"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 1043

– Почему она сражается так неистово? – простонала заворожённая вихрем битвы Ария. – Ведь она не хочет победить!

– Спроси об этом свою королеву! – фыркнул в ответ магистр. – Она так же отчаянно хлесталась со мной, а сердцем желала моих объятий!

– Игрушку, забаву себе заполучить захотел? – потемнели от ненависти глаза Гарканы, зелёными стали, как верхушки сосен в небе. – Что для вас, мужчин, женщина? Забава, игрушка, наложница! Ты воображаешь, будто можешь взять меня, как бездушную куклу и увезти? – она сделала резкий выпад. – И мессир говорит обо мне, будто о кукле: «Забирай её!» – обида сквозила в её голосе.

– Ты не кукла, Гаркана, – Инквизитор лишь отражал её удары, сам не нападал, – ты сильная женщина с огненным сердцем, и я всегда уважал твою свободную волю и твой выбор!

– Тогда проваливай! – она вновь нанесла удар, заставив его отступить на шаг.

– Да что ж ты делаешь? – Торвальд Лоренцо всерьёз начал злиться, ответным ударом отбросил её назад. – Против кого бьёшься, Гаркана? Ты же любишь меня!

– Любила! – безжалостно отрезала она. – То в прошлом осталось!

– Нет, любишь! – зло усмехнулся он. – Только застыло сердце твоё, и разум молчит в этом холоде! Довольно! Надо кончать с этим! Я вижу, ты других условий не примешь! Что ж, по-твоему пусть будет! Прости, Гаркана, сама напросилась! – и он пошёл в атаку, убыстрив темп битвы, бил прицельно, не ранить хотел, лишь обезоружить.

И противнице его едва доставало сил отражать удары, а сама атаковать не успевала, слишком силён оказался противник. Но отступать она и не думала. И хоть устала, вымоталась в сече этой безумной, едва сил хватало меч в руке удержать, сражалась, будто не за свободу, за капризы свои стояла, а за жизнь на краю пропасти.

– Я восхищён! – молвил Инквизитор. Лёд в его глазах расплавился, улыбка тронула губы. – Ты храбра и сильна, Гаркана, но победа всегда за тем, кто прав! – и ловким, незримым ударом выбил меч из её руки. Клинок далеко отлетел в сторону и упал на жухлую траву, будто золотыми монетками, усыпанную жёлтыми листьями.

Гаркана не удержалась на ногах, оступилась, упала на спину. Подняться не успела, остриё клинка Инквизитора нацелилось ей в грудь. Ария вскрикнула и вскочила на ноги. Потанька завопил, упал на листву, заломил ручки в отчаянии.

– Не рыдай, сердешный, – Арий Конрад поднял беса и посадил себе на колени, – всё разрешится миром, поверь мне.

– Бей! – велела Гаркана, глядя прямо в глаза Инквизитору. – Бей насмерть! Не поеду с тобой ни за что!

– Поедешь, куда ты денешься! – процедил он в ответ. – Ишь, гордыня какая в тебе! Умереть готова, но не сдаться! Поздно! Моя ты была, и моею будешь! – он схватил девушку за руку, рывком поднял с травы, перехватил вторую её руку, занесённую для удара.

Лицо её побелело от бессильной ярости, она извивалась в его сильных руках, шипела, как дикая кошка, пытаясь вырваться и ударить.

– Уймись, бешеная! – рявкнул Торвальд Лоренцо. – Ишь, разобрало тебя как! Идём! – он потащил Гаркану за собой. – Не пойдёшь добром, связать тебя придётся!

– Всё равно с тобой не поеду! – прошипела она, и острая боль раскалённым стилетом пронзила виски Инквизитора.

Он вскрикнул и едва смог удержать её и не выпустить. Боль была сильная, яростная, как тогда, когда цвёл окрест тюремной башни багульник, зверем лютым вцепилась, рвала, терзала.

– Что ж ты творишь, ведьма подлая? – простонал Инквизитор. – Совсем сдурела, поганка лесная! Ну, это даром тебе не пройдёт! Отомщу тебе!

– Не сдохни прежде! – посоветовала разъярённая Гаркана, в упор глядя на него, и новая волна боли ударила ему в висок, так, что почувствовал, слабеют руки, вот-вот вырвется его пленница, но вдруг ушла боль, и девушка перестала сопротивляться, подкосились колени её, обвисла в его руках, клониться долу стала.

– Нечестно, Гаркана! – холодным серебром прозвенел голос Арий Конрада. – Подлый удар! Не тому я тебя учил!

