Ну какой же ты мерзавец! (СИ), стр. 28

Я вспыхиваю от возмущения, но сейчас не та ситуация, когда я могу ввязаться в спор с Демьяном из-за моего мужа.

Демьян широкими шагами направляется к воротам. Митяй всем своим крепким телом разворачивается в мою сторону. Его улыбка становится изучающей, заинтересованной. Он скользит взглядом по моему платью, по волосам, рассыпавшимся по плечам, по жемчужным бусам.

— О, господи, — шепчу я и кидаю жалобный взгляд в спину Демьяна. —

Но тот игнорирует меня. Он уже у ворот. Одним уверенным рывком приоткрывает правую половину железных створок. Металл скрежещет. Демьян придерживает створку, вглядываясь в темноту внутри

— Мадам, позвольте мне представиться, — Митяй делает уверенный шаг ко мне и галантно распрямляет плечи. — Дмитрий.

Демьян наконец оглядывается. Он держит ворота приоткрытыми одной рукой. Смотрит на Митяя тем взглядом, от которого в школе другие пацаны разбегались в разные стороны

— Оставь ты Горош… — он осекается на полуслове. — Емельянову в покое. Она приехала за сыном, а не за романтическими приключениями

Я пользуюсь моментом. Пока Митяй не вернулся к игривому настроению, я на носочках, почти бесшумно, торопливо подбегаю к Демьяну.

Приближаюсь вплотную, почти касаюсь его рукава пиджака, и испуганно шепчу ему в плечо:

— Что за жуткий тип?

Он наклоняется чуть ближе

— Тот, кому я доверяю, — отвечает он шёпотом. — Иди уже. Сыночек ждёт

Он пропускает меня вперёд, в темноту за воротами. Я делаю шаг, и тут же его тяжёлая ладонь ложится на моё плечо. Останавливает. Я вздрагиваю и замираю. Он наклоняется к самому моему уху. Его дыхание горячее, обжигает кожу

— И, Горошки… — он опять запинается, и я слышу, как с губ срывается раздражённый выдох. — Емельянова. Ты сопли подотри. Сынок твой влез в серьёзные долги перед серьёзным человеком

Я оглядываюсь

— Ты бы могла и правда сына похоронить по частям, — угрюмо заканчивает он.

Глава 37. Давай дружить, Демьян?

Нахожу Бориса в углу, за высокими штабелями пустых деревянных поддонов и картонных коробок. Тут пахнет сыростью, ржавчиной и плесенью

Единственная лампочка под высоким сводом склада выхватывает из мрака то моего бледного сына, то горы неясного хлама

Боря сидит на грязном полу, привалившись спиной к ящику. Его светлые волосы, обычно тщательно уложенные, сейчас висят жирными сосульками. Запястья туго перетянуты грубой пеньковой веревкой, которая натерла кожу до багровых ссадин

Я падаю перед ним на колени. Подол платья розы задирается, собирает серую бетонную пыль, но мне плевать. Холод пола обжигает ноги сквозь тонкие колготки

— Боря… Боренька… — шепчу я, хватая его за плечи и ощупывая грудь, бока, живот. — Господи… Живой…

Мои пальцы дрожат. Я задираю его грязную рубашку, провожу ладонями по коже, такой родной и теплой, ищу переломы, гематомы, скрытые травмы. Ребра ровные. Дыхание хоть и тяжелое, но без хрипов

Глаза начинает жечь от подступающих слез

Пока я, словно безумная мать-наседка, осматриваю своего великовозрастного птенца, Демьян с Митяем шагают к низкому столу у противоположной стены склада

Я слышу их шаги. У Демьяна они вальяжные, тяжелые, у Митяя — короткие и деловитые

Там, между стальными стеллажами, стоит засаленный дерматиновый диван бурого цвета. На нем расселся Таранов

Огромный, бородатый и угрюмый мужик. Он одет в черные брюки и в черную рубашку, которая наглухо застегнута на все пуговицы, врезаясь в мясистую шею. Черные с проседью волосы зачесаны назад. Широкая борода лопатой закрывает половину лица. Он развалился, широко расставив ноги, и терпеливо ожидает, скрестив руки на массивной груди

Когда Демьян заходит за стеллажи, Таранов лишь кивает ему. Коротко, сухо, без тени подобострастия

Демьян отвечает ему тоже напряженным кивком головы

По обмену этими скупыми, вежливыми сигналами я понимаю, что между Демьяном и Тарановым действительно очень непростые отношения. Они даже руки друг другу не пожали. Слишком много скрытой взаимной неприязни

