Небо в кармане 6 (СИ), стр. 6

— Как же вы, князь, посмели поднять руку на женщину?

Ох, как я вскипел. Внутри. А так постарался, чтобы наружу ни одна эмоция не выскочила. Ну, ты глянь, какие тут поборники нравственных идеалов собрались. Что же вы всё за границей отсиживаетесь, когда Родина в опасности? Или это другое? Попытка удержать хорошую мину при плохой игре? Неужели так мои враги проявились и уже начали плести свои сети? Ну, для начала переведём эту игру на своё поле:

— Сударыня, — постарался, чтобы на моём лице кроме скуки никаких других эмоций не было заметно. — Вас же там не было…

Александр Михайлович не дал договорить, прервал меня на полуфразе:

— Господа, господа, — быстро сориентировался и влез в наметившийся скандал его высочество. — Не стоит верить всему тому, о чём пишет бульварная пресса. Скажу вам как очевидец тех событий, что газеты многое переврали, и на самом деле события в ресторане разворачивались совсем не так, как их описывали эти ушлые писаки. Поверьте, в тех обстоятельствах его светлость просто не мог действовать иначе. А если бы действовал, то не стоял бы сейчас перед нами.

«Ладно, так тоже хорошо» — промелькнула мысль, пока я старался охватить взглядом как можно больше лиц, в попытке просчитать что именно выражает каждое из них.

Шмелиное рассерженное гудение разгорячённой толпы быстро затихло после этих слов. И даже затеявшая скандал матрона притихла, посмотрела на меня нечитаемым взглядом, потом вежливо улыбнулась его высочеству:

— Мы целиком и полностью доверяем вам и вашему суждению…

Александр Михайлович еле заметно кивнул и воспользовался общим замешательством, тут же утащил меня прочь, на ходу извинившись перед собравшимися. Заодно бросил весьма красноречивый взгляд двум оболтусам с подносами и те взгляд князя истолковали верно, тут же засуетились, выступили вперёд, тонко зазвенело стекло о серебро, и искрящееся в лучах солнца шампанское пенной струйкой ударило в хрустальные донышки бокалов.

— Ваше высочество, — усмехнулся, стараясь не отстать от быстро перебирающего ногами его высочества. — Вот уж чего от вас не ожидал, так это подобного поведения.

— Вы мне мораль собрались читать? — нахмурился князь. После тяжёлого вздоха всё-таки объяснил. — Впрочем, я бы не отказался посмотреть, как бы вы стали выкручиваться из подобного положения. Вы удивитесь, но в здешних утренних газетах подробности о нашем налёте на английские верфи новость номер один. Я даже знаю, что вы мне скажете, когда прочитаете в них наши с вами фамилии.

— Ничего не скажу, — отмахнулся и оглянулся по сторонам. Наконец-то князь перестал меня тащить за собой и мы с ним остановились. — Этого следовало ожидать. Да и не мне с этим разбираться.

— Разберёмся, Николай Дмитриевич, со всем разберёмся, — зло прошипел Александр Михайлович и мимолётно оглянулся на звон бокалов за своей спиной. — Веселятся.

— Так причина есть, — улыбнулся.

— А у них всегда она есть, — ожёг меня взглядом его высочество. — Прожигатели всего и вся. Ладно, Бог им всем судья, вы лучше скажите, что с нашими делами, удалось ли вам найти топливо для аппарата?

Это хорошо, что он себя от меня не разделяет. Ишь, дела нашими назвал.

— Да, удалось, — ответил утвердительно. — Но придётся немного подождать. Надеюсь, вы не говорили никому, где именно находится наш самолёт?

— Я разве похож на идиота? — нешуточно рассердился князь. — К сожалению, это тоже подданные Империи и просто так проигнорировать их внимание я не могу. Придётся вам какое-то время потерпеть.

— Потерпим, — согласился, продолжая внимательно присматривать за этими прожигателями жизни.

— Впрочем, кое-какие знакомства для вас здесь могут оказаться весьма полезными, — отвлёк меня от наблюдения его высочество. — Обратите внимание на вот того молодого человека. Да-да, который именно сейчас подхватил бокал. Это младшая ветвь Волконских. Рядом с ним сестра, Татьяна. Неправда ли, весьма эффектная молодая барышня? Рекомендую обратить внимание, кстати. Пожалуй, это самые известные здесь и сейчас фамилии. Ну и прочие, прочие, которых можно и не запоминать. Вообще, странно, что вы сами всего этого не знаете. Интересно, по какой причине?

