"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 569

— Вот, смотрите, — Семёнов обвёл рукой пространство, словно показывая свои владения. — Здесь в перспективе должен быть один из новых механосборочных цехов. Он планировался частично за счет увеличения заводской территории. Там конечно работы с подготовкой площадки непочатый край, надо частично засыпать небольшие балки. Мы в них кстати уже много всякого хлама свалили. На нашей площадке только начали возводить стены, когда началась война. Разбомбить их было не сложно, что немцы и сделали. Нам это площадка скорее всего вообще не понадобится. Так что она свободна и, я бы сказал, даже ждёт своего часа. Если вам подойдёт, можем начинать планировать. Думаю, Приходько не будет возражать, я его знаю. Городу и заводу срочно нужно жильё, это очевидно для всех.

Я медленно обошёл площадку, присматриваясь к деталям и оценивая возможности. Прикидывал, где можно разместить формовочные стенды, где складировать готовые панели, где организовать подсобные помещения. Гольдман достал из кармана блокнот и начал что-то записывать, делая пометки. Андрей стоял в стороне, опираясь на мой костыль, и тоже внимательно смотрел по сторонам.

— Валентин Александрович, это отлично, — сказал я, вернувшись к Семёнову. Я не скрывал своего энтузиазма. — Именно то, что нужно. Лучшего места не найти. А с кадрами у вас как?

— Отлично, очень рад, что мы с вами нашли общий язык, — Семёнов усмехнулся. — Бумажной волокиты сейчас меньше, чем в мирное время. Война, как ни странно, всё упростила. Многое начинаем делать вот после таких совещаний на бегу. А потом вдогонку оформляем официально или вообще задним числом. Но сейчас по-другому нельзя. Просто людей банально не хватает даже для своевременного оформления документов.

Он помолчал и широко улыбнувшись, закончил:

— А вот с кадрами пока на помощь не рассчитывайте. Сами ждем помощи. Наркомат Тяжелой промышленности за два месяца направил нам тысячу триста инженеров и рабочих, но это капля в море. Как и другие ждем, что будет решение о спецконтингенте. Будь моя воля, я бы всех пленных в Сталинград перебросил. На мой взгляд сейчас его восстановить надо быстрее всех городов.

Глава 21

На обратной дороге мы заехали на заводы «Баррикады» и «Красный Октябрь». На «Баррикадах» я просто поверхностно осмотрел территорию завода, на которой полным ходом идут работы по очистке и подготовке к возвращению из эвакуации. Заводчанам сейчас не до нас, у них забот полон рот. Им самим бы кто помог. Повсюду были видны груды искорёженного металла и разрушенных стен, а воздух наполнял непрерывный гул работающих механизмов и звон отбойных молотков. Рабочие были полностью поглощены расчисткой завалов, и попытки заговорить с кем-либо ни к чему не привели.

А вот на «Красном Октябре» ситуация оказалась другой. Перед войной комбинат стал важнейшим металлургическим гигантом Юга страны, производящим 9% всей стали выпускаемой для оборонной промышленности СССР. И сейчас, несмотря на серьёзные разрушения, здесь чувствовалась налаживающаяся работа. Разрушенные цеха постепенно расчищались, а на уцелевших участках уже кипела жизнь.

Комбинат сейчас возглавляет Паруйр Апетнакович Матевосян, которого все зовут на русский лад Павлом Петровичем. Он тоже еще относительно молодой, через несколько дней ему исполниться тридцать шесть.

Директором Сталинградского ордена Ленина металлургического завода «Красный Октябрь» товарищ Матевосян стал 12 января 1943 года, когда городе еще шли бои. Постановление ГКО о восстановлении металлургического завода «Красный Октябрь» будет не раньше середины мая. Это уже известно и поэтому только что назначенный парторг ЦК чаше находится в Москве, чем в Сталинграде. Но Матевосян и без постановления знает, что ему надо делать и своими силами восстанавливает производство.

Он уверенно заявил нам с Гольдманом, что к исходу лета завод даст первую плавку, а готовящиеся документы обеспечат только гарантированную финансовую и материальную поддержку. Его слова звучали твёрдо и обоснованно, без намёка на браваду.

