"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 1044

Что же это за любовь, когда ты просыпаешься привязанная к кровати? Это насилие, а не любовь! Ничего, она поборется ещё за свою свободу!

Гаркана попробовала освободить руки, но тщетно, только утомила себя понапрасну. Крепко он её связал. Что ж, попробуем по-другому. Она собралась, сплотила воедино силы на дне разума, попробовала ударить струёй холодного ветра, погасить свечи на столе. Ничего не вышло. Напротив, усталость ощутила, боль ступила в голову, стиснуло в груди, и Гаркана поняла, что через расстояние мессир держит под контролем её знания, не позволяет воспользоваться ими. А значит, заодно он с Инквизитором.

Она готова была расплакаться от обиды и несправедливости, но сжала зубы, не давая слезам пролиться. Довольно и того, что пленена и связана, но плачем перед ним она себя не унизит.

Гаркана не успела проголодаться, не испытывала жажды и других неудобств, а значило это, что отъехали они недалеко от скалы Бессмертного. Ей бы только отвязаться, и уж воротилась бы назад и всё сказала бы Арий Конраду, довольно она смирялась и молчала!

Но не судьба, видно. Заскрипела за дверью лестница под чьими-то тяжёлыми шагами, что-то мягко упало на пол, послышалось бормотание, невнятная ругань, дверь отворилась, и в комнату, шатаясь, вошёл Великий Инквизитор Кронии. В одной руке он держал зажженную свечу, в другой – оплетённую ивовой соломкой большую глиняную бутыль. Инквизитор был пьян в стельку.

Он сделал несколько неуверенных шагов, нахмурился, будто вспоминая, зачем сюда пришёл, потом повернулся к привязанной Гаркане и церемонно поклонился ей. Его качнуло вперёд, но он сохранил равновесие, выпрямился, глотнул из бутыли, подошёл к столу и поставил на него свечу. Гаркана была так изумлена, что потеряла дар речи, молча смотрела на него, спрашивая себя, не сна ли своего продолжение видит.

– Как спалось, кы…расавица моя? – спросил Инквизитор заплетающимся языком, подошёл к кровати и сел.

– Развяжи меня! – потребовала пленница. В голосе её не слышалось ничего хорошего.

– Ага, щас! – отозвался он. – Ты ж драться полезешь!

– Не будешь препятствовать, позволишь уйти спокойно, не полезу, – уверила его Гаркана.

– Ты в своём уме, милая? – Инквизитор пьяненько захихикал. – Я эт… сталбыть… вёз тебя сюда, чтобы потом обратно… сталбыть … отпустить? – он опять приложился к бутыли, поставил её на стол, едва не столкнув на пол свечу, и заявил. – Не выйдет! Даже не надейся!

– Пьянчужка гнусный! – Гаркана всерьёз испугалась. – Посмотри на себя! Великий Инквизитор Кронии! – она оскорбительно расхохоталась. – Ступай отсюда прочь, пока весь дом не спалил! Иди, проспись, пьяница!

– Поговори мне ещё тут, женщина! – пробубнил Инквизитор, наклонился к ней, коснулся губами её щеки.

Золотой маски на ней не было. Снял, видно, когда к кровати её привязывал. Гаркана ругнулась, дёрнула головой в сторону.

– Прочь пойди, пёс смердячий! Несёт от тебя, как от винной бочки! – толкнула его коленом, да сильно ударить не получилось.

– Чего ты? – Торвальд Лоренцо дотянулся до бутыли, понюхал из неё, поднял недоумевающий взгляд на Гаркану. – Чё плетёшь, женщина? Отличное вино! – он протянул ей бутыль и миролюбиво предложил. – Выпьешь?

Гаркана опять лягнула его босой ногой, плюнула в него, но не попала. От злости в горле пересохло, плюнуть-то нечем было.

– Забыл, ты же не пьёшь вина, – хлопнул себя по лбу Инквизитор, – ладно, довольно болтать, перейдём к телу… К делу! – поправил он сам себя, поставил бутыль на пол, протянул руку и ловко развязал ворот её платья и стащил его с плеч.

Гаркана, прежде ещё сомневавшаяся в том, что он хочет с нею сделать, в надежде, что не опустится до скотского насилия Великий, теперь поняла всё и разозлилась не на шутку.

– А ну, развяжи меня, подлая скотина! – заорала она. – Убери от меня свои руки, пьянчужка! Проваливай вон или порчу на тебя нашлю! Никогда мужиком быть не сможешь!

– А, не боюсь я тебя, ведьма! – отмахнулся от неё Инквизитор, оглядывая её и прикидывая, как лучше снять с неё платье, чтобы рук не отвязывать.