— Ничего интересного, ваше высочество, — вздохнул с сожалением, поморщился, якобы от нахлынувших тяжёлых воспоминаний. — Тяжёлая травма и, как следствие, потеря памяти. К счастью, неполная.

— Сочувствую, — поспешил успокоить меня князь. — Империи повезло, что потеря памяти оказалась неполной. Иначе что бы мы делали без этих ваших самолётов? Да, Николай Дмитриевич, а вы знаете, кому именно обязаны своим, хм, довольно-таки непростым положением?

— Вы имеете в виду… — протянул, приподняв брови, и состроил недоумённо-вопросительное выражение лица.

— Да, именно это, — его высочество подхватил меня под руку и отвёл ещё дальше, туда, где нас с ним никто из разошедшихся гуляк не увидел бы. — Такое имя, Константин Петрович Победоносцев вам что-нибудь говорит?

— Впервые слышу, — удивился. — А кто это?

— Вот теперь я и в самом деле верю в вашу потерю памяти, — взгляд его высочества в одно мгновение из весёлого превратился в абсолютно серьёзный. — Его величество, как всегда, оказался совершенно прав, когда попросил меня…

Здесь я удивился, и моё удивление вырвалось наружу. По крайней мере, его высочество тут же обратил на него своё внимание и пояснил:

— Да, вы не ослышались, именно что попросил объяснить вам истинное положение дел и причины, которые его на это сподвигли.

— Зачем это его величеству нужно? — насторожился. Такие разговоры, да ещё и с передачей извинений к добру точно не приведут. Наверняка закончатся очередной какой-нибудь пакостью, от которой я, по их мнению, не должен буду отказаться. — Кто я и кто он…

— Тем не менее, мы с вами не станем обсуждать истинные причины и мотивы, заставившие его величество принять то или иное решение, — не стал отвечать на мой риторический вопрос князь. — Так вот, до известных нам всем событий в высших эшелонах власти существовала твёрдая убеждённость в том, что ваши изобретения ни к чему хорошему империю привести не могут. Признаться, это было и моё мнение…

Александр Михайлович внимательно посмотрел на меня, подождал, ожидая моего возмущения или другой какой-то реакции, но я молчал и он продолжил:

— Я не зря упомянул фамилию Победоносцева. И очень жаль, что вы не знаете или не помните, кто это такой и какую роль играет он в окружении его величества. Чтобы вам было чуть-чуть понятно, влияние его на императора весьма велико. Вы понимаете?

Кивнул, отвечать ничего не стал. Послушаю пока, очень интересно. Вот только не помешали бы нам его компаньоны.

— Хорошо. Константин Петрович настоял, что Империи не нужны ни ваши самолёты, ни автомобили. Что для страны лучше будет, если всё останется как прежде. Господин Победоносцев сумел убедить всех нас в правильности подобного утверждения и привёл, как нам всем тогда казалось, весьма весомые и трезвые доказательства. В результате и произошло то, что произошло. Вас просто отодвинули в сторону. Полностью разрушать созданное вами не стали, посчитали, что без вашего участия рано или поздно производство всё равно остановится. И если бы не вступление в войну, то так бы оно и было. Ну и никто не ожидал, что вы настолько быстро оправитесь от такого потрясения и снова приметесь за старое. И с кем, с одним из богатейших золотопромышленников…

Возникшая пауза не затянулась.

— Сейчас Константин Петрович не то чтобы переменил своё мнение, нет, он понимает и принимает на данном этапе необходимость каких-то изменений, которые смогут привести Империю к скорейшей победе. Связанных с вами, Николай Дмитриевич, и с вашими изобретениями. Длительные боевые действия никому не нужны. Но что будет по их завершении? Возможно, Константин Петрович останется при своём мнении, и кто знает, какое решение тогда примет государь. Ведь его наставник и советник искренне считает, что Империя и её население только проиграет, если по её небу будут летать ваши самолёты, а по дорогам начнут ездить многочисленные автомобили. Смущение умов никогда к добру не приводило, и всеобщие потрясения никому не нужны.