"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 989

Глава одиннадцатаяПосвящённая

Демира не чувствовала горечи разочарования. Она просто поверить не успела, что может стать женщиной Последнего из Сов. Всё произошло быстро: объятия, любовный водоворот, страстное желание сквозь терзающую душу боль. Она благодарна была магистру за то, что сумел удержаться на крутом берегу, не сорваться в пропасть. Быть причиной его разбившейся мечты Демира не хотела. Она была счастлива и так, зная главное: Арий Конрад её любит. Пусть он никогда не говорил ей про то, пусть никогда им не быть вместе, она и не питала иллюзорных надежд.

Слишком разными они были, жители разных миров. Заполучить любовь магистра – это было много. Бросить этот хладный чистый разум в пучину такого соблазна, ещё миг, всего один миг, и он не устоял бы. И что стало бы с этим падшим Ангелом Тьмы?

Демира внутренне содрогнулась, представив себе всю глубину его падения. А его слёзы, что стали огранёнными алмазами?

Воительница провела рукой по обнажённому телу. Рана уже не кровоточила, закрылась. Она чувствовала, как растекается животворным потоком сила, данная Арий Конрадом, но ей недоставало знаний управлять той силой.

Она дремала в рассветных сумерках, когда он вернулся. Тяжело ступая, он вошёл в шатёр, голубая дымка змеилась над головой, аурой окутывала тело. Арий Конрад опустился на колени и тронул за плечо спящую Демиру.

– Звезда моя полуночная! – коснулся рукой, запачканной кровью и землёй, её волос, погладил.

Девушка встрепенулась и открыла глаза.

– Ты возродил меня, – тихо сказала она, увидев магистра, – я слышу: силы возвращаются ко мне.

– Я дал тебе мощь и власть, знание тайн трёх веков, право хождения в иные миры, проговорил звучным низким голосом Арий Конрад,– ветры, огонь, вода и земля – четыре стихии в нужде придут на помощь. Волки, крысы и нетопыри будут подчиняться тебе. Духи Тьмы станут почтительны к тебе. А сила, что была в тебе прежде и так пугала, привычна и послушна тебе будет.

– Я только чувствую, что оправляюсь от ран, – тихо возразила Демира, – ничего более. Я прежняя.

– О, нет! – усмехнулся магистр, наклонился, взял свою одежду. – Ты другая. В нужный час силы, живущие в тебе, пробудятся, и ты примешь власть над ними. А сейчас тебе нужно отдохнуть.

– Я голодна, – сказала Демира, – и это не тот голод, который можно утолить вином и хлебом.

– Но сейчас утро, – возразил Арий Конрад, – охотятся ночью. Твой голод есть ни что иное, как нетерпение новопосвящённой. Будь благоразумна. Отдыхай. У нас осталось мало времени, Белая Пустыня Яхтан ждёт нас, и промедление может быть губительно. Я дам тебе час на отдых, и мы двинемся в путь.

Демира не стала возражать и легла, а магистр оделся, вышел из шатра и пошёл к костру, подле которого уже возились Ливий и Арефа. Магрибский вор был не в духе, и Арий Конраду пришлось испытать это на себе.

– А потише трахаться нельзя было? – поинтересовался Ливий. – Вой, скрежет, уханье, аханье, свист! Если ты такое будешь каждую ночь вытворять, никакая баба с тобою долго не протянет!

– То, что ты услышал – не есть то, что ты подумал, – равнодушно отозвался Арий Конрад, садясь у костра.

– Давай, расскажи, что ты с ней всю ночь в шахматы играл! – не отступал вор. –

Я никак в толк не возьму, она тебе нужна или не нужна? Если не нужна, так и не морочь голову, оставь для добрых людей, не один на свете живёшь!

– Не нужна, – спокойно отозвался магистр, – для плотских утех не нужна. Демира важна для меня, как воин и союзник для достижения Цели.

– Не пойму я тебя, Курт, – вздохнул Ливий, – и сам не ам, и нам не дам…

– Я тебе препятствий к Демире не чиню, – тон магистра был всё так же спокоен, – воля твоя свободна, как, впрочем, и её воля. Ближайшее любовное приключение, что ожидает меня, (надеюсь, оно первое и последнее, слишком глупо тратить столько энергии на такие глупости), это принцесса Тея…

При этих его словах Арефа вздрогнул и теперь смотрел на учителя с неприкрытой враждебностью. Перехватив его взгляд, Арий Конрад пожал плечами.

