Записки из дома на песке, стр. 25
— И не получится без груш, фасоли и бекона. Я принимаю важные решения только после хорошей порции этого блюда. — Марлен сунула Стелле в руки контейнер и вилку и села перед зеркалом, сосредоточив внимание на прическе.
— Грязный мерзавец!
— Это факт.
— Я покончу с этим. Иначе это никогда не прекратится.
— Не покончишь. Никто никогда не покончит.
— Правда?
— Если ты сейчас же не поешь, я сама запихну тебе еду в рот!
Стелла оглянулась на дверь. Ей хотелось уйти и все бросить, но такое желание возникало у нее не впервые. И в итоге каждый раз ее покидала смелость.
Она заставила себя взяться за вилку, поскольку, если разозлить Марлен, это могло плохо кончиться. На съемочной площадке она для всех была как мать и умела проявлять строгий характер, если что-то шло не по ее представлениям.
Блюдо Стелле не понравилось. Груши, фасоль и бекон — кто вообще придумал такое сочетание?
— Ясно одно — ты больше не получишь крупных ролей, — вновь заговорила Марлен, пока подводила глаза. — Мелкие — возможно, средние, наверное, тоже, но Дитрих позаботится о том, чтобы тебе никогда не досталась главная роль. Если задеть гордость такого человека, как он, в его голове не останется места ни для чего, кроме мыслей о мести. От Дитриха Квасте не уходят, Дитрих Квасте сам избавляется от женщин, когда они ему надоедают.
Стелла продолжала есть, постепенно привыкая ко вкусу.
— А ведь ты достойна больших ролей, малышка. Ты отлично играешь, просто отлично. Но никому не говори, что я так сказала. Я буду все отрицать!
Стелла посмотрела на дверь.
— Я никогда не стану настоящей звездой…
— Они все держатся вместе, говорю тебе. Вся эта шайка. Ворон ворону глаз не выклюет. Ты не подашь мне венок из альпийских фиалок?
Прежде чем выполнить просьбу Марлен, Стелла быстро отправила в рот еще фасоли.
Кто-то постучал в дверь. И тут же, не дожидаясь ответа, открыл ее — в раздевалку заглянул Дитрих Квасте.
— Стелла, зайди ко мне, пожалуйста. Я уже давно тебя жду. Это очень важно.
— Сначала мне надо доесть.
— Нет, не надо. Иди сюда немедленно! Что это за выходки?
Стелла снова наколола на вилку фасоль.
— Когда я ем, я глух и нем!
— Тебе это с рук не сойдет, клянусь! — Он вышел из раздевалки и хлопнул дверью.
У Стеллы бешено забилось сердце, но она продолжила медленно есть.
— Ты в порядке? — спросила Марлен.
— Нет, я в ярости. Но чувствую себя сильной.
— Это благодаря еде. Будь у войск Цезаря груши, фасоль и бекон, они бы завоевали весь мир.
Стелла опустошила весь контейнер и вернула его Марлен вместе с вилкой.
— Спасибо, именно это мне и было нужно.
— И что теперь?
— Пойду к Дитриху.
— Закрой глаза и думай об Англии.
Стелла кивнула. А затем отправилась в кабинет Дитриха Квасте и вошла без стука.
— Быстро раздевайся, — бросил тот, когда она закрыла за собой дверь. — И наклонись над диваном. У меня мало времени.
Но Стелла не разделась.
— Все кончено.
— Что? — Квасте тем временем расстегивал ширинку.
— Все кончено.
— Это не тебе решать, паршивка! Я создал тебя, и я же могу тебя уничтожить — одним щелчком пальцев. Так что раздевайся и раздвигай ноги. — Он стянул штаны.
— Все кончено, герр Квасте. И вы ничего не сможете с этим поделать. Что бы это ни значило для моей карьеры.
— Да что, черт возьми, на тебя нашло?!
Стелла не ожидала такого вопроса. Но когда ей в голову пришел подходящий ответ, она громко рассмеялась, что только еще больше разозлило Дитриха Квасте.
— Груши, фасоль и бекон!
19. Густаф
Йонас обожал утренние сумерки, когда мир еще спал и можно было бродить в тишине, словно по пустой съемочной площадке.
На автобусной остановке он положил упаковку жареного миндаля на пластиковое сиденье слева — во всем должно быть разнообразие. Особенно для Бентье, у которой, казалось, каждый день протекал одинаково.
