Я вернулся. Дилогия (СИ), стр. 78

Потом были «Берёзы» и «Там за туманами», после которой слезы навернулись и у дяди Миши. Он тоже срочку служил, как и отец на Балтике, только на дизельной подводной лодке. Точно не помню, но он рассказывал или ещё расскажет, как они ударились об скалу под водой и потом боролись за живучесть подводной лодки. В том отсеке, где образовалась пробоина, ребята задраили люки. Сами погибли, но лодку спасли.

Последней моей песней дуэтом с мамулей мы исполнили «Коня» а‑капелла на два голоса. Сказать, что Храбровы были удивлены, то ничего не сказать.

Слово удивлены надо было заменить на какой‑то более яркий синоним. Особенно после того, как они узнали, что по двум билетам лотереи «Спринт», которые я купил в подарок родителям на 23 февраля и 8 марта, мы выиграли «ГАЗ‑24» и одну тысячу рублей. Вот такая пруха случилась у меня с учетом воспоминаний. Правда, про тысячу рублей я не помнил, так второй билет тогда при мне никто не открывал.

В общем, вечер прошёл с Храбровыми хорошо. И другие песни вместе попели, и в карты, как обычно поиграли. Надеюсь, у Наташки хватит силы воли не растрепать в классе обо всём, что она вчера услышала. Пока про мои песни рановато в школе говорить. Надо сначала всё с Белик решить родителям, а дальше посмотрим.

Может, хоть какая‑то движуха начнётся. А то за четыре недели, что я здесь, мне с моими знаниями и взглядами на жизнь несколько скучновато было, особенно в школе. Так‑то событий очень много произошло, но учёба в школе всё убивает.

Мои размышления прервала Елизавета Кузьминична:

– А сейчас о музее юнг‑горьковчан во Дворце пионеров вам расскажет Рудаков.

Я вышел к учительскому столу и начал рассказывать о том, что я увидел в музее, и что меня удивило больше всего. Особенно одноклассников поразил мой рассказ о том, как юнга из Выксы Саша Чаулин после окончания школы юнг, где выучился на радиста попал в разведроту при штабе Северного флота, и в составе разведывательной группы неоднократно совершал выходы в тыл противника.

В октябре 1944 года группа разведчиков, в которую он входил, была заброшена на территорию Норвегии, где после почти двух недель работы в тылу немцев была обнаружена и уничтожена. Последняя радиограмма позывного 707 Чаулина сообщала: «Окружены… Погибаем… Не сдаемся…».

Александр Чаулин, которому только исполнилось восемнадцать лет в 1944 году, как и все члены погибшей разведгруппы был посмертно награждён Орденом Отечественной войны I степени.

Долгое время место и обстоятельства гибели этих разведчиков оставались неизвестными. Лишь спустя годы советские исследователи, разбирая немецкие документы, узнали, что разведчиков выследили при помощи собак. Разведгруппа больше двух дней пытались оторваться от фашистских егерей, но в конце концов, остатки группы, все израненные были прижаты к морскому берегу, и 20 октября 1944 года приняли последний бой. Когда у них закончились патроны и гранаты, фашисты, которые понесли большие потери, натравили на оставшихся в живых псов. Советских воинов растерзали немецкие овчарки.

Теперь одна из улиц города Выкса носит имя Саши Чаулина. А поэт Аркадий Чеботарев по просьбе следопытов написал балладу о юнге Саше Чаулине.

После моего выступления, класс под руководством Натальи Храбровой, которая оказывается была председателем пионерского отряда нашего класса, единогласно проголосовали за то, чтобы сходить в музей юнг на экскурсию. Лиза, видя решительность учеников, поручила мне договориться с директором Дома пионеров, когда наш класс может приехать для посещения музея.

На перемене ко мне пока я убирал в портфель тетрадь и учебник и тетрадь, подошли ребята.

– Миха, а как ты оказался в Доме пионеров? – задал вопрос Ворон, а остальные уставились на меня, ожидая ответа.

– Ездил, записываться в кружок игры на аккордеоне, – честно ответил я.

– Чего‑о‑о? Ты и аккордеон? Миха, ты чего с дуба рухнул? – Очень эмоционально выразил свои мысли Козак. – Охренеть?

