Записки из дома на песке, стр. 17

Соответствующая «записка» оказалась не подстаканником из-под итальянского пива, подсунутым под шатающуюся ножку стола, как предполагала Стелла, и не обратной стороной написанного от руки рецепта соуса «Аррабиата» в высоком стеклянном контейнере для спагетти. Она притаилась в венецианской маске из папье-маше.

Вскоре после того, как Йонас покинул «Краба», во входную дверь постучали. Стелла, закрыв глаза, как раз поглаживала кончиками пальцев записки в своей библиотеке. Столько накопленных воспоминаний, столько всего, что никогда не будет забыто, несмотря на мимолетность моментов.

— Заходи, Пауль. Но собаку оставь снаружи.

Ей было слышно, как он привязывает пса и как виляющий хвост Хорошего Мальчика стучит по деревянной обшивке, пока тот восторженно облизывает лицо Пауля. Когда Хороший Мальчик вилял хвостом, виляла вся собака. Стелла не могла не улыбнуться.

Дверь осторожно приоткрылась.

— Он опять извалялся в песке и теперь выглядит как котлетка в панировке.

— Прости, что я сегодня утром…

— Не нужно извиняться. — Он махнул рукой. — У меня же полно времени.

Пауль улыбнулся, хотя в этот момент — как и в любой другой — прекрасно осознавал, что это не так. Что в море становится все меньше рыбы, а в его жизни — все меньше дней.

— Хочешь кофе? Алкогольный?

— Нет, я не собирался отнимать у вас много времени, фрау Дор. Просто хотел сказать, что обо всем позаботился. Насчет «Краба».

— Что ты имеешь в виду? — Стелла поставила пустую хрустальную вазу в раковину и наполнила ее водой.

Пауль вытащил из кармана брюк скомканную бумажку, на которой все записал.

— Я составил письмо городской администрации, то есть жалобу, в которой указал, что ваш дом стоит как скала, дерево в отличном состоянии, и я лично за это ручаюсь. В том числе и в финансовом плане, что тоже могу гарантировать! — Пауль настолько переволновался, что ходил взад-вперед, словно в танце.

— Ах, Пауль. — Стелла вытерла руки и подошла к нему. — Это очень мило с твоей стороны, правда, от этого ничего не изменится.

— Но я…

— Они же знают, что древесина в порядке. Просто хотят, чтобы я уехала, вот и все.

— Я все улажу. Обязательно. Вам не придется уезжать, фрау Дор!

— Некоторые вещи нельзя ни починить, ни залатать. Даже с помощью всех ваших замечательных инструментов. Иногда остается лишь принять, что что-то разрушено и уже никогда не восстановится.

Она мягко улыбнулась. Стелла процитировала строки из своего фильма «Дева молится». Очень серьезное произведение, которое, к сожалению, видели лишь немногие, а понравилось оно еще меньшему числу людей. С такими сложными монологами, что ей потребовалось много времени, чтобы научиться произносить их более или менее бегло. Стелла никогда не думала, что фразы из этого фильма когда-нибудь покажутся ей настолько правдивыми.

— «Дева молится», — произнес Пауль.

Улыбка Стеллы стала еще шире.

— Сейчас скорее «почтенная матрона».

— Позвольте пригласить вас на танец, фрау Дор?

Стелла глубоко вдохнула.

— Не сегодня. — Она сжала его руку. — Думаю, Хороший Мальчик уже по тебе соскучился. Он ведь не любит оставаться один.

Пауль сжал губы.

— До завтра?

— Каждый день до завтра.

11. Слова у моря

На обратном пути Йонас снова проезжал мимо автобусной остановки. Он не собирался останавливаться. Но вдруг заметил что-то на левом из трех красных пластиковых сидений.

Открытка, прижатая камнем.

Йонас затормозил так резко, что чуть не упал с тандема. Поспешно прислонив велосипед к одинокому фонарному столбу, он поднял камень и взглянул на то, что тот защищал от порывов ветра.

На открытке была изображена картина с пирсом и беседкой.

Йонас узнал этот закат. Закат № 5. Ему показалось, словно он снова встретил старого друга. Перевернув открытку, он увидел ровный почерк, буквы были похожи на виноградные лозы и словно лежали на линиях, которых на самом деле не было.