Ничего не придумав, отцепил от пояса кинжал и ловко разрезал тонкую материю по рукаву, развернул девушку, как дитя распелёнатое, снял платье и отбросил прочь, не слушая её ругань и проклятия.

Гаркана почувствовала тепло его больших рук на себе, и вдруг сильное, животное возбуждение нахлынуло на неё, желание близости с мужчиной ураганом налетело, схватило так, что горло стиснуло. Теперь она испугалась по-настоящему, того, что природа делает с нею, что не хватит сил разума устоять, но надеялась ещё, что выпитое вино не позволит Инквизитору осуществить задуманное. Напрасно надеялась.

Рубашка из тонкого холста оставалась на ней, и на миг Торвальд Лоренцо завис, рассматривая её, будто жалея портить выбеленную первым снегом ткань, потом усмехнулся, загадочно подмигнул Гаркане и пообещал:

– Я тебе дюжину батистовых рубашек подарю!

– Лиходей бесстыжий! – заорала несчастная пленница, чувствуя, как трещит разрезаемый острым кинжалом тонкий холст. – Охальник гнусный! Да не сможешь ты ничего! – в этом она себя, скорее, убедить хотела. – Слишком пьян!

– Намерения мои, Гаркана, крепки! – заявил Инквизитор. – Как моё вино! – и стукнул себя в грудь кулаком.

– Кронос всевышний! – захныкала она. – Отпусти меня, пьяница! Мне по нужде надо! – ухватилась за последнее средство.

– Небось, не лопнешь! – заявил Инквизитор в ответ. Пьян был, но соображал хорошо. – Есть не ела, пить не пила, – напомнил он, – с чего тебе по нужде-то надо?

– Чтоб ты сдох наутро с похмелья! – пожелала в сердцах Гаркана.

– Когда б на это твоя воля! – Торвальд Лоренцо наставительно поднял вверх указательный палец. – Я век не знал бы алкоголя! – отстегнул перевязь и бросил на пол, снял через голову рубашку, стащил штаны.

– Отдайся лучше по-хорошему, Гаркана, – дружелюбно предложил он, схватив её за колени и прижимая к кровати, – а будешь лягаться, и за ноги тебя привяжу.

Она увидела совсем близко его обнажённое сильное тело, амулет Кроноса на широкой груди, почувствовала, что слабеет, теряет волю к сопротивлению, закрыла глаза, простонала:

– Задуй свечи, сволочь бессовестная!

– Кого ты стыдишься, милая? – услышала над ухом жаркий вкрадчивый шёпот. – Меня? – нежные поцелуи покрыли её усыпанные золотыми веснушками плечи, сильные руки легли на грудь, сжали тихонько ладонями, погладили, спустились ниже.

Гаркана стиснула зубы, стремясь остаться верной себе, старалась не думать о том, что делают с ней его руки и губы.

– Давай, руки развяжу? – предложил Инквизитор. – Полюбаемся по-хорошему! Развязать? Драться не будешь?

– Глаза тебе выцарапаю! – пообещала Гаркана.

– Да не выцарапаешь, прелесть моя! – уверенно отозвался он. – Так развязать? – потянулся вперёд, покрыл поцелуями её обнажённую руку.

– Пошёл ты к лешему в зад! – прохныкала она в ответ.

– Ну, как знаешь, – его ладони легли ей на бёдра.

Гаркана сомкнула колени, но руки Инквизитора были сильнее, и после недолгой борьбы, слабея, уступая его натиску, она почувствовала, как он входит в неё, и заорала благим матом. Инквизитор остановился, взглянул ей в глаза.

– Чего орёшь? – рявкнул, перекрикивая её.

– Больно! – завопила Гаркана. – Слезь с меня, скотина! – а тело её, приняв его плоть, отчаянно требовало большей близости, огнём горело, сжигая волю и разум.

– Вот чё ты врёшь! – обиженно фыркнул Инквизитор. – Я люблю тебя, дурочка, и никогда не причиню тебе боли! – напомнил он. – Орёт ещё, – добавил с обидой, – я только на порог зашёл, а она такой крик подняла, будто я через весь дом пролез, на чердак забрался, и всё там разворотил! Расслабься, притворщица, и получи радость! – плавно качнулся в ней, раз, другой…

Гаркана стиснула зубы, уговаривая себя, что нужно только перетерпеть это, натешится и оставит в покое, но тело её больше не подчинялось уговорам рассудка, жадно отзывалось его ласкам. Будто тёплая речная волна захлестнула её с головой, острое наслаждение судорогой выгнуло, она вскрикнула и не смогла сдержать рванувшийся из груди глубокий стон облегчения. Почти сразу же почувствовала, как расслабился и он, горячие губы коснулись её щеки, прошептали в ухо: