"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 568

— Георгий Васильевич Хабаров, инструктор строительного отдела горкома партии, — представился я в ответ, стараясь сделать рукопожатие таким же крепким.

— Наслышан о вас, — улыбнулся Семёнов. Улыбка у него оказалась тёплой и искренней. — Илья Борисович вчера рассказывал о вашем приезде. Говорил, что молодой, но толковый инженер к нам прибыл. Надеюсь, это не государственная тайна?

— Не является, — я тоже улыбнулся, и это как-то разрядило напряжение, обычное в подобных ситуациях при первой встрече, когда двое незнакомых людей оценивают друг друга, пытаются понять, можно ли доверять.

В нынешнее непростое и страшное время это очень важно: проявлять обязательную бдительность, так как удар врага может быть с любую секунду и тогда когда ты его не ждешь. И в тоже время верить своим товарищам, верить как себе. Без этой веры нельзя поднять в атаку роту, нельзя сойтись в рукопашную с врагом сильнее тебя. Не получится стоять насмерть там где уже невозможно стоять, но надо.

— Расскажите о своих планах, Валентин Александрович, — попросил я — Мне это очень интересно.

Семёнов кивнул и жестом пригласил пройти дальше, вглубь территории завода. Мы двинулись медленно, приспосабливаясь к моему темпу ходьбы с костылём.

— Планы у нас простые, Георгий Васильевич, — начал он, шагая рядом со мной и придерживая меня под локоть на особо неровных участках. — Откровенно скажу, на самом деле конкретных планов в настоящее время нет. Есть общее направление, есть понимание задач, но деталей пока мало. Всё зависит от решения Москвы, что будет основной продукцией завода: танки или тракторы. Это принципиальный момент, который определяет всё остальное.

Мы шли между развалин, аккуратно обходя воронки и груды обломков. Семёнов продолжал:

— Основные цеха в обоих случаях одинаковы, и они будут восстановлены к началу лета. Литейный, механический, сборочный. Без них никуда. Конечно, ускоренными темпами мы восстанавливаем ремонтно-механический цех, потому что фронт остро нуждается в срочном ремонте военной техники. Танки горят, танки бьют, их нужно чинить и возвращать в строй как можно быстрее. На завод уже привезли первые танки, повреждённые в боях. Видели их при въезде?

— Да, видел, — подтвердил я. — Там человек десять работают, судя по всему.

— Больше. Человек пятнадцать на той площадке, — уточнил Семёнов. — И в цеху мы внедряем совершенно новый метод восстановления танков. Вы, я думаю, уже знаете об этом? Илья Борисович говорил, что вы изучали материалы.

— Да, я вчера читал об этом, когда знакомился с материалами о состоянии дел в Сталинграде, — ответил я. — Поточный метод, если я правильно понял. Вместо индивидуального ремонта каждой машины. Разборка всех танков, сортировка деталей, потом сборка заново из годных узлов.

— Совершенно верно, — оживился Семёнов. Видно было, что эта тема ему близка и интересна. — Мы полностью разбираем поступающие танки до последнего болта, сортируем детали на годные и негодные, а потом собираем заново. Как на конвейере. Это позволяет использовать всё, что ещё может служить. Из трёх разбитых танков получается два исправных, иногда один. Производительность выше в разы, и качество лучше. Мы же знаем, что каждый узел проверен, а не просто заделали пробоину и отправили обратно. Фронтовики уже оценили. Говорят, что машины после нашего ремонта идут как новенькие.

Мы остановились возле одного из полуразрушенных цехов. Семёнов достал из кармана телогрейки мятую пачку папирос, вытряхнул одну и прикурил от спички, прикрывая огонёк ладонью от ветра.

— А где ваш парторг ЦК? — спросил я. Сейчас, в военное время, на все значимые военные заводы и предприятия назначены особые представители ЦК ВКП(б), которые подотчётны напрямую Москве, а не местным партийным органам. Это были глаза и уши центра на местах, люди с большими полномочиями.

— Товарища Приходько вчера вызвали в Москву, — ответил Семёнов, выпуская дым и прищурившись от ветра. — Полагаю, что он вернётся сегодня-завтра и привезёт нам решение ГКО о перспективах нашего завода. Вот тогда и будет полная ясность, куда двигаться дальше. А пока мы делаем то, что можем делать уже сейчас, не дожидаясь указаний сверху. Восстанавливаем то, что необходимо в любом случае. Крышу чиним, стены укрепляем, завалы разбираем. Работы хватает.

