"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 570
— Не знаю, — растерянно ответил я.
— Эх, ты партийный работник, инженер человеческих душ, — Гольдман укоризненно покачал головой. — И как ты ротой командовал?
— Молча, — я отвернулся, изображая обиду.
— Ну, так вот продолжаю. На раздаче я говорю, что товарищ Молча еще не оформлен, но завтра всё будет. И вуаля, Андрей у нас накормлен.
Я хотел возмутиться на «товарища Молча», но уже подоспел другой повод.
— А с чего ты взял, что он завтра будет сотрудником горкома?
— Потому что тебе, ты конечно не обижайся друг ты мой, необходим сопровождающий, а как командиру Красной Армии имеющему лейтенантский чин, положен ординарец. И наши отцы-командиры, то есть товарищи секретари, возражать не будут. А если что, я в следующий раз предложу им самим с тобой съездить на очередную экскурсию по городу. Мы тебя сегодня раз десять ловили когда ты падать собирался.
— И что, ты прямо так нашим секретарям и скажешь? — удивился я.
— Не сомневайся, скажу. Я, мой дорогой, имею на это право. Когда подрастешь, может быть узнаешь почему.
Всё произошло так как говорил Гольдман. Мы предъявили сотруднику органов на входе в партийный дом наши пропуска, Гольдман буркнул, что товарищ Белов с нами и протянул ему паспорт, который предварительно взял у нашего юноши. Таким образом я узнал фамилию Андрея.
Вопросов не возникло, и мы проследовали в столовую, где тоже все оказалось проще пареной репы. Ничего сверх естественного на обед не было. Всё, что подавали на раздаче в столовой было в избытке.
Мы с Гольдманом быстро закинули в себя обед и помчались к Виктору Семеновичу, оставив Андрея в столовой и распорядившись, чтобы он не спешил и тщательно пережёвывал пищу, а потом ждал нас в приемной.
То, что Марфа Петровна пригласила нас пройти сразу в Кабинет Первого меня не удивило, было бы странно если бы мы начали с Виктора Семёновича.
Зайдя в кабинет, я хотел, как положено доложить о прибытии, но Чуянов махнул рукой:
— Здравствуйте, товарищи. Давайте без этих церемоний, проходите, располагайтесь и докладывайте. Подскакивать за столом не надо.
Докладывал конечно я. Перед началом я протянул Чаянову свои записи и он, слушая, быстро пролистал их.
Я решил доложить тезисно, без подробностей и у меня получилось это сделать за пятнадцать минут.
Чуянов сразу же отметил это, я видел его реакцию и на мой взгляд ему моя манера докладывать понравилась.
Закончив, я немного растерялся, не зная, как закончить и решил сделать привычным образом.
— Доклад окончен, товарищ Первый секретарь.
Чуянов повернулся к Гольдману:
— Илья Борисович, у вас что добавить?
— К докладу у меня добавить нечего. Но мне хотелось бы высказать общее впечатление о работе проведенной товарищем Хабаровым.
— Пожалуйста, товарищ Гольдман.
— Я считаю, что проект товарища Хабарова уже находится в такой стадии готовности, что практическую работу по его воплощению можно начинать в любой момент. Конечно до полной готовности проекта еще очень далеко, может быть даже месяц или более того. Но надо перенимать передовой опыт наших заводов. Пока мы решим все вопросы подготовки и строительства непосредственно площадки завода, Георгий Васильевич доработает все детали. Его участие в строительстве нулевого цикла завода вообще не требуется. Единственные совершенно не проработанные моменты, это наличие исправных башенных кранов, которые можно будет задействовать уже на стадии строительства завода и конечно цементная пробема. Но на судоверфи необходимые краны есть, возможно конечно будут вопросы к их исправности, демонтаже и последующей установке на стройплощадке.
— Это самый заключительный этап осуществления проекта и думаю, что он самый решаемый. Объясните, как лично вы видите конкретно строительство завода. У Георгия Васильевича этот пункт еще отсутствует, а ты, Илья Борисович, смотрю уже что-то набросал, — Чуянов показал на раскрытый блокнот, лежащий перед Гольдманом, в котором тот делал какие-то пометки в течении моего доклада.