Инженеру такого уровня как Павел Петрович не надо много времени, чтобы понять и вникнуть в суть моих предложений. И он сразу же заявил, что со стороны его завода мой проект крупнопанельного домостроения получит ту помощь и поддержку, на которую они будут способны. Он попросил предоставить ему подробные расчёты по металлоконструкциям.

А его заявление по поводу производства протезов вообще меня шокировало.

— Георгий Васильевич, а у вас есть на руках техническая документация на ваш протез?

— Есть, — у меня с собой был комплект всех документов с теми изменениями, которые уже внесли Канц и Маркин.

— Я вам предлагаю такой вариант. Вы, как только сможете, передаете мне все документы на ваш протез. И мы тут же, практически сегодня, начинаем над ним работать. Мне не требуются для этого никакие и ни чьи разрешения. Экспериментальные небольшие плавки у нас уже сейчас идут регулярно. А для вас лично и для товарища Чуянова, я распоряжусь подготовить отдельные комплекты документов.

Я молча повернулся к Андрею, стоящему немного в стороне.

— Андрей, принеси из машины папки, которые я взял с собой в горкоме.

Гольдман, который во время нашего разговора с Матевосяном молча стоял рядом и просто слушал нас, затряс головой и засмеялся.

— Мужики, я теперь понял почему у вас все получается за что вы не возьмись.

— Илья Борисович, — Матевосян немного отстранился назад, наклонил голову на бок и демонстративно выкатил свои глаза, — поделись секретом, что ты во мне такого выдающегося разглядел, ну и в товарище Хабарове тоже.

— Вы, мои дорогие умники, — Гольдман демонстративно сложил на груди руки и сделал губы бантиком, — имеете обыкновения на ходу подметки рвать.

— Илья Борисович, — я постарался вложить в свою фразу по максимуму разочарование, — я-то думал, вы сейчас нам очередную Америку откроете. А вы всего лишь прописную истину повторили.

Андрей принес папки с документацией по протезам и я вручил её Матевосяну. Он быстро просмотрел их и протянул их невзрачному мужичку, который все время стоял неподалёку от него.

— Распорядитесь срочно, — Матевосян пристально посмотрел на своего помощника, что-то видимо решая, — срочно сделать четыре копии. Сегодня же. Вечером в двадцать два часа, они должны лежать у меня на столе.

— Всё Егор, — Гольдман так обратился ко мне впервые, невольно демонстрируя свое новое отношение ко мне, которое показывает новый уровень доверительности между нами сложившийся за несколько прошедших часов, — закругляемся. Нам надо уже возвращаться, товарищи секретари, я уверен, ждут нас с докладом. А на судоверфь или сегодня вечером доедешь. Башенные краны там точно есть, а день туда, день сюда — это не принципиально.

Идя к машине я тихо, так чтобы не слышал Андрей, спросил Гольдмана:

— А почему ты решил, что Виктор Семёнович уже доложил о моей идее Чуянову?

— Ты, Георгий Васильевич, наверное технический гений, но в тонкостях партийного руководства не разбираешься. А наши секретари в этом деле доки, особенно Виктор Семёнович, они любого могут научить как правильно вести партработу. А несли честно, то краем уха слышал, как они об этом говорили когда наш начальник отдела в машину садился.

Я спорить с Гольдманом не стал и мы направились в горком, а не на завод № 264, как сейчас называется Красноармейская судоверфь, которую Сергей Михайлович знал как Волгоградский судостроительный завод.

Выходя из машины, я сказал Гольдману:

— Как бы нам Андрея в нашей столовой накормить? Парень домой попадет в лучшем случае только вечером, не хорошо весь день ему голодному быть, тем более, что мы с тобой поедим.

— Элементарно, товарищ Хабаров, — в голосе Гольдмана я услышал интонации Шерлока Холмса из одного из любимых фильмов Сергея Михайловича. — Он идет с нами и мы его кормим. На раздаче я говорю, что товарищ, как кстати его фамилия? — быстро спросил Гольдман.