— Понятно, — кивнул я, глядя на дымящуюся папиросу в его пальцах. — Я читал что ваш жилой фонд полностью уничтожен. Это верно?

— Так и есть. Вы, думаю, знаете что были чисто заводские поселки: Верхний и Нижний. Их начали строить даже раньше самого завода. Там в частности жили иностранные специалисты. Кроме этого жилой фонд завода был разбросан по всем поселкам Тракторозаводского района. Так вот только у четырёх зданий нашего жилого фонда все конструктивные элементы оказались целыми и их уже почти восстановили. А здания барачного типа уничтожены полностью. Мое мнение, что есть смысл восстанавливать только Верхний и Нижний поселки, да и то возможно частично, качество строительства в те годы желало лучшего. А вот все остальное сносить безжаломтно и строить заново.

— Интересная точка зрения и она мне определенно нравится, — я сделал паузу, собираясь приступить к главной части нашего разговора. — А скажите, Валентин Александрович, у вас есть свободные площади на территории завода? Такие, которые не будут задействованы в ближайшее время?

Семёнов посмотрел на меня с любопытством, прищурив один глаз от дыма.

— Есть, конечно. Завод огромный, семь сотен гектаров территории, а людей пока мало. Что вас интересует? Что-то конкретное ищете?

— Мне нужна площадка для организации производства крупнопанельных конструкций, — объяснил я, стараясь говорить чётко и убедительно. — Для жилищного строительства. Желательно с подъездными путями, с возможностью подключения электричества, хотя бы в перспективе. И желательно не в самой гуще заводских цехов, чтобы не мешать вашему основному производству.

Семёнов задумался, затянулся папиросой, глядя куда-то вдаль. Молчал секунд тридцать, обдумывая. Потом кивнул сам себе.

— Интересно. Очень интересно. Дома действительно нужны позарез. Знаете, есть один участок, там цеха были полностью уничтожены авиацией, бомбили методично, три налёта было. Но фундаменты остались крепкие, площадка ровная. Мы её уже почти расчистили, завалы убрали. Рельсовая ветка подходит прямо туда, это удобно для подвоза материалов. Электричество, правда, пока не подведено, линии оборваны, но это решаемо. К лету обещают восстановить. С электричеством пока беда, выручили наши военные. Трофейщики передали нам несколько передвижных немецких мощных электрогенераторов, фактически миниэлектостанций, вот они нас пока и выручают. Хотите площадку посмотреть?

— Обязательно, — с энтузиазмом согласился я. — Это именно то, что нужно.

Мы двинулись в северную часть завода. Гольдман и Андрей шли следом, переговариваясь о чём-то своём вполголоса. Водитель остался у машины, курил, прислонившись к крылу, и с интересом разглядывал ремонтируемые неподалеку танки.

Путь занял минут пятнадцать. Шли медленно, я периодически останавливался, чтобы перевести дух. Нога ныла, но терпимо. Мы пересекли несколько цехов, вернее, то, что от них осталось. Скелеты зданий, обгоревшие балки, провалившиеся перекрытия. В одном из них я увидел рабочих, которые разбирали завалы. Человек двадцать, не меньше. Работали молча, методично, передавая друг другу кирпичи и складывая их в аккуратные штабеля вдоль стены. Всё, что можно было использовать повторно, сберегалось. Каждый кирпич был на счету.

В другом цехе шла сварка. Яркие вспышки электродуги освещали закопчённые стены, на которых ещё виднелись следы пожаров. Снопы искр летели во все стороны, как праздничный фейерверк, пахло горелым металлом и озоном. Двое сварщиков в защитных масках колдовали над каким-то массивным узлом, похожим на часть крана.

Наконец мы вышли на просторную площадку. Семёнов был прав, это было именно то, что нужно. Ровное место размером примерно пятьдесят на семьдесят пять, может, чуть больше. Поверхность уже расчищена, завалы убраны к краям. По периметру виднелись остатки фундаментов разрушенных цехов, бетонные блоки, торчащая арматура. Прямо к площадке подходила железнодорожная ветка, рельсы были погнуты, но в целом выглядели пригодными для использования после соответствующего ремонта. Идеальное место для организации производства.