– А у нас Рудаков, теперь и на гитаре играет, и песни сочиняет, – произнесла, подошедшая Храброва.

«Ну, зараза. Ведь просили же вчера молчать об этом. Точно, больше не буду с ней никаких дел иметь», – подумал я и зыркнул на Наташку так, точно хотел ей пулю в лоб пустить, как изменнице Родины.

Храброва отшатнулась от меня и в её глазах плеснулся испуг.

– Серьёзно, что ли, Миха? Ну, ты даешь! – выразил общее мнение Лёнька Рузников.

– Так балуюсь немного, – вынужденно ответил я.

– Балуется он. У меня вчера и мамка, и отец плакали, когда слушали его песни. Он эти песни за две недели написал и музыку к ним, а на гитаре научился играть за неделю, – Наталья с вызовом посмотрела на меня. – Да, меня просили вчера, чтобы я об этом пока никому не говорила, но я считаю, что от своих друзей нельзя скрывать свои, появившиеся после клинической смерти способности. Это я заявляю, как председатель совета пионерского отряда класса.

Я услышал, как что‑то громко упало. Посмотрел в сторону услышанного звука и увидел, как Лиза поднимает с пола, упавший классный журнал. Подняв его, Елизавета Кузьминична как‑то растерянно посмотрела на меня. Мне осталось только пожать плечами ей в ответ. После этого я посмотрел на Храброву, потом обвёл взглядам окруживших меня одноклассников.

– Так, ребята и девчата, давайте договоримся. После шестого урока, кому интересно останемся в классе, я всё расскажу и отвечу на ваши вопросы. Просто, я боюсь, что перемены на это не хватит, тем более нам из класса в класс переходить надо. А пока давайте учиться.

В следующие перемены я пресекал вопросы ребят, которые хотели узнать всё раньше остальных. В основном это касалось Ворона, Козака и Рузникова, с которыми я больше всех контактировал в классе. Серый тоже приставал почти на каждой перемене. Даже Самаев подошёл после четвёртого урока.

Закончился шестой урок, и я отметил, что кроме учителя из класса не вышел никто. Храброва, посмотрев на меня, указала на место около доски. Пока с задней парты шёл туда, думал о том, что я с этой малолеткой сделаю. Самым большим желанием было отработать по пятой точке армейским ремнём с пряжкой, чтобы звезды или якоря на булках отпечатались.

– Значит так, в ночь с девятого на десятое февраля я перенёс клиническую смерть. Из‑за высокой температуры, которая поднялась выше сорока одного градуса я перестал дышать, и у меня перестало биться сердце. Отец больше трёх минут делал мне искусственное дыхание, ему удалось запустить у меня сердце, я выжил. Последствия после этого заключаются в том, что я многого не помню из того, что было со мной в последний год и больше. Кроме этого, у меня появился страх перед высотой, из‑за чего я перестал прыгать с трамплина. Плюс у меня в голове как‑то сами начали рождаться песни со стихами и музыкой. За неделю научился играть на гитаре дворовыми аккордами. Для того, чтобы изучить нотную грамоту и записывать музыку для своих песен, в это воскресенье поехал записываться в музыкальный кружок во Дворец пионеров. Выяснилось, что кружка игры на гитаре во дворце нет, поэтому записался в кружок игры на аккордеоне. Пока написал четыре песни и музыку к ним. Родителям и руководителю хору и директору Дворца пионеров эти песни понравились. Если кратко, то всё, – я посмотрел на класс.

– И стоило огород городить. Сказал бы всё ещё на первой перемене, – произнесла Овечкина Ольга, поправив очки.

– Миха, а что ты чувствовал во время клинической смерти? – задала вопрос Прохочева Ленка, залившись румянцем.

А дальше вопросы посыпались градом. Отвечать старался кратко и доходчиво, на что ушло минут двадцать. Просьбу спеть свои песни отмёл, пообещав их исполнить позже, когда их обработают музыкальные педагоги из Дворца пионеров.

– Видишь, Рудаков, а ты и родители хотели всё скрыть, а ничего страшного и не произошло. Надо, доверять своим товарищам, – произнесла Храброва, задрав нос, когда вопросы закончились.

– Знаешь, Наталиʹ, предавший единожды, предаст и в другой раз. В присутствии всего класса говорю, что я с тобой больше не общаюсь. Тебе всё понятно?