Ну какой же ты мерзавец! (СИ), стр. 27

— Было, — Демьян вновь похрустывает шейными позвонками. — Вот меня называли вечно аутистом, но, похоже, аутистка это ты

Машина вновь трогается с места. Плавно, мягко. Ворота особняка остаются далеко позади, а впереди — пустая ночная дорога, уходящая в темноту. Фары выхватывают из мрака белые полосы разметки и указатели

— Но это уже всё неважно, — продолжает он, и его голос становится тише, спокойнее, почти равнодушным. — Да и Горошкиной тут нет, ты права. А к Емельяновой у меня нет никаких претензий. Просто стареющая баба с сыном-идиотом…

Я смотрю на него, не отрываясь и пытаюсь вспомнить того пацана, который измывался надо мной каждый день. Который доводил меня до истерик, до слёз, до отчаянного желания сбежать из школы и никогда не возвращаться. От которого я пряталась в туалете, а мои одноклассницы выталкивали меня и смеялись, когда он пинал мой рюкзак по коридору

Пытаюсь вспомнить того подростка и не могу. Этот образ за годы размылся и стал просто чёрной злобной тенью из кошмаров

А сейчас передо мной сидит взрослый уставший, жёсткий и прагматичный мужчина. Он теперь играет по жизни иначе и с ним можно даже поговорить. В нём можно увидеть ещё что-то кроме агрессии и жестокости

Например, он - отец и дедушка

Я же и подумать не могла, что у Соколова могут быть дети и внуки, а они есть

И теперь у меня есть возможность узнать, а с чего всё началось

Должна найти ту точку, которая породила в подростковом сердце ненависть

— Когда я тебя отшила, Демьян? — говорю я тихо, но твёрдо

Он не отвечает. Смотрит на дорогу. Его челюсти сжаты, желваки перекатываются под кожей

— Думай и вспоминай, — наконец произносит он и презрительно пожимает плечами. — Я не собираюсь тебе объяснять то, что ты сама должна была понять ещё тридцать лет назад. Да и не хочу. Мне это уже неинтересно

— А мне вот интересно

— Это не мои проблемы, — цыкает

Я отворачиваюсь к окну. Прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Смотрю, как в темноте проносятся поля и перелески, как мигают вдалеке огни какой-то деревеньки

— А я вот возьму и вспомню

— Ещё лет через тридцать, — хмыкает Демьян, — с твоими-то аналитическими способностями

— А ты и новые тридцать лет будешь обижаться

— Теперь лучше правда замолчи, — мрачно отвечает Демьян, сжимая руль крепче, — нам бы с тобой доехать до твоего сына.

Глава 36. Иди уже. Сыночек ждёт

Машина Демьяна замедляет ход, и вибрация мотора становится тише, глуше. За окном проплывают унылые коробки складов — серые, облупленные, с ржавыми воротами. Фонари здесь — редкость.

Их тусклый оранжевый свет выхватывает из темноты то покосившийся забор, то груду металлолома, то одинокую пластиковую бутылку на обочине.

В голову лезет противная, липкая мысль: если Демьян захочет меня здесь спрятать, если решит, что надо меня наказать за грехи прошлого, то никто никогда не найдёт.

Никто даже не будет искать. Горошкина исчезнет среди этих ангаров, как исчезали те девочки из криминальных сводок, которые я тайком читала, пока болел Коля.

Какой ужас! Может, это и был его хитрый план?!

Демьян вдруг хмыкает, будто прочитал мои мысли. Он поворачивает голову, и я ловлю его тёмный, с неизменной дьявольской искоркой взгляд. Уголки его губ ползут вверх

— Расслабься, — говорит он и зевает. Широко, по-хозяйски, не прикрывая рта. — Я тебя тут не оставлю.

Он распрямляет плечи, разминает шею и в тишине салона слышен сухой хруст позвонков. Затем медленно проворачивает руль вправо. Колёса шуршат по асфальту, машина переваливается через выбоину.

Через минуту мы паркуемся перед одноэтажным складом. Глухая бетонная коробка с единственной железной дверью и ржавыми воротами, над которыми едва горит лампочка в проволочном плафоне. Она раскачивается на ветру

У ворот скучает коренастый мужичок в чёрных брюках и чёрной футболке. Плечи у него покатые, шея толстая, а голова круглая, стриженная под ёршик. Когда свет фар падает на него, я вижу широкое лицо с пухлыми щеками и маленькими настороженными глазками. Он лениво, но уважительно приподнимает руку в приветственном жесте и кивает Демьяну

Сыночек уже рядом

Сердце вдруг срывается в галоп. Ладони становятся мокрыми от холодного, липкого пота. Я смотрю на Демьяна в отчаянной надежде. Он лениво расстёгивает ремень безопасности. Молчит. Желваки на скулах напряжены, но лицо спокойное.

