Системный фермер. Тетралогия (СИ), стр. 195

– Когда забой был?

– Вчера на рассвете, клянусь Богами, – мясник хлопнул ладонью по туше. – Гляди сам, господин хороший, я товар не прячу.

Мясо на срезе было тёмно‑красное, плотное, палец после нажатия ямки не оставлял. Жир белел, как ему и положено, ни следа желтизны. Понюхал сгиб у кости, там, где обычно начинается процесс гниения. Пахло свежей говядиной и ничем больше.

– Не врёшь, – признал я. – Почём обе?

– По нынешним временам восемь зиллингов.

– По нынешним временам совесть тоже подорожала, я гляжу. Пять, и возьму обе сразу.

Мясник нахмурился, поторговался для приличия и уступил за пять с половиной. Я взвалил ноги на плечо, донёс до телеги и пересчитал остаток. На крупу, горох, соль, мясо и мелочь по хозяйству у меня ушло восемнадцать зиллингов. Ещё пару недель назад такая закупка встала бы мне в десятку, и я бы ещё поворчал, что дорого.

В кошеле остались два зиллинга. Я подбросил монеты на ладони, поймал и усмехнулся. Владелец самой богатой земли фронтира, сто работников под его началом, должник банкирского дома ехал домой с капиталом в два зиллинга.

Не беда. Телега везла еды на две недели минимум, а за это время я успею разрешить все острые назревшие вопросы.

Только сперва предстоял ещё один разговор. Я развернул лошадь и покатил в сторону болот Бреннера. Через два часа я добрался до земель своего соседа. Сам хозяин обнаружился у штабелей нарезанного торфа.

– Давно не виделись, Войцех! – Бреннер разогнулся и вытер руки о фартук. – Никак торф закончился? Так я тебе говорил, бери больше.

– Торфа пока хватает, – я слез с телеги. – Я к тебе, Густав, по другому делу. Ты железную руду добываешь?

– Железо? – Бреннер почесал затылок. – Это ты не по адресу, у меня тут болото, а не рудник.

– А вот про это и потолкуем.

Мы уселись на штабель, я пересказал ему новости с площади и разговор в лавке. Бреннер слушал молча и нервно жевал губы.

– Значит, и железо кончилось, – подытожил он. – Дожили. Ну а от меня ты чего хочешь?

– Болотного железа, – сказал я прямо. – Я знаю, что на болотах можно добывать руду. Не самое идеальное сырье, но лучше, чем ничего. Неужели ничего не получилось добыть за это время?

Бреннер долго глядел на меня, потом усмехнулся и сплюнул в мох.

– Есть у меня руда. Сам покажу, чего время тянуть, дело нехитрое, – он ткнул пальцем куда‑то за спину, в сторону мочажин. – Вон там, где осока растет, видишь? Это она от железа рыжая, корни у неё ржавчиной обрастают. Где вода из‑под кочки сочится бурая, там оно и лежит. Руда под дёрном гнёздами сидит, на штык, на два вглубь. Поднимаешь дёрн, а под ним катыши бурые, с кулак или репу величиной. Бывают и вовсе крошкой, вроде гороха.

– Так, а почему ты его не копаешь? – поинтересовался я.

– А зачем мне это? – Бреннер развёл ручищами. – Руда, она сама по себе никому не нужна, из неё железо ещё выпарить надо. Катыши те сперва промыть надо, потом просушить, на костре обжечь, чтоб от всех примесей лишних избавиться. Печь нужна надёжная, дед её домницей звал, чтобы жар как следует держала, и вот в неё слоями уголь да руду складывать, мехами огонь раздувать полдня без продыху. И это я тебе про уголь ещё главного не сказал. Уголь нужен древесный и жрёт его печь в солидных количествах. А из печи потом что достаёшь? Крицу. Шлака много. И выйдет у тебя из десяти пудов руды пуда полтора кричного железа, мягкого, так себе железа, прямо скажем. Посчитай теперь, сколько усилий нужно приложить. Пока с запада возили крицу по хорошей цене, наша болотная руда никому и даром не сдалась. Добычей и продажей торфа гораздо выгоднее заниматься.

– Всё верно ты говоришь, – кивнул я. – Возни много, выход маленький… Привозное, конечно, было дешевле. Только теперь смотри, что выходит. Привозного больше нет и не думаю, что появится в ближайшее время. Топор в лавке стоит сорок зиллингов, и это пока в лавках хоть что‑то есть. Через месяц железо на фронтире будет дороже золота. Хоть кричное, хоть какое. Твоя болотная руда из убыточной затеи превращается в золотую жилу, Бреннер. В прямом смысле!

