Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках! (СИ), стр. 14

Медный котел после того, как Нико его отладил и настроил, исправно пыхтит, нагревая для нас и воду, и вот теперь сироп. Лимонно-апельсиновый уже готов и охлаждается в погребе, я загружаю в чан ягоды, сахар, немного воды, палочку корицы, пару звездочек бадьяна, и уменьшив огонь так, что он едва лижет металлическое дно, сажусь отдохнуть.

— Ну, попробуем? — предлагаю я Кото и Нинее. Специально отлила немного уже готового сиропа, чтобы сделать пробную порцию.

Кото, лезет в миску ложкой и, съев, морщится.

— Ты уверена, что это и должно быть так сладко?

— Я уверена, что кто-то пожадничал, — отвечаю я. — Кто же сироп ложками ест?

В три стакана разливаю сироп, добавляю воду из родника, лед, подтаявший в кувшине достаточно, чтобы можно было достать и отбить кусочки, и бросаю по веточке мяты.

— Вкусно, — довольно щурится Нинея.

— Ага, — кивает Кото, — такую штуку, наверное, и на стол императору подать не зазорно. Жаль, что вчера такой у тебя не было.

— Ничего, мы все исправим, — говорю я, больше себе, чем помощникам. — Мы покажем им, что такое настоящий лимонад.

Но для этого мне не хватает последнего ингредиента. Того самого, что сделает напиток по-настоящему волшебным. Газированной воды.

Источник надежд и тревог

Солнце перевалило за середину неба и, словно скатываясь с горки, приближается к горизонту. От деревьев в саду протянулись длинные тени, а мы с Нинеей и Кото все сидим на веранде и пьем лимонад. Уже третья партия сиропа, на этот раз гранатового, разлита по бутылкам, и мы наслаждаемся заслуженным отдыхом.

Я беру бокал — высокий, с резными гранями, оставшийся от прежних хозяев. Наливаю столовую ложку темно-бордового с густо-фиолетовыми искрами сиропа, добавляю родниковую воду и бросаю два кубика льда. Льдинка тут же обвивается вокруг стакана, и через мгновение поверхность покрывается узором из инея.

— Ну-ка, попробуем.

На языке взрыв вкуса. Терпко, сладко, чуть-чуть горчит… Это просто невозможно описать словами! Если и есть на свете фрукт с самым неоднозначным вкусом это гранат. Но мне все равно чуть-чуть, самую малость не хватает до того, чтобы было идеально.

— Что-то не так? — тут же спрашивает Нинея. Что за девочка, она, кажется, чувствует малейшие изменения в настроении окружающих.

— В моем мире настоящий лимонад, он с пузырьками. С газировкой.

В памяти всплывают картинки из старых фильмов: уличные торговцы, высокие конусы с сиропами, шипящие струи газировки и стаканы, наполненные игристой влагой. Вот чего мне не хватает! Это как разница между вином и шампанским. Вроде бы одно и тоже, но вот эти шипучие пузырьки дают ощущение праздника.

— Ребят, ну подумайте, может, вы слышали, что у вас где-то есть газированная вода? В конце концов, это же горы!

Для меня газированная минеральная вода неразрывно связана с горами. Но я понятия не имею, как искать ее и даже как объяснить, чего хочу.

— В ней такие маленькие пузырьки воздуха и она шипит, — меня вдруг осеняет, и я вспоминаю, как называют газировку дети, — колючая вода, — говорю я, и лицо Кото проясняется.

— Кажется, я знаю, о чем ты говоришь. Мальчишки рассказывали, что выше по склону, за фермой Тануки и виноградниками, есть расщелина, а в ней — колючая вода. Думаю, тебе стоит спросить у Гелы, она давно тут живет и исходила всю гору в поисках целебных растений.

Оставляю ребят на хозяйстве, строго-настрого наказав следить за котлом с новой порцией сиропа. Там премудрости особой нет, но я не очень доверяю старому механизму, боюсь, что огонь разгорится.

Дом Патр встречает меня знакомыми ароматами жгучего перца, чеснока и зелени. Гела, как всегда, стоит у печи, помешивая густое алое варево в огромном котле. Ее темные руки ловко управляются с ложкой, а серебристые волосы собраны в беспорядочный пучок. Выбивающий слезу аромат плывет по кухне. Перед моим мысленным взором встает ломоть свежеиспеченного хлеба, намазанный острым, пряным соусом.