— Площадка, предложенная на тракторном на мой взгляд подходит нынешних условиях идеально. Ничего лучше, удобнее и разумнее нет. Она изначально была предназначена для строительства нового цеха на тракторном заводе, который в нынешних условиях возводиться не будет. До войны был полностью заложен нулевой цикл, площадка в настоящий полностью расчищена, и мы вполне можем за сутки оценить состояние фундаментов. Впереди теплое время года и на первом этапе нам будет в первую очередь возвести крышу и затем параллельно с возведением стен начать опытные работы по отливы плит.
— Так как это тракторный завод, то краны вы предполагаете использовать заводские.?
— Безусловно, Алексей Семёнович.
— Алексей Семенович, разрешите небольшую справку по кранам, — Виктор Семёнович до этого момента молча слушал, изредка делая какие-то пометки в своем блокноте.
— Да, пожалуйста, — Чуянов сделал приглашающий жест.
— Вчера наши товарищи провели в отделе небольшое совещание и доложили мне. Я дал товарищам поручения и они уже оперативно выполнены. Ситуация у нас следующая. Среди захваченной немецкой техники действительно были специальные танковозы Буссинг и Фаун. Но они уже эвакуированы за пределы области, куда не выяснял, так как считаю, что нам в любом случае их не вернут. Также как и автокраны Буссинг и Краунваген, которые еще находятся на нашей территории. Но есть еще почти полтора десятка поврежденных танковозов и автокранов, часть из которые нам по силам восстановить. Наибольший интерес представляют два крана Буссинг с кранами Блистейн грузоподъёмностью до шести тонн. Наши специалисты готовы их отремонтировать и модернизировать. За счет снижения грузоподъемности до пяти тонн они гарантируют увеличение высоты подъёма до тринадцати-четырнадцати метров. Если я не ошибаюсь, это позволит нам строить трехэтажные дома. Георгий Васильевич, я не ошибаюсь?
— Не ошибаетесь, — мне не верилось, что такая сложная задача, решение которой было самым узким местом моего проекта может быть решена так просто и изящно. Виктор Семёнович и мои коллеги по отделу на мой взгляд совершили невозможное. Разговор о кранах был вчера утром, а сегодня уже результат. Феноменально!
Отсутствие необходимых кранов не позволило ни в СССР, но в США и Европах вплотную заняться крупнопанельным строительством сразу после войны. Моя вторая половина, заслуженный строитель России это знал отлично. Но речь всегда шла о пятиэтажных домах и выше, а мы массово начнем строить трехэтажные.
Но это оказалось не всё и Виктор Семёнович продолжил:
— На судоверфи использовались портовые башенные краны с грузоподъемностью до двадцати тонн. Есть несколько поврежденных портовых башенных кранов, которые должны передвигаться по железнодорожным путям. Бомб немцы на судоверфь не жалели и несколько этих кранов были повреждены, два из них повреждены и восстановлению не подлежат. Один кран Блистейн с грузоподъемностью до шести тонн вообще затоплен. Моряки Волжской военной флотилии считают, что им по силам поднять его.
Я слушал и мне не верилось, что это всё происходит наяву. Та часть меня нынешнего, которая изначально была Георгием Хабаровым, видела, как ценой какого-то запредельного напряжения и героизма, немцы сначала были остановлены, а потом их погнали. И это всё сначала после ужаса лета и осени сорок первого, когда казалось всё кончено. А потом был кошмар конца весны, лета и начала осени сорок второго. И это была моя жизнь, я через это все прошел.
Но только сию минуту я понял кто и как совершил подвиг в тылу, без которого не было бы побед на фронте. И они достигнуты исключительно благодаря именно такому стилю работы, который мне сейчас демонстрировал Виктор Семенович.
— Ты, Виктор Семёнович, хочешь сказать, — закончил мысль своего второго секретаря Чуянов, — что из двух разбитых башенных кранов и одного утонувшего, наши сталинградцы сделают один, который можно будет использовать непосредственно уже на стройке.