С легкой тоской Йонас посмотрел на дорожку через дюны, ведущую к «Крабу» и окутанную бледно-желтым светом уличного фонаря. К его удивлению, Стелла не возражала, чтобы он сегодня уехал с Нессой, вместо того чтобы разбирать записки — так как Стелла думала, что им движут амурные дела, как она выразилась. «Хватай ее, тигр», — подмигнула она ему напоследок, когда он выходил из «Краба».
Автомобильный гудок вырвал Йонаса из раздумий. Несса опустила боковое стекло.
— Все на борт!
Сидеть снова так близко к Нессе было одновременно и волнующе, и тревожно. Йонас боялся сделать что-то неловкое или, наоборот, чего-то не сделать. Для начала он позволил себе взглянуть на нее и улыбнуться.
— Кстати, я тебя уже благодарил? За твою помощь?
— Вроде бы нет, но это и не обязательно. Я делаю это с удовольствием.
— Если кто-то что-то делает с удовольствием, за это все равно стоит говорить «спасибо». Но я очень рад, что тебе все нравится. Значит, мой подарок можно даже не вытаскивать из рюкзака.
— Ты приготовил подарок?! Для меня?
— Ну, да, но теперь могу на нем сэкономить. Так что спасибо тебе!
— Я тут неожиданно поняла, как мне обидно, что ты благодаришь меня только сейчас. Это действительно больно. Вот здесь! — Несса постучала пальцем по бедру. — И здесь. — Она указала на свою грудь. Потом подняла мизинец. — И еще вот здесь.
— И вон там наверняка тоже. — Йонас с улыбкой указал на ее лоб.
— Это точно говорит человек, который хочет, чтобы его сегодня отвезли к Филиппу Дору?
Йонас расстегнул молнию рюкзака.
— Это, во всяком случае, говорит человек, который заказал для тебя оригинальную шляпу Индианы Джонса. Коричневую федору. Шляпа самого известного археолога в мире для будущего археолога. Должна отлично сесть на твою упрямую голову. Можно?..
Несса кивнула, и он надел на нее шляпу.
Она оказалась великовата.
Взглянув в зеркало заднего вида, Несса проверила, как сидит обновка.
— Честное слово, это ужасно мило с твоей стороны. Подарил мне шляпу, в которой я выгляжу совершенно по-идиотски. Ты настоящее сокровище.
— Я… ну… я могу ее поменять, если хочешь.
Несса расхохоталась.
— Нет, мне и так очень нравится. — Она подняла поля чуть выше и снова посмотрелась в зеркало. — Выглядит довольно дерзко.
— Прямо-таки авантюрно.
— А ты, получается, вовсе не тот угрюмый, нелюдимый ворчун, за которого я тебя всегда принимала.
— Это только мой рабочий образ. По выходным я святой.
— Ой, надеюсь, что все-таки нет! — рассмеялась Несса.
— Но если я пошел в отца, то с годами определенно стану еще более ворчливым. — Он снова посмотрел на нее. — Кстати, а что насчет твоих родителей? Ты никогда о них не рассказывала.
Несса так крепко сжала руль, что костяшки ее пальцев побелели. На лице не осталось и следа улыбки.
— Не обо всем стоит рассказывать. Некоторые темы начинают кровоточить, стоит о них заговорить.
— Как раны? — Йонас искал в чертах ее лица ответ, который прояснил бы больше, чем слова.
— Смотри на дорогу, Йонас!
— Разве обычно так говорят не тому, кто сидит за рулем?
— Ну так в этой машине обычные люди не ездят! — На ее лице мелькнула легкая улыбка.
Манера Нессы водить автомобиль чем-то напоминала ход ее мыслей. Многочисленные рывки то в одну, то в другую сторону неприятно отзывались у Йонаса в животе, хотя он старался не подавать виду. Но на одном из особенно резких поворотов все же не удержался и вцепился в ручку двери.
— А зачем ты вообще этим занимаешься? — спросила Несса через некоторое время.
— Что ты имеешь в виду? — Йонас отпустил ручку.
— Автобиографии.
— А, это… Чтобы зарабатывать деньги.
— Но если ты так хорошо пишешь, что можешь составлять автобиографии для других, почему бы не изложить на бумаге свои собственные истории? Или собственную жизнь?