Ночная смена (ЛП), стр. 35

— Почему я должна вам помогать?

— Мы сможем найти ту вампиршу, которую ты ищешь. Несомненно, она сейчас испытывает определённую долю боли.

Я кивнула. Конечно, когда она кусала мистера Гейлмана, она тоже причиняла ему определённую боль. Меня осенило: если то, что они говорят, правда, Тени контролируют всех, кто приходит и уходит.

— Когда? Сейчас? — Чем скорее я смогу спасти Анну, тем лучше. По правде говоря, я не знала, как защитить её от нового нападения или как обеспечить её питанием. Но где бы она сейчас ни была… образы со стен мистера Ноября выжглись в моём мозгу. Никто не должен оставаться там, где бы «там» ни оказалось.

— Это займёт некоторое время. Боль одного человека мало отличается от боли другого. Мы думаем, ты можешь это понять.

Я кивнула. Все в больнице хотели думать, что их случай особенный, и если ты хорошая медсестра, ты помогаешь им поддерживать эту иллюзию. Знание о том, что у кого-то в коридоре дела ещё хуже, никогда не мешало твоей собственной царапине болеть — по крайней мере, до тех пор, пока к тебе не придут и не оглушат новостью об ампутации ноги.

— Обычно мы не существа поверхности и не можем выходить на яркий свет, — продолжила Тень. Из жидкости на полу поднялись пять тёмных колонн. Оно двигалось к ним, продолжая говорить: — Поэтому наша способность взаимодействовать с внешним миром ограничена, и в последнее время на нашей карте появились несоответствия.

Я снова кивнула. Каждый пациент в больнице хочет думать, что его случай особенный, и если ты хорошая медсестра, ты поддерживаешь в них эту иллюзию. Мысль о том, что кому-то в конце коридора еще хуже, никогда не мешает болеть твоему собственному порезу от бумаги — по крайней мере, до тех пор, пока кто-нибудь не зайдет и не огреет тебя наотмашь своей ампутированной ногой.

— Мы нечасто выбираемся на поверхность и не выносим яркого света, — продолжала Тень. Из жижи на полу поднялись пять темных колонн. Существо перенесло свою массу к ним и продолжило: — Из-за этого наши возможности взаимодействия с внешним миром ограничены, а в последнее время на нашей карте появились искажения.

— И что это значит?

— Некоторые области для нас потемнели. Кто-то выкачивает боль, которая принадлежит нам по праву. — Тень указала на несколько тонких черных островков. — Без посторонней помощи мы не можем соотнести эти слепые зоны с конкретным районом наверху. И даже когда там происходит много событий, триангуляция становится слишком сложной задачей.

— Может, в тех местах люди просто счастливы? — спросила я. Я не могла вспомнить ни одного района в Округе, где такое было бы возможно, но кто знае

— Это крайне маловероятно. Счастьем мы тоже питаемся — просто оно никогда не длится так же долго, как боль.

— Великолепно. — Я поджала губы. — То есть сейчас вам не хватает информации? Откуда-то сверху? — спросила я, величественно указав рукой на каменный потолок.

— Да. Что, учитывая наши права на всю свободную энергию в пределах границ этого Округа, должно быть невозможно.

В этом жутком многоголосии я расслышала тысячу оттенков разочарования и злости.

— То есть все, кто находится внутри этих пяти зон, либо мертвы, либо…

— Заблокированы от нас, что является нарушением нашего контракта с Консорциумом. И мы не знаем, где физически находятся виновники. Мы не можем почувствовать отсутствие чего-то. — Многоголосый хор Тени сузился до одного-единственного отчетливого голоса, который почему-то звучал куда страшнее остальных. — У нас древний контракт. Нам нельзя отказывать, — прошипел он.

Мне бы очень не хотелось столкнуться с обладателем этого голоса в темном переулке.

— Но что я-то могу сделать? Я — это всего лишь я.

— Будьте уверены, у нас полно другого пушечного мяса для слежки, — вернулись остальные голоса Тени. — Однако мы поняли, что иметь прислужников, способных к самостоятельному мышлению, иногда тоже полезно.

Я фыркнула.

