Небо в кармане 6 (СИ), стр. 47
— Бензин мы добыли, баки заправлены, как вы любите говорить, под горловину, — сидящий на втором ряду диване рядом со мной Зубатов докладывал коротко и по делу. — Так что вылетать можно прямо сейчас, если вы себя нормально чувствуете. Или ночью, под утро, чтобы никто не увидел, в каком именно направлении мы улетим.
— Не увидят, так услышат, — скривился. Всё-таки машину на булыжной мостовой немилосердно трясло, и тряска эта вызывала нешуточную боль в подживающем боку. — Да и какая нам будет разница, кто там и что сделает или заметит, если мы уже улетим? И зачем было выдёргивать меня из постели сейчас, если улетать вы собираетесь ночью?
— Я всего лишь предлагаю, а решать вам, Николай Дмитриевич, — пожал плечами Зубатов.
— Хорошо, решим, — не стал продолжать спор. Всё уже, я в машине, а удобная кровать с доктор и княжной впридачу осталась позади. Теперь только вперёд. Нарочито удивился. — И что стоим? Поехали.
Азеф запустил мотор и аккуратно без рывков тронул машину с места. Выкатились на площадь, гуднули мерзко квакающим сигналом, распугивая голубей, извозчиков и прохожих, и свернули на второй выезд.
— Расскажете, как меня сюда определили? — показал рукой за спину. — И почему именно сюда?
— Так просто всё, Николай Дмитриевич, — осматривающийся по сторонам полковник бросил на меня короткий взгляд и пожал плечами. — Знал я, кто в этом городе уже успел оказать вам кое-какую помощь чуть ранее и воспользовался этим знанием. А почему именно сюда, так чтобы не привлекать к усадьбе князя лишнее внимание.
— А здесь нас никто не видел, так что ли?
— А весь этот квартал находится в собственности князя, так что вряд ли кто-то из съёмщиков побежит в полицию.
— Ну-ну, — проговорил. — Надежды юношей питают.
— Если вы, Николай Дмитриевич здесь, то моё решение оказалось правильным, не так ли?
— Так, — согласился с очевидным фактом. — А княгиня здесь каким боком?
— Узнала откуда-то, — Сергей Васильевич скривился. — Наверное, от батюшки и узнала. Без старого князя мы вас сюда никак не смогли бы определить. И младшая Гагарина удивительно к месту пришлась. Участие приняла, так что вы не только князю, но и княгине многим обязаны. Вам ведь покой нужен был и уход. И доктор с лекарствами. Доктор, кстати, тоже семейный, княжеский. И до леса тут всего ничего, полтора часа на автомобиле и мы будем на месте.
— Откуда автомобиль? — спохватился и решил уточнить.
— От князя, — не стал вдаваться в подробности Зубатов, отделался кратким объяснением.
А я как раз заметил промелькнувшую в окне вывеску — «Пекарня». И попросил остановиться. Говорю же, желудок недавнего добра не помнил, уже всё переварил, и ему срочно требовалась новая пища…
Глава 21
Свежайшие булочки, щедро обсыпанные сверху сахарной пудрой, уминал за два укуса, настолько они были мягкие. А, может, это я был такой голодный. Запить бы ещё, да нечем. Пятая, а потом и шестая ушли в желудок, словно в бездонную бочку.
— Никогда такого не видел, — воскликнул Евгений, с восхищением смотревший на то, как я мгновенно расправляюсь с принесённой им выпечкой. И смутился, принялся зачем-то оправдываться перед полковником, то и дело скашивая глаза в мою сторону. — Ваше высокородие, я ведь и сам мастак насчёт поесть, но чтобы вот так, сахарную булку и за два укуса прикончить…
Зубатов сначала нахмурился, собрался уже подчинённого на место ставить, да в свою очередь тоже покосился на меня, на уменьшающуюся прямо на глазах горку румяных булок, и передумал, вместо этого завистливо вздохнул и полез в карман. Достал портмоне, вытащил из него тоненькую пачечку местных купюр, отделил одну не самого большого номинала, уж это-то я успел заметить, и протянул Азефу:
— Не в службу а в дружбу сходи-ка ты ещё разок в лавку да закупи там на всё чего-нибудь такого же вкусного. А то сам видишь, — указал кивком головы в мою сторону, добавил. — Аппетит какой.
— На поправку идёт, значит, — кивнул в ответ Азеф.