– Благодарю, Бессмертный! – переводя дух, ответствовал Инквизитор, вынул из-за пазухи длинный шёлковый шарф и, держа в одной руке обе руки Гарканы, крепко, но бережно связал их в запястьях.

Щадил её, не верёвку припас, помнил, как тогда в зале суда она показала ему синяки на запястьях. Любовь к ней хранила все эти детали в его памяти, и, надеялся он, не причинят ей боли шёлковые путы. – Так-то вернее будет, – сказал с сожалением Инквизитор, – прости, любимая, но покуда разум к тебе не вернётся, придётся так. Чуть мне голову не расколола пополам, ведьма коварная! – пробормотал он в изумлении, дотрагиваясь до виска ладонью.

– Она могла бы! – усмехнулся Арий Конрад. – Прилежной была ученицей! Прощай, Гаркана! – он встал и издевательски помахал рукой.

Потанька свалился на траву и тоненько завыл, заливаясь слезами.

Инквизитор поднял на руки бесчувственную девушку, посадил спереди своего седла, вскочил на коня, натянул поводья и помчал вперёд.

– Интересно, что он собирается с ней сделать? – с любопытством спросила Ария, провожая взглядом быстрого чёрного коня. – О, нет, нет, не говори мне, что ты то же хотел бы сделать с королевой! – торопливо пресекла она готовый сорваться с уст Бессмертного ответ.

При словах её Потанька зарыдал ещё горше. Магистр оглядел Арию, прыснул смехом, кивнул согласно.

– А пример добрый, может и мне с королевой твоею так?

– Нет, нет, – принцесса закрыла ладонями уши, – не желаю слушать! Пощади, Бессмертный! – она рассмеялась и весело посмотрела на него. – Ну что? – спросила. – Чать, время ужинать? Накормишь гостью свою?

– Идём, – Арий Конрад обнял её за плечи, – повечеряем, и я расскажу тебе о твоей королеве, как встретился с нею, как сильно люблю её, и как глуп был в своей гордыне, обменяв её любовь на бессмертие, и как наказан за это сейчас.

Сумерки густо лежали побач дороги, луну скрыли тучи, и легко было сбиться с пути, но Великий Инквизитор издалека увидел неверный, пляшущий от ветра свет фонаря в придорожной корчме, и пришпорил уставшего коня.

Погружённая в волшебный сон силой воли Арий Конрада Гаркана тиха была, и лишь изредка касался Торвальд Лоренцо её рук, проверяя, не холодно ли ей, да запахивал на ней плащ плотнее. Тяжёлый, агрессивный дух войны, горячий запах пота и железа ушёл от неё, и теперь покоем спящего леса веяло от неё, горечью облетевшей листвы, теплом уснувших трав.

Проснётся, и всё повторится опять: бунт, непокорность, злословие. Великий Инквизитор вздохнул. Да, душеспасительной беседой под амулетом Кроноса тут не обойдёшься. Он остановился у ворот корчмы, спешился, взял под уздцы коня и завёл его во двор.

Гаркана проснулась с ощущением забытого, из прошлой жизни повеявшего на неё тепла. Будто во сне вернулась в своё безмятежное лесное детство, когда ягоды были так вкусны, травы пахли так остро, солнце светило так ярко, трава под босыми ногами была так нежна. Она стряхнула остатки дрёмы, огляделась.

В незнакомой комнате очутилась Гаркана. Тепло было, огонь жарко пылал в камине, две свечи горели на столе, стояла там какая-то снедь. Она лежала на мягкой кровати, предусмотрительно привязанная за руки к резной деревянной спинке. Путы не резали запястий, и руки были заброшены так, чтобы не уставали, не затекали, удобно, расслабленно лежали в шёлковых тисках. Мастерские, с любовью связанные оковы.

– Инквизитор, – сквозь зубы процедила Гаркана, – палач проклятый! Знает, что делает!

Она не боялась, знала, вреда ей не причинит. И, быть может, покорилась бы жребию своему, будь всё иначе, будь всё в тот день, когда она сама, терзаемая муками совести, приехала к нему с покаянием. Сейчас же, проиграв битву, и став призом победителю, отданная ему Арий Конрадом, как надоевшая вещь, как провинившаяся рабыня, Гаркана задыхалась от бессильной злости.

Мужчины! Эгоистичные, самоуверенные, жестокие! Они думают, будто всё подвластно их воле, считают себя вершителями судеб, по прихоти своей разбивают сердца, опустошают души. И всё под маской благочестия! Он же хотел, как лучше! Он любит её!