— Посиди пока в машине, — мрачно заявляет он и на секунду задерживает на мне взгляд. — Не высовывайся

Я напрягаюсь всем телом. В его голосе появляются новые нотки беспрекословной власти. Он сейчас мне говорит об опасности

Демьян энергично выскакивает из машины. Хлопает дверцей, и звук гулко разносится в пустоте промзоны. Шагает к коренастому. Его походка хищная, вальяжная, но он всё равно собран и готов ко всему

Я не могу просто сидеть. Нажимаю на кнопку стеклоподъёмника, стекло ползёт вниз с тихим жужжанием, и в салон врывается прохладный ночной воздух. Пахнет сырой землёй, ржавчиной и чем-то химическим, сладковатым.

— Где пацан, Митяй? — спрашивает Демьян.

Митяй пожимает плечами

— Отдыхает тут. — Он кивает куда-то в сторону склада. — Таранов хочет лично с тобой побеседовать, раз уж ты за придурка решил вписаться

Демьян поднимает лицо к ночному небу и устало закрывает глаза. Шумно выдыхает через нос.

— Я так и думал, что Таранов просто так не отстанет, — тихо говорит он, ни к кому не обращаясь.

— Ну, ты сам к нему полез, — Митяй вновь пожимает плечами и прячет руки в карманы.

Потом кидает настороженный взгляд в мою сторону. Его маленькие глазки прищуриваются, сканируют меня сквозь полутьму:

— А это мамуля?

Я торопливо отстёгиваю ремень безопасности, дёргаю ручку дверцы, и она открывается с глухим стуком. Выпрыгиваю на свободу. Ветер хватает за подол платья

— Да! — выкрикиваю я, делая несколько уверенных шагов к ним. — Я мама Бориса. С ним всё в порядке?

Резко останавливаюсь. Демьян оглядывается на меня через плечо.На его виске дёргается жилка. Он прищуривается.

— Я ж просил тебя сидеть и не дёргаться, — тихо цедит он сквозь зубы

Митяй вдруг расплывается в улыбке. Она у него неожиданно широкая и почти добродушная

Весь его образ сразу становится каким-то простецким, свойским и глупым, но всё это обман. Вряд ли бы стал Демьян работать с простачком

— Да ладно тебе, Демьян Аркадьевич, — усмехается он и переминается с ноги на ногу. — Таранов настроен дружелюбно и положительно к вашему визиту

— Конечно, — Демьян вновь смотрит на Митяя, его голос пропитан сарказмом. — Видимо, Таранов хочет что-то с меня поиметь

Митяй не перестаёт улыбаться. Его круглое лицо лоснится в тусклом свете лампочки

— Ты смотри на это позитивно, — он подмигивает. — Может, это начало крепкой дружбы с Тарановым? Кто знает

Потом он поддаётся в сторону Демьяна всем своим коренастым телом и заговорщически понижает голос.

— Слушай, а мамуля-то хоть свободна?

Демьян замирает. Я вижу, как у него округляются глаза, как на секунду теряется его вечная невозмутимость. Он переспрашивает резко:

— Чего, блин?

А я пячусь. Просто машинально, как краб, двигаюсь обратно к машине. Кажется, Демьян был на сто процентов прав: мне стоило сидеть и не высовываться

Митяй же улыбается ещё шире, сияя круглыми щеками

— Ты же знаешь, я сейчас в активном поиске романтических приключений, — он доверительно заглядывает Демьяну в глаза. — И у меня сегодня из-за тебя и из-за Таранова одно свидание накрылось медным тазом. Ну, я и решил… совместить приятное с полезным.

Демьян переводит взгляд на меня. Хмурится. Потом на улыбчивого Митяя. Потом опять на меня. Я стою с раскрытым ртом, вцепившись в дверцу машины. Он проводит ладонью по лицу, от лба к подбородку. Тяжело вздыхает

— Она вдова, — фыркает он недовольно. — Муж не выдержал своей счастливой жизни рядом с этой феечкой и копыта откинул