Другие миры кроме этого, стр. 165

— Кончай переживать, — прохрипела Мэри сорванным голосом. — Эта мазь вполне справляется.

— Я не могу помазать Ричарда, — заметил Джек. — Он скалится на меня, едва я пытаюсь приблизиться.

— Я сама сделаю. — Она взяла Ричарда своими покрытыми волдырями руками и принялась втирать плазум в обгоревшие участки на теле путаника. Тот скалился, но терпел. Ради нее.

— Мне бы тоже не помешало немного мази, пока она вся не закончилась. — Рай протянул свои покрасневшие руки.

— Никто не просил тебя устраивать променады вокруг горящего бензовоза, — отрезала она. — До свадьбы заживет.

В прежние времена Рай обязательно огрызнулся бы в ответ. Теперь же он просто сидел, прислонившись спиной к стене и сцепив пальцы на затылке опущенной головы.

В те же самые прежние времена Мэри ни за что не стала бы извиняться, но, похоже, настали новые дни.

— Это было грубо с моей стороны. Прости, сэй.

— Так. — Универсальное словечко, которое в данном случае могло означать «извинения приняты», или «я тебя услышал», или «да заткнись уже».

— Тут еще малость осталось, — обратилась она к Джеку. — Намажь его.

— Тебе бы самой не помешало помазать голову, Мэри.

В трех или четырех местах, где волосы сгорели, кожа на голове выглядела сильно обожженной.

— Со мной все путем. Давай же.

— Давай сюда руки, — Джек подошел к Раю и втер последние капли плазума в его предплечья. Все так же не поднимая головы, Рай выдавил слова благодарности.

— Мне жаль, что ты ее потерял, — произнес Джек.

По-прежнему не сводя глаз с пола, Рай ответил:

— Не будь дураком, здоровяк. Как пел великий Мадди Уотерс, нельзя потерять то, чего у тебя отродясь не водилось.

— И все равно мне жаль. Нам всем жаль.

Рай поднял на него глаза. Они были красными. От дыма… и скорби.

— Я буду видеть ее смерть до конца своих дней. Буду пытаться вспомнить ее прежней, какой красивой и сильной была, как звонко кричала: «Риса!», когда швыряла тарелку, но перед глазами все равно будет стоять только финал. Ее конец.

— Все изменится, — мягко произнесла Мэри. — Дай только время.

— У нас нет времени, — отрезал Рай. — Ни у кого из нас. Я даже не уверен, что мы вообще доберемся до этой Щели, или Прорвы, или как вы там ее зовете. Против нас ополчился весь мир.

— Мы доберемся, — заверил его Джек.

— И как ты можешь в это верить?

— Голоса, — сказала Мэри… опередив Джека.

Рай махнул рукой в сторону грузовиков.

— Даже эти сундуки… как вы их теперь зовете? Потому что на сундуки они уж точно не похожи.

— Капли.

Рай выдавил кислую ухмылку.

— Так, капли, подходящее имя для них. Они ведь лгут, сами знаете. Тот, что везет Мэри, наплел мне, будто Сэмми Бык переметнулся. Сдал Щеголя Чарли, пошел на сделку с правосудием. Да чертов Сэмми ни за что бы никого не сдал. Даже если бы ему ногти плоскогубцами рвали. Они лгут, эти голоса. Спорю, даже путаник понимает, что они лгут.

Джек не стал его переубеждать. От этого не будет никакого проку. Он указал пальцем сначала на «Колдуна», затем на «Лазаро».

— Они притихли, по крайней мере сейчас. Спят.

— Тогда нам лучше доставить их туда побыстрее, — буркнул Рай. — Эти твари опасны.

— Надеюсь, они опасны для того, что расширяет эту трещину в земле, — произнес Джек. Он думал о красноголовых, а также о воротах с надписью из одного-единственного слова «ЗАПРЕЩЕНО». — Мы можем на это надеяться.

— А что, если они хорошие? — спросила Мэри.

Ричард, который разговаривал крайне редко, эхом повторил за ней:

— Хорошие?

Рай рассмеялся. Звук вышел надрывным и сразу перешел в кашель.

— Ты уже не первый день слушаешь бубнеж о том, как опозорилась на всю страну по телеку, и думаешь, что в этом может быть что-то доброе?

