Я вернулся. Дилогия (СИ), стр. 67

– Ого, – произнесла мамуля.

– Ого, – подтвердил я.

– Ты чего меня, Ведмедь, не разбудил, – раздался из зала недовольный голос отца.

– Дал поспать побольше, а то, как ты сказал, с продавцом квартиры хорошо нарезался, – я усмехнулся и пошёл с маминой сумкой на кухню.

Быстро разобрал, что в ней было. Как понял, опять к маме приходила тётя Валя Ломова. Батон «Докторской», батон «Московской», где‑то с полкило «Любительской», кольцо «Ливерной», полкило сыра, около килограмма окорока.

«Живём», – подумал я, перекладывая всё в холодильник. Оставил только батон «Московской», так захотелось бутерброд с этой колбасой, что аж слюни во рту скопились. Вроде бы столько колбасы и всяких сортов, и производителей было в том прошлом – будущем, а захотелось именно «Московской» из детства. Недаром про бутерброды с ней из буфета кинотеатра «Современник» вспоминал.

Только взялся за нож, как услышал за спиной:

– Сынуля, батон «Докторской», «Московской» и ливерной – это дедушке Коле с бабушкой Верой в подарок.

Шмыгнул носом и положил батон в холодильник. Ладно, послезавтра в буфете кинотеатра поем.

В этом момент раздался ещё один звонок в дверь. Это пришёл дедушка. Потом был ужин, где дед и батя выпили по рюмочке за покупку новой квартиры, а я похвастался купленной отцом гитарой, которую тут же обмыли. После ужина все вместе пошли в новую квартиру, в которую мы должны были переехать до среды. В том смысле, что свою квартиру до среды должны были освободить. Семёновы все свои вещи уже вывезли, только в сарае остались банки с соленьями, которые в выходные должен был забрать себе кто‑то из родственников продавца квартиры.

Чтобы зря не ходить, каждый прихватил с собой по паре стопок книг. В квартире надолго не задержались, вернувшись домой, начали упаковывать вещи. Мамуля похвалила за коробки, в одну из которых стали укладывать обёрнутый газетами хрусталь. Отец с дедом начали разбираться с антресолями, где у бати лежал инструмент и прочие нужные по дому вещи, а я за несколько рейсов перенёс в новую квартиру все книги.

Заодно попробовал, как работает духовка. Нормально работает, и по её состоянию понял, что ею часто пользовались. Хотя перед продажей квартиры её очень хорошо намыли. Поставил себе зарубочку в уме, что из мебели надо будет в первую очередь перенести кухню, чтобы я смог завтра ужин приготовить для семьи и помощников. Батя планировал, трёх – четырёх мужиков из подъезда пригласить, чтобы те помогли с переездом.

Потом вернулся домой, где вместе с родителями возился с упаковкой вещей до программы «Время», после её просмотра у меня был плановый моцион и отбой. Утром всё по накатанной колее и в школу. Шесть уроков и домой перетаскивать те вещи, которые были мне по силам. Особо не перегружался.

На третьей ходке, когда тащился с чемоданом, столкнулся с ребятами из дома, которые, судя по всему, вышли играть в хоккей.

– Миха, а ты, куда с таким чемоданом направляешься? – поинтересовался у меня Терех.

– Мы нашу двушку на трёшку в первом подъезде на втором этаже поменяли, вот потихоньку вещи переношу.

– В Семеновскую? – задал новый вопрос Терехин.

– Ага.

– Понятно. У них шикарная квартира и лоджия застеклённая. Я там был с родителями пару раз. Отец сказал, что Арсентия Петровича в Одессу перевели в горторг на высокую должность.

У Лёшки Терехина родители тоже работали в торговли. И в нашем подъезде таких семей было шестеро, о которых я помнил. Если идти с верхних этажей вниз, то наши соседи, фамилия которых пока так и не всплыла в голове, дальше Бродские, Терехины, Горины, Ялины и Ткачевы. Все они жили в трёхкомнатных квартирах.

– Миха, тебе может помочь? – перебил мои мысли вопросом Терех.

Я посмотрел на ребят: Терех, Егоров, Мамай, Войцехов. Сухарика не было.

– Если не трудно, то помогите.

– Какие вопросы, Ведмедь, поможем, – уверенно произнёс Сашка Егоров и взял у меня из рук чемодан. – Смотрю, левую руку бережешь. Как она?

– Болит ещё, Санёк. Мне освобождение от физкультуры на месяц дали. И Зоя просила руку пока не нагружать…

– Не хреново тебя Соловей подбил. Вот гад. Не везёт тебе, Миха. То клиническая смерть, то руку отбили по чёрному…

– Ты откуда о клинической смерти узнал? – перебил я Вовку.

– Сухарик сказал, – нисколько не смутился наш вратарь, да и остальные ребята не удивились этим словам.

Видимо, Лёха успел всем растрепать, хотя я и просил его молчать.

– Как же мы теперь без тебя с одиннадцатым домом играть будем через неделю и с остальными. Сухарик тоже пропал. После уроков его нигде не видно. В общем, этот сезон мы просрали, – закончил излагать свои мысли Вован.

Всё остальные пацаны согласно закивали головой, включая и меня. Играть в хоккей до конца марта я не собирался, руку, действительно, надо было поберечь.

Под обсуждение сложившейся обстановки для нашей хоккейной команды добрались до квартиры в первом подъезды. Егоров занёс в мою комнату чемодан, где уже были складированы книги, а парни сложили в ней же на пол клюшки и коньки. После чего, обойдя и осмотрев квартиру, двинулись назад в нашу старую квартиру. Где‑то часа за четыре мы перетащили в трёшку всё, что нам было под силу, включая банки с соленьями. В двушке осталась только мебель, холодильник и телевизор, а в сарае картошка. Причём мебель не вся. Кухонный стол с табуретками и журнальный столик с креслами мы тоже перенесли.

Когда перетаскивали последние банки, пришли родители и очень удивились нашему трудовому подвигу. Отец не сплоховал и тут же выделил мне трёшницу с наставлением сводить ребят в кафетерий. Я отдал бате ключи от новой квартиры, и мы с ребятами довольными отправились выполнять его поручение.

В нашем магазине «Хлеб» на первом этаже была небольшая кафешка или буфет, где продавались торты, пирожные, булочки, пирожки, мороженное на развес и различные безалкогольные напитки. Молочные коктейли, соки, какао, кофе с молоком и, конечно же, чай. Так как помещение было метров сорок квадратных, в нем кроме прилавка с двумя холодильными витринами и большим холодильником для тортов и пирожных было четыре стоячих столика. Мы сдвинули вместе два из них и устроили пиршество.

На каждого с трёшницы выходило по шестьдесят копеек, поэтому ознакомившись с ассортиментом, точнее, с тем, что осталось на конец дня, определились с нашим меню. Взяли на каждого по четыре пирожка, два с ливером и два с рисом и мясом по пять копеек, по одному песочному кольцу с орехами по девять копеек, по одному эклеру по двадцать две копейки и по два стакана чая.

Довольно быстро всё это уничтожили. Всё‑таки здорово ощущать себя в молодом теле, когда не надо задумываться о диете, о том, что можно съесть, а что лучше не стоит, потому что потом или печень прихватит, или жёлчный пузырь о себе напомнит. А тут съел это всё и думаешь о том, что вместо эклера лучше бы ещё четыре пирожка взял. Класс.

После кафетерия вернулись в новую квартиру, в которую мужики как раз затаскивали диван. Ребята забрали свою хоккейную амуницию, а я пошёл на кухню, готовить для грузчиков и семьи праздничный ужин.

Глава 2. Праздничный ужин и поход в кино

Придя на кухню, увидел там отца, который подсоединял сифон кухонной мойки к канализации.

– Нормально в кафе сходили? – Батя с улыбкой посмотрел на меня. – Спасибо вам огромное. Вы считай, всё перенесли, осталась только мебель.

– Всё классно, папуля. Пирожков и пирожных хорошо поели, ребята довольны.

Отец встал, включил воду. Явно не отечественная колонка, вспыхнув, тихонько загудела.

– Ну, и хорошо тогда. Всё, вода есть, как ты и просил. Может, с духовкой не будешь связываться? – Отец с какой‑то опаской посмотрел на плиту.

– Папуля, всё будет тип‑топ. У меня всё уже подготовлено, через час, полтора ужин будет готов. Вы как раз к этому времени управитесь, – я решительно направился к подоконнику, на котором стояла кастрюля с продуктами для готовки.