— И попить, попить купить не забудь, — добавил я, торопливо проглотив очередной кусок предпоследней булки. Идут хорошо, не застревают, но горло смочить всё равно нужно.
— И попить, — согласился с моей просьбой Сергей Васильевич. Не скрывая своего любопытства проследил за исчезающей у меня во рту булкой, восхищённо цыкнул, облизнулся и непроизвольно двинул кадыком. Как будто проглотил несуществующий кусочек.
Слюнки, наверное, глотает.
— Корзинку позвольте у вас забрать, — Евгений перегнулся через спинку своего сиденья, показал на практически опустевшую корзинку, стоящую сейчас у меня на коленях.
— Забирай, — милостиво разрешил. А зачем противиться, если я уже успел из этой корзинки последнюю булку выхватить.
Посмотрел на неё, на отвернувшегося к окошку полковника, вздохнул и, пересилив так и не унявшееся чувство голода, протянул сдобу полковнику:
— Угощайтесь, Сергей Васильевич.
— А я уж думал, не предложите, — хмыкнул Зубатов и не стал отказываться, по моему примеру тут же впился зубами в булку, сахарная пудра просыпалась на подбородок, на сюртук белым колким инеем, а полковник прищурил глаза от удовольствия, не обращая внимания на подобные мелочи, и с наслаждением прожевал откушенный кусок. Проглотил, глянул на меня. — А ведь и правда вкусно, Николай Дмитриевич.
И откусил второй кусочек.
Но в отличие от меня булки ему хватило на пять укусов. Наверное, не настолько был голоден полковник. Или время тянул до возвращения гонца.
Щёлкнул замок двери, по салону прошёл сквознячок, частично сдувая белый иней с одежды Сергея Васильевича. На своё водительское место протиснулся Евгений, развернулся и передал назад полную корзинку и большую, явно литровую бутыль. Пояснил:
— Лимонад ещё взял.
И неуловимо быстрым движением руки успел выхватить из корзинки булку для себя. Откинулся назад, поднёс выпечку ко рту, откусил, зажмурился от удовольствия, проглотил и открыл глаза, указал полковнику на грудь. — Запачкаться изволили, ваше высокородие.
— Где? — Зубатов сунул мне в руки корзину с даже на вид тяжёлой бутылью и, наклонившись вперёд, принялся отчищать сюртук, стряхивая сахарную пудру на пол.
Я же терять времени не стал, воспользовался подвернувшейся возможностью и взял из корзинки очередную булку. Эту съем и… И, пожалуй, ещё одну. И на этом всё. На сейчас точно всё.
На сытый желудок и думается легче. И едется тоже. Что интересно, о своём недавнем лечении в меблирашках Гагариных не вспоминал вообще, словно и не было ничего подобного. Лечили и ладно, и хорошо, что вылечили. А вот о самой Марии мысли мелькали, чего уж от самого себя скрывать. Понимал, что неспроста девушка принимала подобное участие в моей судьбе, что не закончилось ещё ничего с моим отъездом. Крепла во мне уверенность, что прощание наше не окончательное. Воображение разыгралось, одно воспоминание потянуло за собой цепочку других, замелькали калейдоскопом знакомые девичьи лица и фигурки…
Эх, молодость, молодость. Хорошо, когда сил полно. Спохватился, выбросил из головы греховные мысли — дело прежде всего.
Зато за всеми этими размышлениями и воспоминаниями дорога до леса показалась короткой и необременительной. Ну хоть какая-то польза.
А вот в лесу Евгению пришлось сбросить скорость, узловатые корни сосен не давали разогнаться, и ему приходилось то и дело тормозить. Тогда машина практически останавливалась, потом тяжело переваливалась через эти самые корни, нещадно скрипя подвеской и всеми сочленениями кузова, после чего на мгновение замирала, фыркала мотором, словно удивлялась — как это она умудрилась остаться в целостности, и только потом ехала дальше.
Ну и нас помотало по салону. Задний диван широкий, скользкий, держаться не за что и ремней никаких нет. То и дело приходилось упираться рукой в боковую панель кузова или хвататься за спинку переднего сиденья, чтобы не завалиться на бок. А у меня ранение и подобные упражнения категорически противопоказаны. Организм прямо так и сказал — нельзя! А ещё в салоне было жарко и душно, а от запахов отработанных газов и бензина резало глаза.