей? Катером больше, катером меньше, а?

Напомнить ему о карантине? Ну, в смысле, о системе «Карантин»? - думает Эстебан. Да нет же, зачем? Для этого Брандту дан его злобный товарищ. А я, пока они выясняют, кто кому и о ком доложит – ещё полетаю. А там – все мы под «Карантином» ходим. Авось дотянем до кладбища.

- Ты совсем дурак? Жизни тебе не жалко?

- Да не ссы! Ничего ж не случится!

- Как не случится, когда раздолбает нас к мёртвым кошкам?

- Ты вот что прикинь: разве система «Карантин» ещё действует?

- Ты, что ль, первый, кто собрался проверить?

- Да не кипятись, дурень! Я ведь дело говорю! Прилетали к нам в эти полгода хоть какие-то катера с живыми пилотами?

- Нет.

- Ну вот видишь: а этот прилетел! Это что значит?

- Ничего.

- Не «ничего», а то значит, что система «Карантин» снята! Точно тебе говорю. Не веришь? Ну и дурак. Да ты сам подумай: есть на планете эпидемия? И следа нет. Зачем же работать системе? Энергию тратить, то, сё? Не надо ей больше работать. Вот и выключили. А нам почему не сказали? Ну, чтоб паники не было. Или там массового буйства. Знаешь, как все ломанутся с планеты, как только прознают?

Блаймер несколько секунд помолчал, взвешивая аргументацию, затем резко прикрикнул на Эстебана:

- Эй, чёртов пилот, разворачивай своё корыто!

- Меж собою договоритесь, куда лететь! – отвечал Эстебан с явным ехидством. Не пассажирскому быдлу решать, когда пора разворачивать. Есть красивый вираж, и он его не испортит.

Дальше – хуже. В ход пошли бластеры. Первым свой вытянул Блаймер, принялся угрожать и Брандту, и Эстебану – но в последнего он опасался стрелять (попробуй-ка сам посади катер!), а первого хотел лишь подранить, чтобы представить пред справедливым судом колонии.

Беспечальный Брандт ухайдокал его с первого выстрела. И с безумным весельем сказал Эстебану:

- Не боись, пилот, вот теперя точно прорвёмся!

Что ж, до кладбища точно теперь долетим. Только вопрос, до какого.

Дальнейший полёт к кладбищу проходил в компании одного безумца и одного мертвеца. Жалел ли о том пилот? Не особенно. Но удивлялся себе самому, что не жалел. Ныне ему самому прояснилось о себе вот что: знать, эстетика Эстебана до сих пор выполняла постороннюю себе роль. Если вкратце сказать, она чудно заменила ему этику.