Системный фермер. Тетралогия (СИ), стр. 109

– Это еще кто такие? – спросил Радован. – Войцех, а это не твои родные случайно приехали?

– Нет, – коротко ответил я и направился в сторону гостей.

Чем ближе я подходил, тем больше деталей подмечал. У телеги, чуть в стороне, возились еще двое детей – парни постарше, лет пятнадцати, как две капли воды похожие друг на друга. Близнецы. Не сразу и разберешь, кто из них кто.

Переселенцы. Тут и гадать не надо. За последний год таких через эти края прошло немало. В центральных землях голод и народ потянулся на фронтир – кто с желанием легкой наживы, кто просто за куском хлеба. Семьями уезжали с насиженных мест, грузили все пожитки, которые могли унести, на телеги и ехали на окраину империи, где, по слухам, еще можно было получить свой надел земли.

Вот только слухи слухами, а на деле землю давали уже не всякому. Хороших, обжитых участков давно не осталось, а в глухомань не каждый соглашался ехать, учитывая опасную флору и фауну местных земель. Многие так и оседали по чужим дворам в батраках или брели дальше, не найдя своего угла.

Женщина заметила меня первой. Она торопливо собрала маленьких детей поближе, подняла девочку на руки и тревожно поглядела на мужа. Тот прервал разговор с Болеславом и обернулся.

– Добрый день. Хозяин, стало быть? – мужчина окинул меня оценивающим взглядом. Так смотрят люди, привыкшие за пару мгновений прикидывать, кто перед ними и чего от него ждать.

– Войцех Мейер, – останавливаясь напротив телеги, подтвердил я. – Хозяин этого надела. А вы кто будете и что на моей земле забыли?

– Болеслав сказал, что земля вам принадлежит, – мужчина кивнул в сторону бригадира и выдержал короткую паузу. – Прошу простить за самоуправство. Лошадь напоить надо было, да и сами пить хотели… Без вашего разрешения воду взяли из колодца.

Говорил он спокойно, без заискивания. Я перевел взгляд на бригадира.

– Болеслав, всё в порядке?

– Так точно, господин Войцех, – отозвался тот. – Они с раннего утра тут. Сначала‑то мы насторожились, а как разглядели, что с бабой да с детишками… Воды дали, не звери же. А они говорят, к вам у них дело. Я уж и не знал, гнать их или ждать вас.

– Правильно сделал, что не погнал, – кивнул я и снова повернулся к мужчине. – Мне воды для путников не жалко. Так что за дело?

Тот помолчал, будто решая, с чего начать.

– Издалека едем, – наконец сказал он. – Из центрального округа. Третью неделю в пути.

– Совсем там всё плохо? – поинтересовался я.

И тут глава семейства тяжело вздохнул, оперся руками о борт телеги и принялся слезать.

Делал он это медленно, неловко. Спустил сначала одну ногу, нащупывая опору, а вторую перенес следом – и я увидел, что ниже колена она заканчивается грубым деревянным протезом на кожаных ремнях.

Один из близнецов тут же подскочил, подал отцу костыль. Мужчина оперся на него, выпрямился. Безногий калека с целым выводком детей осилил путь, который и здоровому‑то не каждому по плечу.

– Три недели назад мы, наконец, узнали причину, из‑за которой в центральном округе ничего больше не растет, – пристально посмотрев мне в глаза, сказал мужчина. – Вердикт светлых умов империи развеял мои последние сомнения. После этого я принял решение, что оставаться там больше нет никакого смысла.

Неужели я сейчас, наконец, узнаю, что происходит в центральном округе из первых уст?

Глава 22

– И какова же причина? – поинтересовался я. – Нам‑то пока что о причинах голода толком ничего не ясно. Видимо, землевладельцев фронтира ещё не успели поставить в известность… Всё‑таки от столицы путь неблизкий.

– Во всем виноваты мирдийские чернокнижники! – внезапно заявил мужчина. – Мы воюем уже с ними не первый год и победа… Была уже за нами! Должна была быть. Однако они решили опуститься до темной магии. Наслали проклятие на наши земли, из‑за которого больше ничего толком не растёт. Они решили… Обречь простой народ нашей империи на голодную смерть. Мерзкие еретики!

