Другие миры кроме этого, стр. 152

Закончив ужин, Джек установил очередность дежурств, включающую полив ящиков водой, и настоятельно посоветовал всем выспаться.

— Выезжаем рано. Чем скорее мы с этим покончим, тем скорее сможем вернуться домой.

— Так, — отозвался Ларри и завернулся в одеяла так близко к огню, как только мог, не поджигая самого себя.

Ночь обещала быть промозглой и мокрой. Джек этому порадовался, поскольку холод и сырость помогали кондиционерам. Солнечные батареи «ЧиллЗон» оказались не слишком эффективными. «Если выберемся из этой заварухи, поставлю им две звезды на сайте с отзывами», — подумал он.

Первой на дежурство заступила Мэри. Она накинула на себя одеяло на манер шали и присела на то, что осталось от ступеней трамвайной остановки. Она грызла шоколадного «инопланетянина» из лавки Кэйдена и отламывала кусочки для своего нового друга, который сидел рядышком. Вероятно, она добыла угощение из разрушенных остатков кондитерской лавки перед тем, как они покинули Дези. Похоже, старая привычка брать все, что плохо лежит, исчезла не полностью, но сейчас Мэри уже гораздо меньше напоминала побитую собачонку. Изменились, конечно, все, но, по мнению Джека, Мэри изменилась сильнее всех.

Джек не верил, что сможет уснуть. Прежде чем он лег, Элис присела на корточки рядом с ним. В своих полусапожках, джаге и с повязанными на руках банданами, она походила скорее на пастушку с ранчо в Ничейных землях, нежели на зажиточную леди-сэй из Верхнего города Дези.

— Сильно рука болит?

— Неслабо, — признался он. — Дергает.

— Покажи-ка.

Он протянул покрытую синяками и распухшую кисть. Элис сняла грязный лоскут футболки, который он намотал себе сам, и достала небольшой тканевый мешочек из своего гунна.

— У меня осталось немного твоих пилюль. Тебе они нужнее, чем мне. И приложу плазум. Пилюли защитят от заражения — они мне помогли, и тебе помогут, — но плазум ускорит заживление. А еще поможет унять боль. Повязку нужно менять регулярно, чтобы она не присыхала к ране. Сейчас будет больно.

— Уже больно, — выдохнул он, но оказался не готов к резкой, обжигающей боли, когда она оторвала марлю от образовавшейся на ране корки. Из обрубка закапала кровь. Она принюхалась к остатку мизинца.

— Каков диагноз, док?

Элис нахмурилась.

— Я в догах и их носах не разбираюсь.

— Я имел в виду, чем пахнет?

— Ничем, и это хорошо.

Она достала маленький глиняный горшочек из своего мешочка. Джек поморщился от рыбного запаха его зеленовато-серого содержимого, но мазь быстро охладила жар в обрубке и притупила боль. Он подумал, что сегодня ночью, пожалуй, все-таки сумеет уснуть и немного отдохнет перед тем, как наступит его черед караулить и подбрасывать дрова в огонь.

— Рана может загноиться, несмотря на твои пилюли и мое придорожное лекарство. Если это случится, я знаю, в твоем мире есть сильные лекарства, которые смогут ее вылечить.

— Да, но я вернусь на американскую сторону только в самом крайнем случае.

— Там тоже проблемы, как и здесь?

— Я там тот, кого законники называют причастным лицом. Кеннит?

— Ты имеешь в виду, что тебя подозревают в каком-то преступлении?

— Именно так.

— Но помни, что ты наш дин, а нам предстоит еще много дней в пути.

— Понимаю.

— Если будешь держать обрубок в чистоте и мазать плазумом, все может обойтись. Стрелять сможешь. В конце концов, Роланд из Гилеада потерял два пальца. — Она запнулась. — Или, может, три. В историях и песнях говорится по-разному.

Джек удивленно уставился на нее в отсветах костра. Спросил, не шутит ли она.

— Ни за что в жизни, Джек. — Она наложила свежую повязку. — А теперь ложись и отдыхай. Да продлятся дни твои на земле.

Джек уснул через несколько минут. Во сне Спиди снова твердил ему, что можно брать Серебряную Леди прямо за хвост, она не обидится.

У всех лошадок на карусели есть имена, неужто не знал?

Я знаю, что она единственная в своем роде, Спиди.

Нет. Это не так. У нее есть собственный двойник. Ты встретишь ее. Ты поедешь на ней верхом.

