Я вернулся. Дилогия (СИ), стр. 69

Та смотрела на меня, открыв рот, а потом звонко и как‑то по девчачье задорно рассмеялась. Отсмеявшись, вытерла с глаз тыльной стороной ладони, выступившие слёзы.

– Значит, в отношении Наташи Храбровой у тебя таки нет, чтобы сильно да, – мамуля взлохматила мне волосы, после чего дала лёгкий подзатыльник. – Какой же ты взрослый стал. Ладно, бери ведро и наполни его водой в ванной, и тряпки захвати, начнём подоконники протирать.

К двенадцати мы с мамулей вылизали квартиру, так что передать от неё ключи покупателю было не стыдно. Я прихватил с собой коробку со всякой мелочёвкой, и мы вернулись в уже свою, трёхкомнатную квартиру, где сообщил отцу и деду, которые практически закончили, собирать стенку, что иду в кино. Отец, узнав, с кем иду, сунул мне трояк, заставив улыбнуться про себя.

Как говорила мамуля про батину манеру тратить деньги: «Рубль – богатый, трёшница – миллионер». Когда уже одетый для похода в кино прощался с дедом, который тоже начал собираться, чтобы ехать на автостанцию, откуда в 14.30 уходил автобус на Лукоянов, тот сунул мне в карман пять рублей.

Так что из дома я вышел богатым Буратино. У меня было отложено на поход в кинотеатр два рубля с мелочью, а тут ещё восемь добавилось. Но шиковать, не буду. Как запланировал, что максимум потрачу два рубля, так оно и будет. Когда подошёл к подъезду дома, где жили Храбровы, из него вышла Наталья, увидев которую, я мысленно присвистнул. Белая шубка, белая, меховая шапка, белые сапожки и белые, вязаные перчатки. Очень стильно и явно импортное. Губы подкрашены помадой, ресницы тушью. В таком виде Натали´ выглядела лет на шестнадцать и даже старше.

– Привет, Натали´, шикарно выглядишь, – поприветствовал я одноклассницу.

– Правда, что ли⁈

Наталья каким‑то танцевальным па развернулась на триста шестьдесят градусов.

– Во‑о! – я показал ей оба кулака с большими пальцами вверх.

Храброва с улыбкой подошла ко мне и взяла под руку. Если она думала меня смутить этим, то очень сильно ошиблась. Так под ручку добрались до конечки, то есть конечной автобусной остановки, откуда на маршрутке поехали в кинотеатр. Я не пожалел десяти копеек за билет, зато доехали, сидя, и быстро, болтая обо всём и ни о чём.

В кинотеатре, показав на входе билетёрше билеты, сняв головные уборы и расстегнув куртку с шубой, первым делом прошли в буфет. Там я наконец‑то взял себе три бутерброда с «Московской» колбасой и стакан томатного сока. Пирожных и пирожков я вчера наелся с ребятами, а об этих бутерах уже несколько дней мечтал. Наталья захотела корзиночку и виноградный сок. Уложились на рубль с мелочью, так что запланированный на «разврат» второй целковый остался целым.

Только поставили бумажные тарелки на стоячий столик, и я хотел взять бутерброд, как увидел Самаева и Паромову, которые вошли в вестибюль кинотеатра, но в буфет не пошли, а направились к двум игральным автоматам, как и в кафе «Юность» – «Морской бой» и «Тир». Там кучковалось много народа.

– Сергей, Ирина идите к нам, – крикнула Наталья и помахала им рукой.

Самаев хотел сделать вид, что не слышит и не видит, но Паромова за руку потащила его к нашему столику.

– Привет! – Хором поздоровались практически одновременно.

– Смотрю, Сергей, ты воспользовался советом Михаила, – произнесла Наталья, включив режим Снежной королевы.

Я посмотрел на Храброву, которая в своей расстёгнутой шубке, распущенными волосами и небольшим макияжем выглядела эффектно. Чего нельзя было сказать о Ирине, одетой в простенькое зимнее пальто, с вязанной шапкой на голове, которую она не успела снять. Посмотрел на Серегу, а потом вспомнил своё отражение в зеркале, перед походом в кино, и понял, что мы с Наталье выглядим богатенькими мажорами на фоне Самаева и Паромовой. А потом в памяти всплыло, что они оба растут без отцов, и матери у них отнюдь не директора магазинов. Вспомнил свои предложения сводить Сереги Ирину в кафе и мысленно сплюнул. Ну я и му… Редиска, в общем я.