Проклятье? Темная магия? Мне ещё не доводилось сталкиваться в этом мире с магами… Более того, я о них толком и не слышал ни разу.

Да, определенные сверхъестественные у некоторых людей встречаются. Взять ту же мать Руфь. Но она лишь косвенно понимала, что я смог «укорениться» в этом мире, завершив стопроцентную синхронизацию души и тела. Старуха воспринимала мою проблему как болезнь, что не совсем верно.

А здесь масштаб происходящего совсем другой. Это же какой силы должна быть магия, чтобы в почве ничего из‑за неё не росло? И почему эта проблема ещё не коснулась фронтира? Ведь война уже идет не первый год.

Я, конечно, многое не знаю об этом мире, но что‑то мне слабо верится, что проблема земли – это последствия какого‑то невероятного тёмного заклинания со стороны другого государства.

– Хм, а как давно это стало известно? – вновь поинтересовался я.

У меня просто в голове не укладывалось, а почему это вдруг всплыло только сейчас. Ведь не может же быть так, что в нашем государстве нет своих магов, которые могли как‑то предотвратить эту трагедию или вообще перенаправить проклятие на вражеские земли.

– Месяц назад, – сухо ответил мужчина. – Вижу, что вы мне не верите… Но разве есть другие способы объяснить происходящее? Уже не первый год наша земля ничего не даёт.

– Да что же, у вас там вообще что ли ничего не растет? Я хоть и сам с центрального округа, но, к счастью, не застал весь масштаб происходящего, – признался я.

– Даже сорная трава не может прорасти, – горько усмехнулся мужчина. – Да, кстати… Прошу прощения, я ведь не представился. Меня зовут Иржи Штерн.

– Рад знакомству! – ответил я и обменялся с мужчиной с ним крепким рукопожатием. – Значит, центральный округ живет за счет поставок провизии из земель, которых не коснулось проклятие вражеских чернокнижников… А как в этих условиях выживает простой народ?

– Не сразу, но были приняты определенные меры со стороны империи, – ответил Иржи. – Если человек работает, то ему предоставляется бирка‑талон, за счет которого можно получить дневной паек. Но ведь не каждый может работать…

Мужчина с долей едва заметного отвращения посмотрел на отсутствующую ногу, на месте которой был протез. Он перевел дух, оперся на костыль поудобнее и посмотрел мне прямо в глаза.

– Болеслав рассказал, что у вас хозяйство справное, работники есть. Вот я и подумал… Может, сговоримся к обоюдной выгоде? Я ведь не бродяга, что милостыню клянчит. Я военный инженер в прошлом. Десять лет на западной границе империи мосты строил, переправы ставил, укрепления возводил. Ногу свою потерял во время осады Греды, лекари по колено отняли. Со службы списали, а в столице для калеки работы нет.

– Осада Греды? – воскликнул Радован. – Не могу поверить… Вы служили в третьем инженерном корпусе генерала Ворха?

Иржи удивленно вскинул брови, и на его суровом лице впервые промелькнула тень живого интереса. Он поудобнее перехватил костыль, оценивающе разглядывая Радована.

– Всё верно, парень, – глухо отозвался инвалид. – Я удивлен, что в этой глуши кто‑то об этом слышал.

– Ничего удивительно в этом нет. Здесь много переселенцев из столичного округа, – отметил Радован и повернулся лицом ко мне. – Войцех, отойдем на пять минут переговорить.

– Да, конечно, – коротко ответил я.

Я кивнул Иржи, показывая, что нам нужно обсудить кое‑какие детали, и мы с Радованом отошли к дому, подальше от ушей бывшего инженера. Помощник обернулся, убеждаясь, что старый солдат нас не слышит, и заговорил быстрым шепотом:

– Ветераны Греды – это лучшие инженеры нашей империи. Войцех, предложи ему работу, мы не должны потерять такого ценного специалиста.

– Странно, что в столице он не смог найти работу, – серьезно задумавшись, ответил я. – Если его навыки действительно представляют настоящую ценность, то почему государство просто от него отказалось.