Йонас долго смотрел на эти слова. Когда он прочитал их во второй раз, ему показалось, что они принадлежат кому-то другому, а не Бентье. А в третий раз — что они звучат из уст его отца.

Йонас слышал собственное тяжелое дыхание.

Пора позвонить.

Но не здесь.

Нужно место, которое согреет его, как мягкое одеяло. Йонас направился к пирсу, но не зашел на него, а свернул к пляжу.

Он нуждался в шуме прибоя, в том приятном журчании, когда вода впитывается в песок, и в последующей тишине. Родители с самого детства брали Йонаса с собой к морю, с ним были связаны самые прекрасные часы в его жизни. Шум волн олицетворял беззаботность и счастье.

Древняя магия всегда действовала.

Тем не менее он быстро вытащил мобильный из кармана куртки, пока не передумал. Отец долго не брал трубку — вероятно, как всегда, в панике искал телефон и успел ответить буквально на последнем гудке, прежде чем включилась голосовая почта. Вот почему, здороваясь, он все еще тяжело дышал.

— Как здорово, что ты позвонил!

— Где он на этот раз затерялся?

— Провалился в щель между диванными подушками. Послушай, прежде чем ты что-то скажешь: прости, что это произошло.

Йонас кивнул, и папа «услышал» этот кивок. Он знал, как реагирует его сын, когда речь заходит о чувствах.

Молчанием.

Йонас боялся, что замок, запиравший его сердце, будет понемногу приоткрываться с каждым словом, в котором он выразит свои переживания. Поэтому он защищал его Тишиной.

Но сердца не желали оставаться запертыми. Это мешало им биться в полную силу.

— Я могу понять, почему ты… — Отец замолчал. — Нет, я не могу этого понять. Я пытался, но у меня не получается.

Йонас опять кивнул.

— Знаю, тебе не нравится, что я тебя уговариваю. Но…

Йонас ждал. Пусть папа скажет то, что хочет. Тогда Йонас сможет ответить. И больше не понадобятся никакие СМС.

— Это было так важно для мамы! — начал отец. — Это было для нее важнее всего, когда она узнала, что ей осталось не так много времени. И что она не увидит, как ты растешь…

Йонас повесил трубку.

Морское одеяло оказалось недостаточно плотным. Словно в трансе он пошел к темной воде, а волны шли ему навстречу. Показывали свои белые зубы и кусали песок у его ног.

Там, где море и суша встречались и боролись друг с другом за каждый сантиметр, Йонас встал на колени и опустил руки в воду.

Холод вернул его в настоящее. Туда, где он хотел быть.

Море было настолько холодным, что боль не становилась терпимее, а только усиливалась. Тем не менее Йонас держал ладони под водой, пока это не стало невыносимым.

Затем он вытащил их и потянулся за телефоном.

Пальцы настолько замерзли, что ему с трудом удалось набрать сообщение отцу.

Прости меня, пап. Я очень тебя люблю!

Он откинулся на спину в песок и устремил взгляд к звездам.

Но азбука Морзе сверкающих небесных светил не дала ему ответа.

Андреас Энгельбаум посмотрел на свой мобильный.

«Вызов завершен».

Тем не менее он продолжил говорить, крепко сжимая телефон в руке.

— Мне было так тяжело в течение стольких лет ничего не рассказывать тебе о письме. Хоть я и знал, как сильно ты искал ответы, как сильно нуждался в этой весточке от нее. Мне казалось, будто я лишаю растение удобрений, понимаешь? Но я ей обещал. Перед… то есть незадолго до… Я просто не смог заставить себя не выполнить ее последнюю просьбу слово в слово. Как будто тем самым я… сам не знаю… запятнал бы ее образ, огорчил бы ее. Я просто не смог. Это был такой тяжкий груз, ты даже не представляешь! Всякий раз, когда я видел тебя перед вашей фотографией в прихожей, на которой мама держит тебя на руках, так нежно и бережно… А ты молча стоишь перед ней с миллионом вопросов в глазах… — Андреас посмотрел на экран, который уже давно погас. — Пожалуйста, прочти то, что она тебе написала, тебе нужно это прочитать. Ради души, что бы это ни значило, твоей, моей и маминой. Это ее подарок тебе. У нее тогда почти не осталось сил, но ей необходимо было написать это письмо… И оно не единственное, что она тебе оставила. Вот что я хотел тебе сказать.