Я вернулся. Дилогия (СИ), стр. 77

– Продумаем и этот вопрос, – как‑то задумчиво произнесла Белик. – Музыка, действительно, несколько необычная. Я не имею музыкального образования, но понимаю, что эти песни не для оркестра народных инструментов. Будем думать, главное, чтобы Михаил пришёл на своё первое занятие.

* * *

Я весь довольный от своей поездки во Дворец пионеров, нажал на кнопку звонка в квартиру. По дороге домой успел успокоить свою совесть по поводу плагиата песен из будущего, вновь сказав самому себе, что эти песни постараюсь передать для исполнения Расторгуеву. По поводу авторов, извините. С этими мыслями и множеством планов вернулся домой.

Дверь открыл папуля.

– Как съездил, Ведмедь? – задал он вопрос, пока я раздевался.

– Отлично, папуля. Записался в кружок игры на аккордеоне. Теперь в понедельник и среду буду ездить учиться играть, а в пятницу на уроки сольфеджио, – ответил я, снимая зимние ботинки.

– Вот оно как. Проходи на кухню. У нас гости. Там всё и расскажешь.

Я зашёл на кухню и увидел классную. На подоконнике заметил свою тетрадь со своими набросками, можно сказать, романа про экипаж Колобанова. Понятно, мамуля решила поделиться с лучшей подругой моими писательскими изысканиями. А я и не против. Как педагог литературы и русского языка мой классный руководитель был на высоте. Жаль, что она, став завучем, на предметы стала меньше уделять времени. Потом и от классного руководства откажется.

– Здравствуйте, Елизавета Кузьминична, – поздоровался я с неожиданной для себя гостьей. – Очень хорошо, что вы здесь.

– Здравствуй, Миша, – удивлённо посмотрела на меня Лиза. – А почему, хорошо, что я здесь?

– Я был во Дворце пионеров, а там есть музей юнг – горьковчан, которые в годы Великой Отечественной войны закончили школу юнг на Соловках, а потом воевали. Представляете, каждый четвёртый юнга, окончивший эту школу, был мальчишка – горьковчанин четырнадцати – пятнадцати лет. Вы фильм «Юнга Северного флота» смотрели? Так вот, представляете, четверть юнг – горьковчане и большинство – члены кружков Дворца пионеров. И я об этом в первый раз узнал, и уверен, что и в нашей школе об этом никто не слышал. Кстати, папуля, твой любимый Пикуль, тоже эту школу юнг закончил. А юнги первого набора из Горького, когда их везли в школу, в Архангельске на вокзале встретились с батальоном морской пехоты, который направлялся в Сталинград, а батальонным комиссаром там был Савва Михайлович Пикуль – отец Валентина Саввича. Он потом пропал без вести во время боев за Сталинград в феврале 1943 года.

Я тарахтел, как из пулемёта. Мне, действительно, надо было на кого‑то выплеснуть тот поток информации, который я получил в музее юнг.

– Так почему хорошо, что Елизавета Кузьминична здесь? – Перебила меня мамуля.

– Елизавета Кузьминична, я поздравляю вас и мамулю с наступающим завтра Международным женским днём, желаю всего самого хорошего, что вы сами себе пожелаете. А девятого марта, во вторник прошу, Елизавета Кузьминична, на политинформации дать мне время, чтобы рассказать о музее – юнг во Дворце пионеров. Думаю, ребятам это будет интересно. И можно организовать в этот музей экскурсию. Там много захватывающей информации. Мне сегодня директор Дворца пионеров Белик Надежда Николаевна очень много по экспонатам музей рассказала.

– Директор дворца тебе, Ведмедь, рассказала? – поперхнувшись, спросил батя.

– Так получилось, папуля. И это… В следующее воскресенье Надежда Николаевна просит тебя или мамулю приехать вместе со мной к ней, чтобы решить вопрос по использованию моих песен. Я сегодня ей и руководителю хора спел «Коня», «Там за туманами» и новую «Берёзы». Им очень понравилось, – я замолчал и посмотрел по очереди на родителей и Лизу.

– Что ещё за «Берёзы»? – сквозь кашель вновь задал вопрос отец.