— У тебя есть при себе какая-то вещь, которую ты можешь носить постоянно? — Тень продолжила клубиться рядом.

Я оглядела себя. Собираясь на работу, я снимала абсолютно всё — никаких сережек или цепочек, а колец я и вовсе никогда не носила.

— Только это, — сказала я, поднимая свой бейдж, который все еще слабо светился изнутри оранжевым.

— Давай сюда.

Я сняла шнурок с шеи и осторожно протянула его, стараясь не коснуться Тени. Мой бейдж уже обладал кое-какими свойствами, которыми его наделили в таинственной ординаторской отделения Y4 перед тем, как выдать мне. Мой номер сотрудника был только на обороте, приклеенный скотчем, а моё имя было просто написано на лицевой стороне. На нём даже не было моей фотографии.

Существо захвотило бейдж, целиком поглотив его своей чернотой вместе со шнурком. Затем оно вытолкнуло его обратно с другой стороны и двинуло в мою сторону. Я перехватила его так же осторожно, как и отдавала.

— Если ты будешь носить его, мы сможем видеть твоими глазами, — сказала Тень, пока я снова надевала шнурок на шею. — Лучше всего, чтобы был контакт с кожей.

— Еще бы, — я оставила бейдж поверх своей медицинской блузы. За моей спиной лифт издал приветственный дзинь, открывая двери.

— Никогда не снимай его, — продолжала Тень.

— Ладно. — Свет из лифта очертил Тень, превратив ее в подобие солнечного затмения. Она растеклась по земле, подняв на полу миниатюрное цунами.

Мне не терпелось убраться отсюда, к тому же я вспомнила о встрече с адвокатом, на которую теперь безнадежно опаздывала. Просто пережить сегодняшний день было мало — ведь через три дня меня ждал трибунал.

— Как вы дадите мне знать, когда найдете ее?

— Когда узнаем мы, узнаешь и ты.

Тень исчезла, поэтому я обратилась прямо к полу:

— И когда мне начинать поиски?

— Сейчас, — донесся в ответ едва различимый отголосок, словно корка далекого, застарелого страха.

Я покачала головой.

— Я имела в виду не… — начала было я, но закрыла рот. Какая разница.

Я поплелась обратно к лифту, наблюдая, как от моих шагов по узорам на полу разбегаются волны. Могла ли я отсюда как-то управлять чужой болью во внешнем мире? Надеюсь, что нет. Сделав три размашистых шага, я заскочила в лифт — и еще никогда в жизни я так не радовалась запаху волчьей мочи. Когда двери начали закрываться, мне в голову пришел еще один вопрос, который я просто обязана была задать.

— Эй! — крикнула я, прижав ладонь к одной из створок, чтобы удержать ее. В этот раз датчик сработал. — Почему вы не стерли память Шону до конца? Той ночью в педиатрии, когда был дракон?

— И упустить шанс подпитываться всем его восхитительным страхом? — спросил в ответ голос Теней.

Самого существа снаружи уже не было видно, но я отчетливо слышала его преломленное и отраженное веселье, резонирующее из тех осколков человеческих душ, которыми они сейчас владели. С содроганием я отступила назад и позволила дверям закрыться прямо передо мной.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Лифт поднимался положенные сорок секунд, а затем выпустил меня в соединенный с ним коридор. Я быстро пошла вперед по коридору, поднялась по лестнице и наконец добралась до комнаты с окнами. Рассвет, пусть даже мутный и затянутый тучами, еще никогда не казался мне таким прекрасным. Но солнечный свет… черт. Я глянула на часы и побежала к машине.

Движение в верхней части города было неинтенсивным. Люди из верхней части города ездили на работу в центр на машинах, поездах или их подвозили водители. Люди из центра города ездили в верхнюю часть города не так часто, разве что для мытья чужой посуды или стрижки газонов — но сейчас, зимой, стрижки газонов стало меньше.

Я остановилась по адресу, который дал мне адвокат — это был небольшой бизнес-парк, где все окна зданий были затянуты плотной зеркальной тонировкой. Я припарковалась неподалеку от перегородившего проезд «Ягуара» и из принципа всерьез подумала о том, чтобы поцарапать его ключом, после чего направилась к таким же тонированным стеклянным дверям.