Сосед поскрёб затылок. Считать выгоду он умел не хуже моего.

– Всё та‑а‑ак, – протянул он. – Только один я эту жилу не подниму. Руду копать – нужны руки. Уголь жечь – нужны и руки, и лес, у меня тут ни того, ни другого. Печь надёжную сделать надобно уметь. И главное, крицу в дело перевести может только кузнец, а где ты на фронтире кузнеца сыщешь? Они все при городах сидят, на казённых заказах.

– А теперь слушай, что есть у меня, – я загнул палец. – Лес. Я его сейчас активно добываю, пни с сучьями девать некуда – они у меня через неделю горой лежать будут. Чем не сырьё для угольных ям? Дальше, руки. У меня сотня работников, а к концу месяца, помяни моё слово, будет больше, беженцы с запада уже в дороге. Найдётся кому и дёрн резать, и мехами жар поддерживать. Мы же можем всё по уму сделать. Пройдись по своим болотам, разметь места добычи, покажи моим людям, что и как поднимать.

– А кузнец? – прищурился он.

– Надо искать, – признался я. – Может, среди беженцев попадётся, с запада ремесленный люд тоже бежит. Может, из города кого приглашу на свой участок, когда у городских кузнецов железо совсем кончится, а у меня своё появится. Дело наживное. Главное сейчас места добычи разведать, чтобы к приходу людей знать, где копать.

Бреннер думал недолго. Поглядел на свои мочажины, на рыжую осоку, прикинул что‑то на пальцах и протянул мне ладонь.

– По рукам, Войцех. Только уговор, долю пропишем у твоего грамотея в книге, я в этих ваших записях не силён, но отчёты в Земельное бюро никто не отменял.

– Договорились, – я пожал ладонь. – Радован заведёт отдельную страницу под добычу руды.

Обратно я ехал уже в сумерках и всю дорогу крутил в голове будущую цепочку. На болотах будем добывать руду, вырубка леса в округе даст уголь, домница поможет получить крицу, кузнец куёт топоры, топоры валят лес, из которого построим дома и примем новых людей. Круг замыкался сам на себя и с каждым оборотом становился шире. В моём прежнем мире такое называли производственным циклом.

Дома телегу с мешками встретили так, как в иных краях встречают королевский обоз. Ванда чуть не прослезилась, увидев, что я купил мяса, мужики потащили мешки в амбар бегом, а говяжьи ноги отправились в погреб под её личным конвоем.

Участок жил своим чередом, и перемены на нём я замечал теперь каждый вечер, как замечают, насколько подросло дитя. У площадки под избу лесорубы с Иржи уже уложили на угловые валуны первый венец, толстенные брёвна лежали плотно, стык в стык, и двое мужиков конопатили пазы мхом. Медленно шло дело, топоров по‑прежнему не хватало, но сруб рос, и от одного его вида на лице у меня появлялась улыбка.

А ещё за день расчистили землю. Ближний клин у старого огорода стоял чистый, пни выкорчеваны, корни выбраны, соток тридцать доброй земли ждали своего часа. Я прошёлся по этому клину до самых сумерек, прикидывая и так и этак, и к ночи у меня уже был готов план.

Десять соток пойдут под помидофель, под договор с графом. Оставшиеся двадцать я отведу под мучник, и с этих соток начнётся моя настоящая независимость, а если повезёт, то и получится сделать идеальный походный паёк для армии империи.

– Юрек! – окликнул я белобрысого парня, который таскал воду к котлам. – Пойдёшь ко мне в подручные, буду учить тебя выращивать растения. И приятеля себе возьми посмышлёнее.

Приятель нашёлся мигом, вихрастый пацанёнок по имени Стась, из тех, что вчера гоняли в догонялки у опушки. К ним я добавил двух баб постарше, у которых руки по земле скучали, и вышла у меня первая огородная бригада.

Учёбу я начал с самого главного. Выставил перед ними корзину с графскими клубнями, чашу с изумрудным катализатором и поднял её повыше.

– Слушайте меня внимательно. Вот этот порошок зовётся изумрудным катализатором. Благодаря ему можно быстро проращивать растения. Только в землю ни в коем случае добавлять порошок нельзя.