"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 1000

– Идите сюда! – позвала Демира. – Я нашла источник.

Рана затянулась и исчезла без следа. Демира смывала с лица и рук кровь и грязь и вдруг почувствовала что-то в своей руке. Она разжала пальцы и посмотрела. На ладони, тускло поблёскивая, лежал покрытый зеленоватой окисью большой медный зуб. Его принесла вода.

Арий Конрад стоял и смотрел, как она идёт навстречу – исцелённая, свежая, полная сил – и лишь богам было ведомо, о чём думал он в этот миг. Демира встретилась с его взглядом – чистым и безмятежным, как ветер в вершинах гор.

– Это и есть моя награда? – она протянула руку, показав магистру древний медный зуб.

– В самый трудный час, когда решаться судьба твоя будет, – произнёс Арий Конрад, – на равнине, где много места, зарой этот зуб в землю. Но помни: в самый трудный час. Ибо лишь единожды возможно сотворить это чудо.

Демира согласно кивнула и спрятала зуб в свой дорожный мешок. Магистр продолжал смотреть на неё, спокойно и равнодушно, но что-то таилось в глубине его глаз, будто быстрый родник бежал по дну озера, скрываясь за его незамутнённой верхней гладью.

– Конрад, – Демира хотела бы, чтобы голос её звучал твёрдо и не дрогнул, – давай уйдём с этого кровавого поля. И разобьём, наконец, уже лагерь.

– Идём, – согласно кивнул магистр, – остался последний день, и мы войдём в святилище Ормузда.

Демира вспомнила о предначертанном соитии магистра и принцессы на алтаре у входа в святилище и сказала себе, что сможет и должна пережить этот день.

Глава пятнадцатаяКонец Пути

Луна жёлтым разбойничьим оком смотрела сверху на безмолвные белые барханы. Пятеро чужестранцев находились там, но не были затеряны в пустыне, знали, куда идут и близки были к цели.

К утру стужа вползла в пустыню, и вновь Арий Конрад явил чудо своим спутникам. Движением руки и силой заклятия он низверг луч огня с небес и зажёг костёр прямо на голом песке.

Крепко спал в рассветных сумерках один лишь Ливий. Счастливый человек, не обременённый никакими душевными терзаниями. Счастлив лишь тот, кто свободен. Магрибский вор был свободен. От любви, от вражды, от молвы и ото всех земных оков.

Демира лежала на песке подле костра и смотрела на огонь. Арий Конрад ушёл в пустыню. Никого уже не удивляли эти его одинокие прогулки. Арефа разговаривал с принцессой, стоя неподалёку. Иногда до Демиры долетали обрывки фраз. Юноша читал стихи.

– Моё имя – стёршийся иероглиф,

Мои одежды залатаны ветром.

Что несу я в зажатых ладонях?

Меня не спросят, и я не отвечу…

Девушка стояла, потупившись и молча теребила в руках концы кожаного шнурка, которым были стянуты её волосы.

– Что же ты молчишь, Тея?! – воскликнул с мольбой Арефа. – Ведь я люблю тебя! Мне не дано предвидеть будущее, но я, не зная, что ждёт нас там, хотел бы войти туда с тобою вместе!

Принцесса подняла голову. Юноша, что стоял, ожидая её ответа, был молод, ещё хрупок, но уже стал воином. Ловкий, смелый, она восхищалась его мужеством, видя его в бою, её волновал его хриплый шёпот, прикосновения рук. Но сейчас, глядя на его худое лицо, на колечки тёмных кудрей, рассыпанные по плечам, на отросшую за время странствий жиденькую бородку, Тея Ирис чувствовала лишь жалость и смутное чувство раскаяния. Она ничего не ответила, опустила голову и медленно пошла к барханам.

– Стой! – Арефа догнал её и схватил за руку. – Куда ты идёшь, безумная? К нему?

Принцесса высвободилась и хотела идти дальше, но юноша придержал её за локоть.

– Да ты не понимаешь, для чего нужна ему? – простонал он.

Синие глаза девушки вдруг широко распахнулись и сверкнули гневными искрами.

– Да как ты смеешь, нечестивый, мешаться в волю богов?!

– Да ведь ты нужна ему только, чтобы войти в святилище Ангела Света! – воскликнул Арефа. – А что будет потом? Как вернёшься ты к отцу? Кто прикроет твой позор?

– Воля богов священна, и не твоя забота, что будет потом! – отрезала принцесса.

