Записки из дома на песке, стр. 24
— Абсолютно. — Голос Стеллы вдруг стал похож на легкое дуновение ветра.
— А у него есть какое-то особое значение? — Йонас рассматривал оранжевое летнее платье до колен с открытой спиной.
Стелла не ответила.
17. Груши, фасоль и бекон
— Ни слова! Только ветер и шум волн, — объявила Стелла, когда они вышли из беседки.
Жеральдо тщательно обернул картину пупырчатой пленкой, и Йонас, который теперь ее нес, с трудом сдерживал желание полопать маленькие полиэтиленовые пузырьки.
Стелла выбрала путь по узкой, постоянно меняющейся границе между морем и сушей, где песок ненадолго становился тверже морского ила.
Мелкие водяные брызги покрывали их обоих, проникая в легкие. Соль, ветер, шум волн… Море всегда воздействовало на все органы чувств.
Порывы ветра безостановочно врезались в крупный холст, словно путали его с парусом, заставляя Йонаса то и дело менять положение.
На двери «Краба» их ждал конверт, приклеенный коричневой упаковочной лентой. В левом верхнем углу отправителем значилась местная администрация. Кто-то написал на нем красным маркером: «Очень, очень срочно!» Видимо, у них не было специальной печати для настолько срочных случаев.
Стелла оторвала конверт и протянула его Йонасу, хотя у того руки были заняты картиной.
— Пожалуйста, положите его к остальным.
Затем она открыла дверь.
— А где?..
— На барной стойке, в самом левом углу.
Там стояла большая банка из-под соленых огурцов, доверху забитая конвертами. Крышка оказалась закрыта на удивление плотно.
— Вы даже не хотите узнать, что там написано?
— Что я обязана покинуть свой дом через три дня.
— Но тогда нам нужно собирать вещи!
— Закрутите крышку покрепче, осторожно прислоните картину к большому книжному стеллажу, а потом помогите мне с готовкой. Пусть администрация пишет, что хочет. Здесь еще живет Стелла Дор! Йонас, лук порежете вы, а то у меня от слез потечет макияж.
Никогда прежде они со Стеллой не готовили вместе.
— А что мы будем делать?
— Это блюдо вы точно никогда не забудете. Ничто так не помогает снова обрести почву под ногами. Картина все-таки немного… выбила меня из колеи. Но сейчас мы все исправим! Чтобы потом вместе продолжить вытаскивать из моей библиотеки новые листочки. Еще столько всего нужно рассказать!
После лука Стелла вручила молодому человеку пару груш — маленьких и твердых как камень.
— Это на десерт?
Стелла рассмеялась, и причину Йонас понял лишь некоторое время спустя, увидев наполненную тарелку.
В ней лежали груши, фасоль и бекон.
Но как бы Йонас ни комбинировал эти три ингредиента, ему не нравилось.
— Вкусно, правда? Максимально просто, но в то же время изысканно.
Йонас кивнул. Груши впитали дымный привкус бекона. Интересно, будет очень невежливо полить все это кетчупом? Большим количеством кетчупа? Таким, чтобы он полностью скрыл и груши, и фасоль, и бекон?
— Вот, возьмите еще. Вам пойдет на пользу. — С помощью большой ложки Стелла наполнила тарелку Йонаса до краев.
Столько кетчупа в доме определенно не хранится. Тем не менее Йонас огляделся в поисках спасения из ситуации.
Но его внимание привлекло нечто другое.
— Можно задать вам вопрос?
— Вы же и так задаете их с тех пор, как пришли.
— Он может показаться слишком личным.
— Вы мой биограф, для вас ничто не может быть слишком личным. Хорошая автобиография ничего не боится! К тому же сейчас у меня в желудке груши, фасоль и бекон, так что меня уже ничем не проймешь.
— У вас в доме нет ни одной фотографии ваших детей?
Стелла покачала головой.
— Есть. Они повсюду.
Йонас еще раз внимательно огляделся. Что он упустил?
— Вам наверняка знакомо ощущение, когда смотришь прямо на солнце, а потом закрываешь глаза.
— Остается такое… эхо за веками.
Стелла кивнула.
— Так же у меня и с моими детьми. Они запечатлелись на моей сетчатке. Мне не нужны фотографии, их образы все время со мной.
Йонас замялся.