— А, Люба! — Гела оборачивается, и в уголках ее глаз собираются лучики морщинок. — Как раз к чаю.

Мы усаживаемся за грубый деревянный стол, на котором Танука уже расставила глиняные кружки. Чай пахнет горными травами и чем-то еще, наверное, щепоткой тех самых специй, что сейчас бурлят в котле. А может, просто сама вода и воздух тут такие ароматные, что любой напиток становится особенно вкусным?

— Гела, — начинаю я после первого глотка, — ты не знаешь, где здесь можно найти газированную воду? Такую, с пузырьками? Кото говорит, что она есть в расщелине выше по склону.

Старуха задумчиво почесывает подбородок, оставляя на смуглой коже оранжевый след от перца.

— Газированную, — она растягивает слово. — Это которая шипит, как змея?

— Да! Именно!

— Выше по склону, действительно, есть такой источник. Вода там — пуф! — будто тысяча иголок в язык впивается. Но...

— Но? — я замираю с кружкой в руках.

— Там уже не наша земля. Владения какого-то графа, который слишком занят, чтобы посещать свои владения. Поди развлекается в Тухри или даже Гелионе, что ему до земель тут.

Танука, до этого молча сидевшая в углу, вдруг оживляется:

— Но там же виноградник Нико!

Гела качает головой:

— Нико берет землю в аренду у графа. А источник дальше в горах. Как же этого графа зовут, — Гела опять задумчиво чешет подбородок, размазывая ало-оранжевый след от перца. —  Таррико его зовут. Ну да, точно, Таррико.

В памяти всплывает вечер в замке Гатри, надменная Мчари в платье цвета граната, «мой жених — Таррико». Странно, что ж, она живет тут, а он — неизвестно где? Хотя кто этих богатых разберет, все у них не как у людей.

— Мне нужно поговорить с этим Таррико, — говорю я, хотя в груди уже поселилась какая-то неясная тревога.

— А ты попроси о помощи Нико. Как-то же он решает свои дела, может, сам граф тебе и не нужен, а все можно обсудить с управляющим, который тут, наверняка, есть.

Я отпиваю чай, пытаясь скрыть дрожь в руках. Идея, действительно, отличная, что же я так волнуюсь? Неужели из-за поцелуя? Целый день прошел, а Нико так и не объявился. И стоит только стихнуть круговороту дел, как в голове начинают стучать непрошенные мысли. И даже сад за окном шумит листвой, будто что-то шепчет мне на ухо что-то важное, что я пока не могу разобрать. Попрощавшись и, конечно, получив в гостинец несколько свежих буханок хлеба и банку аджи, иду домой.

Дорога кажется вдвое длиннее обычного. Иду медленно, переступая через корни старых яблонь, которые, словно пальцы великана, вылезают из земли. Солнце уже клонится к вершинам Рагнахорна, окрашивая небо в персиковые тона. В голове крутится одна мысль: как попросить Нико о помощи? Теперь, когда прошел уже целый день, а он так и не появился? Когда я уверена, что не понравилось ему или еще хуже, он женат. Хотя я не знаю, что уж там хуже, но первая точно не пойду! Даже ради всех минералок, газировок и лимонадов в мире.

Но пока я так думаю, пальцы касаются губ, будто пытаясь возродить воспоминание о том поцелуе. Теплая волна проходит по телу, и на миг ощущения окутывают меня, такие яркие и настоящие, что я едва могу устоять на ногах. Ах, раньше я могла просто прийти к нему с любой просьбой, а теперь? Тем более, когда он вот так взял и пропал!

Тропинка делает резкий поворот, и передо мной открывается вид на мой нектарник. Старые стены, освещенные закатом, кажутся золотыми, а стекла окон отражают небо, будто горят изнутри. Это зрелище всегда заставляло мое сердце биться чаще, но сегодня в груди что-то сжимается. Я задерживаюсь у ворот, вдыхая знакомый аромат: смесь спелых фруктов, пряных трав, старого теплого дерева и чего-то еще, чего не описать словами. Так пахнет дома.

И тут я чувствую запах… Горький, едкий, знакомый любому, кто хоть раз забывал о кастрюле на огне.

— Нет! — забегаю в дом, несусь на кухню к плите, где еще дымится медный котел.