– Здорово же он тебе мозги запудрил! – процедил Арефа. – Ты никуда не пойдёшь!

– Да кто ты есть, что смеешь перечить предначертанному?! – взъярилась Тея Ирис и толкнула его в грудь. – Прочь с дороги!

– Я тебе сейчас такую волю богов покажу! – пригрозил ученик магистра. – Ступай к костру, безумная, или – клянусь богами, которых ты так чтишь – уделаю тебя прямо тут, на этом песке! И не получит твой Арий Конрад бессмертия! – и помолчав миг, глядя в её испуганно округлившиеся глаза, с издёвкой добавил. – Царь Лемурии из меня выйдет самый дрянной за всю историю! Я ничего не смыслю в политике!

Решимость покинула принцессу. Что-то первобытное, неукротимое читалось во взгляде Арефы, отчего трепет охватил её, горячо стало голове, пересохло во рту и противно заныло внизу живота. И испугавшись этих странных, новых чувств, Тея Ирис быстро пошла прочь, и, таясь от взгляда Демиры, легла подле костра и укрылась кошмой.

А юноша пошёл искать своего учителя, и вскоре нашёл его. Арий Конрад не был занят ни размышлениями, ни обрядами. Он просто сидел на песке, запрокинув голову, и смотрел на далёкие и холодные, как душа его, звёзды в небе.

– Значит, завтра, в угоду своему честолюбию, ты лишишь чести невинную девушку? – спросил Арефа, становясь напротив магистра. В голосе его не предвещалось ничего хорошего.

– Именно так, – ответил Арий Конрад и, бросив короткий пронзительный взгляд на своего воспитанника, добавил, – и хотел бы я знать, кто осмелится помешать мне.

– Я, – ответил Арефа.

– Не глупи, – магистр поднялся, – ты знаешь, иного пути проникнуть в святилище, нет. Поход наш и усилия не будут напрасны.

– Я знаю, – голос юноши звенел от напряжения, – но ты не тронешь её!

– Мальчишка! – магистр оскорбительно расхохотался. – Ты воображаешь, будто сможешь остановить меня?

– Ни с места! – Арефа выхватил из ножен меч. – Клянись, что не тронешь её, или я…

– Ты грозишь мне? – в голосе Арий Конрада прозвучало безграничное удивление. – Ты безродный, обнажил меч против последнего из Ордена Сов? Когда я нашёл тебя, ты умещался на двух моих ладонях, и теперь, восемнадцать вёсен спустя, вот твоя благодарность?

– Клянись! – в исступлении прокричал Арефа и шагнул навстречу магистру.

Арий Конрад был вынужден обнажить свой чёрный меч. Но клинки не успели скреститься. Из ниоткуда, дыханием ветра меж ними оказалась Демира.

– Стойте, безумцы! – воскликнула она, хватаясь голыми руками за лезвия обоих мечей. – Остановитесь! В полушаге от храма Ормузда вы не смеете пролить кровь друг друга!

Магистр тут же совладал с собой. Вложил в ножны меч и, мягко отстранив Демиру, неспешно пошёл прочь.

– Ты не тронешь её! – прокричал Арефа, бросаясь следом, но воительница удержала его.

– Будь покоен, – сказала она, – он её не тронет.

Юноша хотел спросить, что же предпримет она, чтобы отвратить магистра от задуманного, но взгляд Демиры был наполнен такой угрюмой решительностью, что Арефа доверился ей и ничего не спросил.

С рассветом они вступили в последний день своего Великого Похода. Арефа был сосредоточен и хмур, мрачна была и Демира. Принцесса казалась равнодушной, направленная силой чужой воли, шла по песку, сосредоточенно глядя вперёд. Демира уже подмечала такой отстранённый, ушедший вглубь себя взгляд у истово служащих богам жрецов. То была заслуга Арий Конрада, он внушил царской дочке, куда идти и что делать.

Последний из Сов плохо скрывал своё нетерпение, он был так близко к цели, которую преследовал почти триста лет. Ливий держался спокойно, но охвачен был тем же возбуждением, предвкушением конца пути и обретением сокровищ.

Никто не перемолвился словом. Быстро шли вперёд, глядя в сверкающую гладь Белой Пустыни.

Жара спала. И солнце не светило так ярко, как должно. Свет его, казалось, притупился, будто медленно гаснул. Становилось всё темнее, пока покрывало серых сумерек не окутало пустыню.

– Разве уже вечер, Конрад? – осмелилась спросить Демира. – Мы прошли совсем мало.