Боль разбудила Джека как раз когда настал его черед дежурить. Джордж подбросил несколько веток в догорающий костер. Услышав Джека, он машинально положил руку на рукоять звукового пистолета, который носил в петле на ремне на манер пастухов из Ничейных земель.

— Не стреляй, Джордж, так, — произнес Джек вполголоса. Остальные расположились укутанными в одеяла холмиками вокруг костра. Мэри укрыла Ричарда краем своего одеяла, но блестящие глаза путаника внимательно смотрели на Джека. Похоже, путаник тоже нес вахту.

— Могу подежурить вместо тебя, если хочешь, — предложил Джордж. — Я не особо устал.

— Спасибо за предложение, но иди отдыхай, — ответил Джек. Он приподнял раненую руку, на которую только что снова нанес немного плазума Элис. — Эта штука не даст мне уснуть.

— Сильно болит?

— Бывало и хуже, — сказал он, вспомнив Ванду Киндерлинг и пулю, что должна была оборвать его жизнь.

— Это не ответ на мой вопрос, — заметил Джордж.

— Ноет достаточно сильно, чтобы я не вырубился. Ты видел что-нибудь? Слышал?

— Ничего. Ларри сказал то же самое, когда я его сменил. Возникало ощущение, будто за мной наблюдают, но подозреваю, это всего лишь паранойя. — Последнее слово Джордж произнес по-английски, поскольку в местном наречии аналогичного понятия, похоже, не водилось. Возможно, паранойи в Срединном Мире просто не существовало. Но тут Джек вспомнил о том, как Янгблад изводил себя подозрениями, что против него плетутся заговоры, и рассудил, что паранойя здесь все-таки была.

— Засыпай поскорее, Джордж. Выезжаем на рассвете.

— Ладно.

Однако он помедлил, хмуро глядя на огонь, а полено, которое собирался бросить в костер, так и осталось зажатым в руке.

— Что такое? — спросил Джек.

— Да ничего. Кроме того… помнишь, когда Рай упомянул ка-шуме?

— Да.

Джек помнил очень хорошо. И в той или иной степени ощущал это чувство с тех самых пор, как они с Пэем и Мэри отправились на трамвае к тому, что Янгблад называл Большим Ущельем. Клерк в отеле «Хороший отдых» величал это место иначе. Джек теперь думал о нем как о Прорве и полагал, что всегда будет так думать, потому что Прорва — это живое существо, созданное, чтобы заглатывать все вокруг.

— Ка-шуме, предчувствие того, что ка-тет скоро распадется, — произнес Джордж.

— Ты это чувствуешь?

— Да. — Он снял очки и принялся осторожно протирать треснувшую линзу. — Чувствую.

— Наверное, это мало что значит. Страхи — штука пустая, как говорят фермеры в Небраске.

Джек мог лишь надеяться, что голос его звучит одновременно искренне и чуточку насмешливо. Сам он не чувствовал ни того, ни другого. То, что он ощущал — и ощущал уже давно, — было именно тем самым ка-шуме.

— Естественно чувствовать тревогу, когда занимаешься опасным делом. А у нас именно такое дело. — Он приподнял забинтованную руку, проиллюстрировав свою мысль.

— И то правда, — произнес Джордж, и на его лице отчетливо читалось непроизнесенное «Но».

— Ложись спать, — сказал Джек. — Ты хороший парень. Храбрый парень, так.

Джордж пожал плечами:

— Как сказал Волчок, это же охренеть какое приключение. — Он подхватил одеяла и перебрался на другую сторону костра, оставив своего дина одного нести вахту.

Джеку не хотелось думать о себе как о герое из тысячи сказок и песен Срединного Мира, но он вспомнил слова матери: «Не прячь голову в песок, ты не страус, Джеки-бой». Теперь, когда он потерял один палец на стрелковой руке, отрицать стало куда труднее. И кстати, о стрельбе — что там сказал Ларри? «По одному выстрелу каждому точно в лоб. Как ты это сделал, Джек?»

Зоркий глаз и быстрые рефлексы — вот как он это сделал. А теперь еще и отрубленный палец. В историях и песнях Роланд потерял больше одного, вроде как из-за омароподобных тварей-людоедов. Старые истории, старые легенды, каждая со своими нюансами, но все сходились в одном: чувство ка-шуме пришло в ка-тет Роланда, и их выкашивало одного за другим — даже путаника, путешествующего с ними (того звали Ыш, а не Ричард). Только Роланд остался, чтобы отыскать Темную Башню. Один в конце, как и в начале, да и почему бы нет? Разве ка — это не колесо?