Взял Самаева за рукав и отвёл чуть в сторону, развернувшись так, чтобы спиной закрыться от девчонок, достал из кармана рубль и протянул Сереге.

– Держи, купи себе и Ирине чего‑нибудь. Отдашь, когда сможешь.

Серега посмотрел на рубль, потом мне в глаза и начал краснеть. Пока он чего‑нибудь не ляпнул, я произнёс:

– Ну не будите же вы стоять рядом и смотреть, как мы с Наташкой едим. Это свинство какое‑то получается. Не возьмёшь рубль, я сейчас сам на него вас угощу.

Самаев ещё раз посмотрел на меня, а потом как‑то сдулся.

– Спасибо, Миха, я быстро отдам.

– Как сможешь, так и отдашь.

Я направился к столу, а Серега пошёл к концу очереди в буфет.

– Сейчас Серега купит чего‑нибудь и вместе поедим, – я встал за столик.

– Ой, а я уже всё съела, – сказала Храброва, глядя на пустую тарелку и стакан.

Да уж… Я бы не смог есть, когда рядом с тобой кто‑то просто стоит. Ещё один минус Наталье Михайловне за её поведение.

– Ещё пирожное с соком взять? – не выходя из образа джентльмена, спросил я.

– Только сока, пирожное больше не хочу, – капризно произнесла Храброва.

Я посмотрел на Паромову, а та отвела взгляд от моей тарелки с бутербродами.

– Ирина, Сергею сказать, чтобы он тебе бутербродов взял? А соку какого?

– Нет, Миша, мне коржик пускай возьмёт и берёзового сока, если можно.

Храброва на это хмыкнула. А я про себя решил, что это был первый и последний поход с ней куда‑нибудь. И провожать её до дому больше не буду. На хрен такую фифу. Теперь понятно, почему с ней три мужика жить не смогли.

Я подошёл к Самаеву, который в очереди уже почти дошёл до прилавка. Когда подошла его очередь, я чуть оттеснил Серегу и попросил буфетчицу:

– Шесть бутербродов с «Московской» колбасой, стакан виноградного сока, – потом повернулся к Самаеву, – Серега, ты какой сок будешь?

– Миха, – одноклассник вновь начал краснеть.

– Ирина берёзовый попросила, но думаю ей лучше виноградного взять, а ты какой будешь? – Я не обратил внимания на его возмущённый вид.

– Мне томатный, – выдавил Самаев из себя.

Я повернулся к продавщице:

– Ещё стакан виноградного и томатного сока.

Та щелкнула костяшками на миниатюрных счетах:

– Рубль восемьдесят две.

Я протянул ей отцовский трояк. Полученную сдачу сунул в карман. Взял две бумажные тарелки, куда буфетчица положила по три бутерброда и вручил их Сереге. Сам же взял два стакана с виноградным соком, которые успела налить буфетчица, за третьим с томатным схожу потом.

– И что это значит, Миха? – прошипел весь красный Серега, встав передо мной и не давая пройти к столу.

– Храброва достала своими вы… – я замолчал, хотя на язык просилось ещё несколько и отнюдь не литературных слов. – Режим Снежной королевы перед Иринкой включила, да ещё и пирожное в наглую перед ней сожрала. В общем, Серега, это всё ты купил. Понял? Рубль оставляешь себе, ещё Иринку куда‑нибудь сводишь. Отдашь, когда сможешь. И не смотри так на меня, я просто не люблю проявления такого снобизма и высокомерия, какое было у Храбровой. Сильно не люблю.

Самаев посмотрел мне в глаза, помолчал несколько секунд и с какой‑то неохотой произнёс:

– Ладно, сделаем, как ты сказал. Но я тебе отдам три рубля, как смогу, и это не обсуждается. Понял, Миха?

– Договорились, Серега. Два рубля восемьдесят две копейки отдашь, как сможешь. Всё пошли к девчонкам.

– Угощайся, Ирина, – произнёс Самаев, ставя перед ней тарелку с тремя бутербродами.

А я поставил перед девчонкам стаканы с соком, после чего сходил за томатным для Сереги. Быстро вернулся за стол и мы приступили к быстрому уничтожению бутербродов, под снисходительным взглядом нашей Снежной королевы, которая не спеша попивала сок.Только вот глаза у неё были тёмно‑серые, а не голубые, как десять минут назад.

– Как вкусно. Спасибо, Сергей. Давно я «Московской» не ела, – Ирина нежно посмотрела на Самаева, а тот от этих слов будто выше ростом стал.