Демьян садится в такое же старое и потертое, как и диван, кожаное кресло напротив. Кресло скрипит под его весом

Демьян откидывается на спинку, закидывает ногу на ногу и поправляет манжету белой рубашки, сверкнув платиновой запонкой

Митяй занимает место рядом, на раскладном металлическом стуле и Митяй деловито закидывает ногу на ногу, и, почувствовав мой взгляд, косится на меня. На его круглом, простецком лице расплывается широкая улыбка, и он мне подмигивает

Я отвожу взгляд и возвращаю свое внимание к сыну. Беру его за подбородок, приподнимаю голову. Под левым глазом у него расплылся синяк, губа разбита

Всё-таки успел отвхавтить. Но от кого? От Тарана или Митяя?

— Ты в порядке? — шепчу я в его бледное и осунувшееся лицо

Дрожащими руками я пытаюсь развязать веревки на его запястьях. Узлы грубые, затянутые намертво. Ногти ломаются о жесткие волокна, пальцы скользят

Боря медленно фокусирует на мне взгляд. Его глаза, обычно веселые и наглые, сейчас мутные, пустые, полные боли. Он с трудом разлепляет сухие, потрескавшиеся губы, чтобы хрипло выдавить из себя:

— Мам… прости меня. Я… не хотел…

Я никак не могу справиться с тугим и сложным узлом. Всхлипываю, смахиваю злую слезу со щеки, а затем выругиваюсь, чего обычно себе не позволяю, и сажусь на холодный пол рядом с сыном. Бессилие давит

— Кто бы мог подумать, — раздается низкий, рокочущий голос Тарана

Я замираю

— Что глупый и наглый мышонок связан с котом Демьяном

Таранов прищуривается на Демьяна, который лишь устало вздыхает, словно ему наскучила эта игра. Бородатый бандит почесывает щеку

— И утоли мое любопытство, — Таранов приглаживает черные с проседью волосы и расплывается в хищной, жуткой улыбке. — Кем тебе приходится мамуля Мышонка? Неужели любовница? — он прищуривается. — Ну, ты же, вроде, любишь помоложе девочек?

Демьян смотрит на Таранова и не моргает. В его карих, почти черных глазах сейчас нет ни страха, ни злости. Только ледяная бездна

— Давняя знакомая, — глухо и равнодушно отвечает он

— насколько давняя

Он напряженно поправляет ворот рубашки, будто тот внезапно стал ему тесен. Задерживает взгляд на своих манжетах, проверяя запонки, и только потом медленно поднимает тяжелый взгляд на Тарана

— Со школы

— И правда давняя

— Слушай, Таран, — Демьян резко выпрямляется в кресле.— У меня сейчас нету ни времени, ни желания вести лживую, дружественную беседу с тобой. Давай сразу перейдем к делу

Пауза.

— Чего тебе? Чего хочешь за Мышонка?

— Дружить хочу, — Таран продолжает скалиться в своей жуткой улыбке

Демьян медленно моргает. Его лицо, это хищное, резкое лицо, тоже растягивается в зловещей улыбке, а после он начинает громко смеяться

Низкий, раскатистый смех эхом разносится под высоким сводом ангара, ударяется о гофрированные стены и возвращается обратно. И смеется он, надо сказать, очень страшно.

Я вжимаюсь в холодную стену, нахожу предплечье Бориса и крепко его сжимаю. Сын напрягается в ответ. Ему тоже страшно

Демьян, как начал резко смеяться, так резко и замолкает. Смотрит на Таранова исподлобья. Взгляд тяжелый, мрачный, полный угрозы

— Ты своего родного брата пришил, Таран… — Демьян прищуривается. — С такими людьми опасно водить дружбу

Улыбка с лица Тарана исчезает мгновенно. Его бородатое, угрюмое лицо становится еще мрачнее и страшнее, чем было до этого. Он шумно втягивает воздух через нос, и его ноздри раздуваются

Я чувствую, как мой сын напрягается. Он наклоняется ко мне, почти касаясь разбитой губой моего уха, и шепчет едва слышно, на грани шороха:

— Мам… а твой друг нас точно вытащит?

— Да, — Таран разочарованно вздыхает, — я вижу, что ты не намерен дружить.

Он качает головой, а после задумчиво почесывает заросли на щеках, не спуская взгляда с Демьяна: