Ночная смена (ЛП), стр. 36
Я перепроверила записанный адрес, отметила, что опоздала уже на тридцать минут, и дернула дверь.
Она была заперта.
— Есть кто-нибудь? — Я подергала простую стальную ручку туда-сюда, но дверь даже не шелохнулась в своей защищенной от дневного света раме. Я забарабанила по стеклу ладонью. — Эй! Есть кто?
Ничего. Я посмотрела на свое отражение — немного расплывчатое в том месте, где моя ладонь оставила грязный отпечаток. Хвост на затылке растрепался, под обоими глазами залегли темные круги, да и сильный запах мочи оборотней не украшал ситуацию. Не то чтобы я могла разглядеть этот запах в отражении, но я, пожалуй, начинала понимать, почему такое место — явно не для меня.
Но ведь по телефону он сказал, что поможет.
— Да ладно вам! — Я пнула нижнюю часть двери носком кроссовка.
Поскольку это принесло мне особое удовлетворение, я уже приготовилась ударить снова, как вдруг дверь медленно поползла внутрь. Я тут же поспешила выпрямиться и принять максимально невиновный вид.
— Мы боялись, что вы не придете, мисс Спенс, — произнес чувственный женский голос.
— Меня задержали на работе. Простите, — ответила я темноте перед собой.
Когда дверной проем расширился, я шагнула внутрь. Теперь я видела ту, кто держал дверь, и она была невероятно красива.
Из меня не очень хорошо получалось быть «девочкой-девочкой». Я могла притвориться ей ради одного вечера на выходных — купить правильную одежду, затянуть ремешки на правильных туфлях и включиться в игру. Но это всегда оставалось лишь игрой, правила которой я прекрасно осознавала. Фасад, который весело носить, но который со временем неизбежно начинает осыпаться. Если парень проводил со мной достаточно много времени — под чем я подразумевала, скажем, сорок восемь часов — он в итоге получал потертые джинсы, толстовки, заношенные кеды и, вероятно, один из высохших и забытых за диваном комков шерсти Минни. Даже на собственную кошку я не могла рассчитывать в вопросах создания моего обаяния.
Но женщине передо мной притворяться не приходилось. Она могла бы лечь спать накрашенной, а на следующий день проснуться с аккуратно и сексуально размазанным макияжем. Юбки, которые на мне казались бы слишком тесными или короткими, сидели на ней безупречно и дерзко, и даже если бы их подняли с пола после бурной ночи, они покрылись бы складками, которые выглядели бы ультрамодно или опережали тренды. Ее волосы смотрелись бы великолепно на любой стадии — от только что вымытых до непричесанной шевелюры после четырехдневного сна, а пряди со временем становились бы лишь более очерченными и экзотически густыми, заставляя людей в поезде (если бы она вообще снизошла до поездки в нем) набраться смелости и спросить, какими средствами для укладки она пользуется.
Ее губы были багровыми от природы, а волосы длиной до талии имели цвет глубокой, темной артериальной крови — синевато-красный оттенок, абсолютно неестественный и абсолютно несправедливый по отношению к остальным.
И пока я разглядывала ее всю, сгорая от стыда за то, в каком виде предстала сама, до меня внезапно дошло, что я уже видела ее раньше. Причем как раз в поезде. Всю ее, за исключением той части, которую она прятала за часами.
— Вы же девушка из рекламы часов, — ляпнула я.
Слабая улыбка зажгла ее губы и подчеркнула великолепные скулы.
— Вы знакомы с моим творчеством?
— Я видела его раньше. Их. Часы. — Я указала на свое собственное пустое запястье. Я не стала говорить ей, что в последнем поезде, на котором я ехала, рядом с ее лицом был нарисован огромный член. Пожалуй, в том, чтобы не быть фотомоделью, все же есть свои преимущества.
Ее улыбка натянулась, давая понять, что она привыкла к тому, что люди в ее присутствии ведут себя глупо, и я не стала исключением.
— Пожалуйста, проходите.
Она повела меня по короткому коридору, а я все еще продолжала пялиться. Наверное, это было грубо с моей стороны, но не каждый день полузнаменитость открывает тебе дверь. Я знала, что некоторые вампиры обладают способностью отводить глаза людям — возможно, здесь работал обратный эффект, из-за которого мой взгляд буквально приклеился к ней. Я мельком глянула на свой бейдж, проверяя, покажет ли он мне что-нибудь. Женщина остановилась и открыла дверь.
— Пожалуйста, присаживайтесь, — сказала она.
В этой новой комнате окон не было вовсе; очевидно, все стекла снаружи служили лишь для видимости. Большая часть интерьера была оформлена в черных и серых тонах, которые я едва могла различить при тусклом освещении. Теперь, когда мои глаза привыкли, я смогла разглядеть элегантного мужчину с седыми волосами и длинными бакенбардами. Его обратили, когда он был уже в возрасте, даже пожилым; в костюме того же цвета, что и обивка его кресла, он выглядел хрупким. Он сидел за массивным столом из темного дерева.
— Мы действительно предпочитаем ночь, мисс Спенс, — произнес он и указал на кресло напротив.
Я подошла и села.
— Простите. Работа.
— На этот раз я вас прощу. Но заставлять ждать тех, кто делает вам одолжение, не стоит.
Я кивнула и скользнула взглядом влево. Модель уселась позади него на плюшевый кожаный диван, закинув ногу на ногу; подол юбки плотно обтянул ее идеальное колено.
— Вы тот человек, с которым я говорила по телефону? — спросила я.
— Тот самый. Впрочем, не человек. Но вы и сами должны это понимать. — Его тонкие губы расплылись в понимающей улыбке, и он уставился на меня. Прямо сквозь меня. Мой бейдж тускло мерцал в жутковатых сумерках комнаты.
Я обхватила ладонью свой бейдж. Его взгляд… он был в точности как у Гая, того мальчика-вампира, которого я видела в ночь переливания крови другому пациенту.
— Пожалуйста, прекратите.
Мужчина пожал плечами, и мой бейдж погас.
— Я просто хотел посмотреть, какую защиту обеспечивает вам этот значок
— Очевидно, не давать вам залезть ко мне в голову — одна из них. — Я опустила бейдж и постаралась сохранить максимально невозмутимое выражение лица.
— Повторюсь, мисс Спенс, в данной ситуации одолжение делаем мы вам, — небрежно произнес он, глядя на меня полуприкрытыми глазами.
— Вампиры никогда ничего не делают даром.
— И тем не менее, не так давно вы спасли одну из нас. Рискнули ради нее жизнью, как вы сами сказали мне по телефону.
— Да. Но пока что это не принесло мне ничего хорошего. — Я придвинулась к самому краю кресла. Его мягкое сиденье и высокие подлокотники так и норовили поглотить меня целиком. — Так чем я могу помочь вам, чтобы вы помогли мне?
Он рассмеялся, а позади него на диване улыбнулась великолепная женщина.
— Что ж, мисс Спенс. Уверен, вы устали, да и ваша профессия требует определенной прямоты.
Он поднялся на ноги.
— Меня зовут Джеффри Уэзертон, эсквайр28. До того как стать вампиром, я был адвокатом, и остаюсь им по сей день. Можно сказать, это у меня в крови. — Его губы разошлись в широкой улыбке от собственной шутки, обнажив клыки. Покажи он их за пределами этой комнаты в любой день, кроме Хэллоуина, они бы сразу его выдали.
— Вы сказали, что говорили с ней, верно? С той девочкой? — продолжил он
— С Анной.
— До того как ее похитили — и она пообещала прийти на ваш суд?
— Да, именно так.
— В таком случае я берусь за ваше дело. — Он открыл лежащую перед ним папку — раньше я ее не замечала, черная кожа сливалась с красным деревом стола. — Мне нужна лишь ваша подпись.
Я подалась вперед и взяла бумаги, которые он мне протягивал.
— Не хотите объяснить суть, пока я читаю.
— Я предлагаю взять на себя ваше дело в обмен на ваше кровное право. Это свяжет вас и любых ваших детей вечными обязательствами передо мной и моим Троном. Ваша кровная линия станет нашими постоянными донорами на бессрочной основе.
Я с облегчением увидела, что страницы у меня в руках были обычными компьютерными распечатками, а не рукописной каллиграфией на пергаменте. От этого сделка казалась чуть менее похожей на договор с дьяволом.