– У меня нет к ней ни влечения, ни интереса. Но всё пройдёт, как прописано в священных книгах.

Арефа сумел сдержать себя, и ничего не сказал, но его взгляды были красноречивее слов. Ливий подбросил ещё веток в костёр, выпрямился и, подойдя к магистру, потряс растопыренной пятернёй у него перед носом.

– Цееель! Пууууть! – зло передразнил он. – Ты только об этом и думаешь! О! – он постучал кулаком по его голове. – Здравствуй, дерево, дай поцелую! Бревно тёсаное! Ну, ничего человеческого! Ну, дубина! Тьфу! – и плюнув себе под ноги, сел у костра.

Арий Конрад равнодушно оглядел его и спокойно спросил:

– Ты любишь её?

– Кого?– опешил Ливий.

– Демиру, – пояснил магистр.

– Демиру? – магрибский вор выглядел озадаченно. – Ну я в общем, это…я вообще никого не люблю… Я деньги люблю… Но Демира… Да любой бы счастлив до жопы был, если бы она к кому так, как к тебе!

– Ты был бы счастлив? – уточнил Арий Конрад, насмешливо приподнимая бровь.

– Я-то? Ну да! Ну, конечно! Был бы, наверно…. – неуверенно закончил Ливий, – только она ко мне никогда так, как к тебе! А ты! Ты, как столб! Деревянный и безмозглый! Только собакам и ссать!

Арефа неожиданно взорвался коротким визгливым смешком. Арий Конрад бросил на него пронзительный взгляд, и юноша сразу умолк.

– Откуда ты знаешь Демиру? – спросил магистр. – Где сходились ваши дороги?

– Тогда она не была обучена искусству войны, – Ливий налил воды в котелок и, пристроив его на огонь, сел поудобнее, чтобы вести свой рассказ, – это было не то пять…не то шесть…лет назад…Он посчитал по пальцам, – шесть, – объявил Ливий, – Демира встретила двадцать первую свою весну. Её род уничтожили, всех, от мала до велика, и огню предали деревню. Так покарал за своеволие последних солнцепоклонников Аль Магруф, мешало ему гордое племя на земле Киммерии.

Демира одна осталась в живых, потому что была красива, а визирь любил красивых женщин. Были ещё полонянки, но не приглянулись Аль Магруфу, и солдаты, натешившись ими, рубили головы, вспарывали животы. Она всё видела. И как раненых добивали, и как детей бросали в огонь. А когда привели её на ложе визиря, чуть не перерезала ему горло пряжкой от сапога, самую малость не успела. Просто глупые Боги уберегли мерзавца и сохранили ему жизнь.

Визирь был в ярости, Демиру отдали солдатам, а после высекли плетьми на дворцовой площади и оставили так до утра, в назиданье непокорным. Той ночью я пробрался во дворец, чтобы украсть алмазный венец Аль Магруфа. Я знал, в какой зале он лежит на пурпурном алтаре. Но обратно мне пришлось уходить другой дорогой, и тогда-то я и увидел её. Она была слаба, истекала кровью, умирала от ран. Мне не была бы сподрукой, а только помехой в пути, хлопот добавляла бы. Не знаю, зачем взял её с собой, просто пожалел, и взял. Демира, когда раны зажили и силы вернулись, трудно переживала гибель племени. Она, как и ты – последняя из рода… – Ливий подбросил ещё веток в костёр. – Вместе мы прожили с нею всю зиму, пять месяцев. Переезжали из города в город вдоль границы Лемурии и Киммерии, я занимался своим ремеслом. Правда, алмазный венец визиря Аль Магруфа кормил нас долго, но никогда не знаешь, что ждёт тебя завтра. Демира в скорби своей, и боли одиночества тянулась ко мне, грелась подле. Мне хорошо с ней было.

Я обучал её воинскому ремеслу, тому, что умею. Но ей было мало моих знаний, и, когда она получила всё, что я знал, она оставила меня. Я не жалел, так и должно было случиться. Мне странно жить с бабой долго, даже с такой бабой, как Демира. Я привык к свободе. Ну, и Демира тоже привыкла.

– Так и чего ты мне её сватаешь? – усмехнулся Арий Конрад. – Она мне прискучит уже через месяц, и ничего, кроме досады, вызывать не будет. Жизнь станет пресной и серой. А так, вдали, я буду вечно хранить в памяти её светлый образ.

– Вечного ничего нет! – заявил Ливий.

– А для чего мне Золотая Книга Бессмертия? – напомнил магистр.