Записки из дома на песке, стр. 18

Андреас представил жену на больничной койке, застеленной белоснежными простынями, с букетом разноцветных тюльпанов и нетронутой упаковкой дорогих ореховых конфет на тумбочке. Он увидел ее лицо, на котором она старалась изобразить улыбку, но глаза уже не могли улыбаться.

Андреас еще раз тяжело вздохнул.

— Это принесет тебе счастье. Даже если будет больно, — прошептал он в тишину.

На дисплее смартфона высветилось СМС от Йонаса.

Андреас сразу же набрал ответ:

Я тоже тебя люблю, сынок! И всегда старался любить тебя за двоих.

Когда у него задрожала рука, он положил телефон на комод в прихожей.

Рядом с фотографией матери Йонаса.

12. На север

— Ты никуда не пойдешь, черт возьми! Ты останешься здесь! И прочитаешь, что тебе написала мама!

Отец Йонаса редко кричал и никогда не делал этого из злости. Злость всегда побуждала его говорить тише. Если он кричал, то только от беспомощности.

— Нет, папа. Мне нужно идти.

Они провели вместе прекрасное утро. Йонас помогал отцу с покупками на оптовом рынке. Ему всегда нравилось это делать; огромный зал со всевозможными овощами, фруктами, мясом и рыбой казался ему отдельным миром со своими законами и сплоченным сообществом. Затем они спокойно разложили товары по кладовым небольшого ресторана.

А теперь ему пора отправляться на север, чтобы познакомиться со Стеллой Дор.

— Сначала мы разберемся с этим! Твоя мама так хотела!

— Не сейчас. Когда я вернусь. Сейчас я не могу, папа. Мне нужно полностью сосредоточиться на писательстве. Мне действительно очень жаль.

— Значит, эта писанина для тебя важнее собственной матери! Это же просто бред! Ты никогда не сможешь прилично на этом зарабатывать, поверь мне.

Йонасу потребовалось немало сил, чтобы сохранить спокойствие.

— Мы уже это обсуждали. Мне выпал шанс. Если ничего не получится, я буду помогать здесь. Но этот единственный шанс я заслужил.

— Нет, если ты сейчас уедешь! Я тебе запрещаю!

— Ты больше не вправе мне ничего запрещать, пап.

— Да как ты можешь так меня разочаровывать! Хорошо, что твоей матери не довелось увидеть, каким человеком ты стал! Мне стыдно за тебя!

Йонас быстро ушел из ресторана, потому что не хотел плакать перед отцом.

13. Тарт Татен

Сближение планет почти невозможно заметить невооруженным глазом. Но в какой-то момент они начинают сиять вместе на ночном небе.

Иногда так же происходит и с людьми.

Как с этими двумя в «Крабе», которые только что закончили писать очередную главу. Стол был усыпан листочками и заметками, а жизнь Стеллы Дор заполняла страницу за страницей.

Но к пляжному павильону уже летели две кометы под именами Бритта и Имке.

У тандема Йонаса утром спустило колесо, и он не успевал его починить, поэтому отправился пешком. Хозяйки пансиона предложили забрать его во второй половине дня и тут же сами приняли свое предложение.

А сейчас, энергично постучав в дверь и не дожидаясь ответа, сестры так же сами пригласили себя войти.

Йонас не разбирался в женских прическах, но почти со стопроцентной уверенностью мог сказать, что у Бритты раньше не было столько локонов, а волосы Имке стали светлее. А оделись они в… Йонасу не хватало слов. Что это — тюль, шифон или органза? Так или иначе, такое, возможно, носят на красной ковровой дорожке в Голливуде, но уж точно не в пляжных павильонах.

Бритта держала в руках серебряное блюдо для торта, причем с таким видом, будто она одна из трех волхвов и преподносит дар Спасителю.

— Испекли специально для вас, фрау Дор. Даже на нормандском масле!

— В интервью журналу «Штерн» вы как-то рассказывали, как сильно любите тарт Татен с тех пор, как снимались в Париже в фильме «Девушка и инспектор», — поддержала сестру Имке.