Мамуля хлопнула ему несколько раз по спине, при этом с удивлением, глядя на меня. Взгляд классной выражал такое же удивление.

– Сейчас спою, – ответил я и направился в свою комнату за гитарой.

Глава 5. Литература, музыка и макулатура

Я сидел и вполуха слушал, как Катя Вилкова зачитывала последние новости в мире. После этого Лиза должна была дать слово мне о Музее юнг во Дворце пионеров, возвращение из которого в воскресенье оказалось очень насыщенным по событиям.

После того, как я исполнил под гитару «Там за туманами» и «Берёзы». Вторую песню пришлось спеть в два захода, так как пальцы на левой руке не выдержали из‑за боли в подушечках пальцев и в предплечье. Елизавета Кузьминична на несколько минут впала, я бы сказал, в состояние полной задумчивости. Отец с каким‑то превосходством смотрел на мамулю. Позже узнал, он предположил, что я за неделю научился играть на гитаре и исполню под неё «Там за туманами».

Когда Лиза отошла от шока, то состоялся серьёзный разговор о моих песнях и набросках очерка и будущего романа. Пришли к тому, что про мои песни пока лучше не распространятся, пока родители не переговорят в следующее воскресенье с директором Дома пионеров.

А первой пробой пера для газет по словам Елизаветы Кузьминичны была бы статья, переделанная из моего сочинения. Лиза поможет её переработать. А отправить статью лучше в Арзамасскую газету, в мае – июне будет как раз пятьдесят три года, как повесть Гайдара «Школа» была напечатана в журнале «Октябрь» в 1929 году. Не юбилей, но дата. Есть вероятность, что статью опубликуют. Тем более, в Арзамасе мамина сестра с мужем проживают. Могут помочь. Про то, что дядя Володя служит в ОБХСС, никто вслух не сказал, но это родители и Лиза тоже в расчёт взяли.

По поводу же набросков очерка и романа про экипаж Колобанова, то Пусторукова рекомендовала писать, писать и ещё раз писать. Она не понимает, как у меня это получается, так же, как и не понимает, как я мог написать такие песни. Но писать мне необходимо. А родителям буквально приказала поддерживать меня во всём.

Восьмого марта в гости пришли Храбровы. Хорошо, что к их несколько неожиданному приходу я в честь женского праздника в духовке запёк классический шашлык: свиная шея, лук, перец, соль и немного уксуса. Пару часов промариновать мясо и в духовку. Картошка в депрессии, то есть мятушка. Соленья, грибочки, так понравившийся родителям салат «Каспий».

Так что, чем накормить гостей нашлось. Заодно и удивить. И не только гостей. Родители тоже были в восторге от шашлыка, приготовленного в духовке.

Ну, а я раз уж пошла такая пьянка с песнями, решил в честь женского дня исполнить для мамули песню братьев Радченко «Мама не плач». Родители очень любили слушать песни этого дуэта в той моей жизни. Особенно им нравились песни: «Домик окнами в сад», «Зорька алая», «Учил отец, учила мать» и «Мама не плач». Мы под мою гитару часто пели эти песни за домашними застольями, особенно две первые.

Насколько помнил этот дуэт начал выступать в конце восьмидесятых, а песня «Домик окнами в сад» вообще написана в конце девяностых, во время развала страны, в которой всё пошло на снос. Все эти песни записал в тетрадь с буквенными обозначениями аккордов рано утром 8 марта, пока родители спали. Успел и тихо‑тихо песню прорепетировать.

В общем, после первого куплета:

Детство. В окно влетел мяч. Мама, не плачь.

Старый мой двор, не судачь. Мама, не плачь.

Весь приходил в синяках. Мамочка, ах.

Яблочки, да с чужих дач. Мама, не плачь.

Добился совершенно другого. И мамуля, и тётя Валя всё моё дальнейшее исполнение песни хлюпали носом чуть ли не в такт музыки и вытирали слёзы. Ладно не стал петь куплет: «Там, где висел папин плащ, мама поплачь». А то бы совсем расстроил женщин. Итак, Наташкины глаза стали похожими на глаза синеоких героинь аниме, а дядя Миша сидел за столом в состоянии большого изумления.