— Хестин ведь сказал…

— У Хестина свои, как вы это называете, скрытые мотивы.

Джек полагал, что тут Райал прав на все сто. Вот только казалось, что Мэри тоже может оказаться права. Единственное, в чем он не сомневался, так это в том, что голос из серой плоти отчаянно пытался пробить его амнезию и вернуть воспоминания о финале его детского похода. Джек не знал почему, но начал отчетливо улавливать в этом бубнеже нотки отчаяния.

— Я верю… — Мэри запнулась. Поморщилась. Джек подумал, что, несмотря на плазум, она должна испытывать дикую боль. — Я верю, что сэй Хестин желал нам успеха. Он знал, что некоторые из нас погибнут, вот и все. Возможно, вообще все, кроме тебя, Джек.

Джек покачал головой.

— Даже не думай так, не говоря уже о том, чтобы произносить вслух. Я не Роланд из гребаного Гилеада.

— А как насчет того парня из фильма? — поинтересовался Рай. — Разве он не выжил?

На это Джек не нашел что ответить.

— Как думаешь, эти серые капли сработают? — спросила Мэри. — Если мы доставим их на место, они действительно смогут остановить разрастание той чертовщины?

— Пусть лучше сработают, — прорычал Рай. — После стольких смертей… после Элис… они просто обязаны сработать. Что скажешь, здоровяк? Что скажешь, о великий дин?

Джек хотел бы подарить им надежду и вескую причину двигаться дальше, но после всего, через что они прошли, они заслуживали правды, а не дежурного бла-бла-бла. Поэтому он ответил:

— Я не знаю. Попробуйте поспать, потому что на рассвете мы выезжаем. Нужно покончить с этим как можно быстрее.

— Так, — бросил Рай.

Ни Рай, ни Мэри не пожелали разместиться в комнатах в глубине подземной базы, и плевать на призраков, водились они там или нет. Они устроились на ночлег прямо на кухне. Учитывая их ожоги — у Рая они оказались не страшнее обычных солнечных, у Мэри же раны были куда серьезнее, — Джек сомневался, что им удастся толком поспать. Сам он тоже не рассчитывал на крепкий сон и решил провести ночь в автопарке.

Он набрал одеял из кузова «Франчески», укутался в них и принялся мысленно восстанавливать свой первый поход от Базы № 19 к Прорве. Пытался вспомнить различные препятствия, что встретились ему на пути.

От таких мыслей разум его переключился на книгу, которую он читал в колледже — в те времена, когда еще ясно помнил свои детские приключения в Долинах. Выстрел в сердце положил конец той ясности.

Книга называлась «Тысячеликий герой» Джозефа Кэмпбелла. Джек никогда не считал себя героем; за исключением персонажей приключенческих сказок, мало кого из детей вообще можно назвать героическими фигурами. Дети редко совершают поступки; обычно поступки совершают над ними. Двенадцатилетний Джек был точно таким же, но в остальном книга, казалось, идеально описывала его жизнь: путешествие, поиск, искушения, бездна (под это описание подходили и «Бар Апдайка» и приют «Лучезарный дом») и финальная победа.

А была ли вообще победа? Удалось ли сокрушить большую Пэ и большого мистера Эр? Должно быть, удалось; ведь его мать прожила еще много лет после

(ссылки)

каникул в Нью-Гэмпшире.

Теперь он в новом путешествии — эхе того, первого, — и снова чувствует себя не столько героем, сколько орудием. Возможно, орудием в руках Хестина. Мэри сказала: «Я верю, что сэй Хестин желал нам успеха», но насколько можно полагаться на выводы несостоявшейся ясновидящей с алкогольной зависимостью?

Это называется не предвидение, а слепая надежда.

С этими мыслями Джек погрузился в сон.

Он проснулся позже той же ночью, понятия не имея, сколько ему удалось поспать — мало или много. Сел и потянулся к «Глоку», который снова покоился в кобуре на портупее. Напряг слух, пытаясь уловить, что именно его разбудило, но вокруг стояла тишина. Абсолютная тишина. И тут он осознал, что его разбудил вовсе не шум, а полное отсутствие шума. Голоса из серых капель смолкли.

В темноте шевельнулась тень, приближаясь к нему. Джек наполовину вытащил «Глок» из кобуры, прежде чем разглядел пару светящихся глаз. Ричард уперся лапами в ногу Джека.