Стелла щелкнула языком и, явно забавляясь, посмотрела сначала на одну гостью, потом на другую.

— Я так сказала? Правда? Не помню такого. — Она поднялась и великодушно протянула обеим руку. Йонас видел, что она в равной степени раздражена и польщена этим фанатским налетом.

— А поскольку есть пирог всухомятку — это не дело, и вы любите шампанское… — Имке протянула Стелле бутылку, которую до этого прятала за спиной.

— Неужели? Вы знаете обо мне гораздо больше, чем я сама. Может быть, вам стоит написать мою автобиографию?

Бритта и Имке рассмеялись. Прозвучало это как радостное кудахтанье после успешной кладки яиц.

— С удовольствием поможем, чем сможем!

Стелла Дор устремила взгляд на Йонаса, который как раз захлопнул ноутбук.

— Слышите? Повезло вам с хозяйками пансиона.

— Это ваша любимая марка! — Имке сияла, снимая проволоку с пробки жидкого подношения. — Та, с цветочками. Недешевая, но это, наверное, отражается на вкусе.

Бритта, ковыляя на каблуках, направилась к бывшей барной стойке.

— Я сейчас разрежу тарт — свежий он всегда вкуснее. Я же видела, с каким восторгом вы смотрели на этот шедевр — как тогда Гёц Георге в фильме «Три высоких ели»! Это кухня, да? Я уже сориентировалась.

— Да, это кухня, и да, это был Гёц, но мне всегда казалось, что он смотрел на меня с гораздо большим восторгом, чем я на него. И не без причины.

— Вы обязательно должны рассказать нам об этом во всех подробностях! — заявила Имке и откупорила бутылку шампанского. — Ой, как громко хлопнуло. Как раз в духе Гёца Георге!

— Имке, ну пожалуйста! — Бритта прикрыла рот рукой. — Что же теперь фрау Дор о нас подумает?

— Что вы обе — крайне непристойные маленькие развратницы.

Повисла неловкая тишина.

Затем Стелла Дор так расхохоталась, что у нее даже выступили слезы.

— Это всего лишь безобидная шутка, дамы. Как хорошо, что вы понимаете юмор.

— Да, понимаем, — откликнулась Бритта, которая чуть не уронила свой тарт Татен.

— Если кто и понимает юмор, то это мы. — Имке дрожащими руками достала из шкафа бокалы для шампанского и наполнила их.

Стелла шелковым платочком вытерла слезы со щек.

— Шампанское вообще не сочетается с этим пирогом, но сегодня давайте не будем придираться. — Она подняла бокал. — À notre santé! [15]

А потом залпом выпила свое шампанское и протянула бокал Бритте, чтобы та снова его наполнила. Сама Бритта не сделала еще даже глотка.

Затем они начали есть тарт, который, по мнению Йонаса, получился просто отменным. Стелла Дор милостиво охарактеризовала его как «вполне съедобный». Большую часть времени разговаривали сестры, выдавая один комплимент за другим. Стелла Дор принимала их с мягкой улыбкой, не забывая периодически наполнять свой бокал.

— Дно бокала с шампанским никогда не должно оставаться сухим! В Версале это каралось смертной казнью.

Бритта не решилась выпить второй бокал шампанского, потому что иначе бутылка слишком быстро опустела бы из-за того, как быстро пила Стелла Дор.

— Как у вас дела с автобиографией? Герр Энгельбаум так мало рассказывает. — Она съела еще один кусочек тарта, стараясь слегка отгибать мизинец.

— Ах, неужели?

— Нет, вообще-то нет.

Стелла Дор улыбнулась Йонасу.

— Большое спасибо, что заехали за Йонасом, дамы. — Она встала и развернулась к ним спиной.

— Еще один вопрос. — Имке поднялась. — Потому что у нас с Бриттой разные мнения по этому поводу.

Стелла Дор снова повернулась к ним.

— Вы меня заинтриговали…

— Вы часто встречаетесь с Барбарой Шнайдер? Она ведь живет прямо у большого приливно-отливного шлюза в…

— Не знаю такую. Никогда о ней не слышала.

— Но вы же вместе снимались в фильме «Девушки с последней парты»!