— Но разве вы не скучаете по дочери? Вы ведь могли бы видеть ее вживую.
— Марлен выбрала отца, а не меня. Мне остается только принять ее решение. Это нелегко, весьма нелегко, но я должна быть здесь и заботиться о Густафе… Вы совсем не едите, вам что, не нравится?
— Нет, очень нравится, я просто не хотел проявлять неуважение и жевать во время разговора на такую тему…
— Горе хорошо сочетается с беконом и грушами! Так оно легче переваривается. Поэтому не стесняйтесь. — Стелла добавила на его тарелку еще еды.
Получившаяся порция показалась Йонасу непреодолимой горной вершиной.
В этот момент в дверь постучали. Йонас не смог бы объяснить, по каким признакам это понял, но стук был предвкушающим, взволнованным. А с учетом рокового любовного треугольника из груш, фасоли и бекона в его тарелке, прозвучал он в самый подходящий момент.
— Открыто! — крикнула Стелла, не теряя элегантности даже при такой громкости.
В комнату вошла сияющая Несса.
— Здравствуйте, фрау Дор. Простите за беспокойство. Могу я минутку поговорить с Йонасом?
— Мы как раз едим, дорогая. Может, присоединитесь?
«Скажи нет, — подумал Йонас. — Пожалуйста, скажи нет».
— Это очень любезно с вашей стороны. Но нет, спасибо. Я правда не отниму у вас много времени.
«Я твой должник!»
— Оно и в холодном виде будет вкусным, — откликнулась Стелла. — Ну, ступайте уже, Йонас, не буду же я мешать вам общаться с юной леди тет-а-тет.
— Никакой это не тет-а-тет! — Чем бы это ни было на самом деле.
— Идите, идите!
Йонасу нравилось, что они со Стеллой успели сблизиться. Даже если это привело к грушам, фасоли и бекону.
Когда он вышел на улицу, Несса закрыла за ними входную дверь.
— Что у тебя такого срочного?
— Давай отойдем еще на три шага. Так будет лучше, поверь мне.
— О-о-окей. Ты очень загадочно себя ведешь.
— Одна из моих лучших черт. — Пусть Несса и старалась казаться невозмутимой, Йонас заметил, что она еле сдерживается, чтобы не выложить все начистоту прямо здесь и сейчас.
От «Краба» их отделяло уже добрых двадцать метров, когда Несса наконец остановилась и схватила Йонаса за плечи.
— Он со мной связался! И хочет поговорить с тобой!
— Что? Кто?
— Бывший муж Стеллы! С ума сойти, правда? Это же просто супер для твоей книги! Я отвезу тебя к нему завтра утром. Уже взяла отгул.
— Быстро же ты за меня все распланировала. Если бы ты не спасла меня от грушевой казни, я бы точно разозлился.
— От… чего? Прости, я иногда слишком увлекаюсь и делаю три шага за раз.
— Ничего страшного, ты же хочешь мне помочь. И…
— …ты хочешь, чтобы я тебе помогла? — Она смотрела на него как котенок, выпрашивающий миску корма.
— И это мило с твоей стороны, вот что я хотел сказать. Но да, еще я хотел бы, чтобы ты мне помогла. Ты…
— …потрясная?
Йонас рассмеялся. Несса тоже.
Общий смех над тем, что витало в воздухе.
Один из самых прекрасных видов смеха.
18. Марлен
Они находились в гримерной Марлен на съемочной площадке фильма «Высокие ели». Кинозвезда открыла пластиковую коробку и протянула ее Стелле вместе с вилкой.
— Ешь, малышка. Тебе станет лучше.
— Аппетита нет. — Стелла одернула края своего облегающего костюма дочери лесника.
— Я тебя об этом не спрашивала. Ты должна поесть. Просто поверь древнему ископаемому вроде меня.
— Не хочу опять туда идти!
— Тогда не ходи.
— Я все перепробовала.
— Знаю, знаю. — Марлен сунула контейнер с едой Стелле под нос, но та не отреагировала.
— Я делала вид, что у меня нет настроения или что мне скучно, приходила неопрятной — настолько, что самой было от себя противно. Я отменяла встречи или просто не появлялась. Но он не унимается. И вот уже скоро мне снова придется… Дитрих ужасно ненасытный. Нужно положить этому конец. Но у меня не получается.