Я вернулся. Дилогия (СИ), стр. 66

Взял первый аккорд, второй и потихоньку запел: «На братских могилах не ставят крестов, и вдовы на них не рыдают». Исполнял эту песню, как её пела группа Любэ, а не как Высоцкий. Не смог доиграть и первый куплет. Пальцы устали и заболели. Ушибленные мышцы предплечья тоже заныли. Единственный недостаток у «Кремоны», это высокое расположение струн над грифом, что требует усиленной работы пальцев при взятии аккордов, особенно баррэ. Но от этого недостатка можно быстро избавиться, спилив – сточив нижний пластиковый порожек почти до подставки. Но это не к спеху.

Звучала гитара великолепно. Глуховато, но зато какая глубина и насыщенность звука. Поистине, потрясающее звучание.

Встал с кровати и с сожалением отнёс гитару в угол, поставив её на коробку с пылесосом. В той моей жизни, гитара здесь и хранилась. Правда, не «Кремона», а «Ленинградка», на что‑то большее родители тогда не расщедрились. Да, если честно, я и понятия не имел, что есть какие‑то другие гитары. Подарку на четырнадцатилетие радовался очень сильно. А теперь у меня «Кремона» и на полгода раньше. Не выдержал, и ещё раз провёл пальцем по струнам, которые что‑то пропели мне в ответ.

Радостно потёр ладони. Итак, вопрос с гитарой решён. Теперь надо решить, когда мне рассказать о своих деньгах родителям. Сейчас или позже, или совсем не рассказывать. Не удивлюсь, если родители запретят мне заниматься дальше этим не совсем законным, а, точнее, противозаконным бизнесом, если говорить языком будущего, а деньги мне понадобятся.

Я, взяв с кровати чехол, сложил его и положил на шкаф, после чего сел за письменный стол и задумался, какие меня ждут большие траты в ближайшее время. Фотоаппарат подождёт. У меня первой очереди материал даже не о Колобанове, а о Сергее Владимировиче Панине – младшем брате Героя Советского Союза Бориса Панина. Я ещё три дня назад уточнил у отца о нём. Узнал имя и то, что у Сергея Владимировича Панина тоже вся грудь в орденах и медалях. Так что первая статья или очерк в Горьковские газеты будет о Панине Сергее Владимировиче.

Я планировал познакомиться через отца с Сергеем Владимировичем и пригласить его на 9 Мая к нам в школу, где взять у него интервью. А его фото сделать попрошу Лёшку Козака. Тот с фотоаппаратом обращался очень уверенно, его отец обучил. А у дяди Кости даже персональная, городская выставка его фотографий была. Так что до летних каникул мне фотоаппарат не нужен будет, а дальше решим.

Из первоочередных мелких трат ожидается покупка кистевого эспандера, пальцы на левой руке надо будет укреплять, также нужно будет купить нотные тетради, самоучитель по игре на гитаре. Хотя его можно будет и в библиотеке взять, если он там есть. Обычных тетрадей в клетку прикупить, писчей бумаги формата А‑4. И надо будет уточнить, есть ли у мамули на работе печатная машинка.

Если я планирую до летних каникул отправить в Горьковские газеты очерк, то мне надо будет напечатать минимум четыре первых экземпляров по числу городских газет. Читал о том, что некоторые редакторы просто выбрасывали в корзину, не читая материалы, если они были вторыми или третьими через копирку. Они считали это обидой для своего издательства, мол их ценят меньше тех, кому был отправлен первый экземпляр.

Кстати, надо будет на курсы секретарей‑машинистов записаться, если есть такие. Там учат, как правильно печатать на таких машинках. Насколько помню, нормой считается по окончании таких курсов печатать двести знаков в минуту в слепую с минимальным количеством ошибок. За такой результат готов снести все подколы девчонок, которые в основном учились или учатся на таких курсах.

Ещё раз, прогнав в голове разные варианты, решил пока с рассказом родителям о деньгах подождать. На планируемые мною ближайшие траты предки итак денег дадут, а у меня теперь цель – фотоаппарат и печатная машинка, которая в районе двухсот рублей стоит, насколько помню. Поэтому съезжу сначала в следующий вторник на приёмный пункт, узнаю, сколько плюшек и каких мне причитается, а вот после их получения, можно будет и рассказать родителям. Наверное…

Ладно, с этим определились. Теперь по поводу ужина. Отец, судя по всему, сыт и пьян. Макароны по‑флотски ещё есть. В банке с ассорти помидора, огурцы и кабачки остались. Можно ещё салат «Каспий» сделать быстро, как раз остатки сыра уйдут, а то на бутерброды его уже не хватит. На завтрак если мамуля ничего не привезёт, с утра быстро драников нажарю. Для этого всё есть, даже сметана.

Вернулся в комнату, достав с антресолей два чемодана, и сложил в них, сколько уместилось, постельного белья и другой одежды. Белье с полки, где лежал конверт с деньгами тоже упаковал, так как конверта и денег там не оказалось. Значит, это была отцовская заначка, которая частично ушла на покупку мне гитары. Разобрались и с этими деньгами.

Подумал и отлепил от днища шкафа конверт со своими деньгами. Прикинул, куда его деть. И решил, что на время переезда лучшее место для хранения денег мой школьный портфель. В один из разделов портфеля конверт и положил, застегнув тот на молнию.

Батя продолжал самозабвенно выводить рулады, а время шло. Поэтому оделся и направился в магазин «Промтовары». В наших пяти однотипных девятиэтажках из красного кирпича по улице Рокоссовского располагались: парикмахерская, магазины: «Промтовары», «Овощи», «Хлеб» и кафе «Юность», в котором никогда не был. Если исключить вход в него, где в вестибюле стояли игральные аппараты «Морской бой» и «Тир».

В эти автоматы я много пятнадцатикопеечных монет спустил. И не только я. Помню, как соревнования устраивали с ребятами из нашего дома, кто больше очков в тире выбьет или больше кораблей потопит.

Дошёл до «Промтоваров» и, зайдя в магазин, подошёл к продавщице.

– Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, а вы можете дать картонные коробки.

– Тебе на макулатуру что ли, пионэ‑эр? – именно через растянутое «э» спросила грузная, за сто, наверное, двадцать килограмм женщина лет около сорока.

– Нет, нам целые коробки нужны для переезда. Посуду и другие вещи паковать. Коробок бы пять, но можно и больше…

– Петровна! Петро‑о‑овна! – Прервала меня продавщица, оглушив громким воплем.

И не только меня. Воздушная волна достигла и нескольких покупателей, которые были в магазине, заставив их вздрогнуть.

Из двери, которая, как я понял, вела в подсобные и складские помещения вышла такая же монументальная женщина, у которой с голосом тоже было всё в порядке.

– Чего тебе⁈ – рявкнула Петровна, не обращая ни на кого внимания.

– Дай парню штук пять – семь коробок из‑под порошка, ему для переезда надо, посуду паковать.

– Хорошо, пошли пацанчик.

Через пятнадцать минут я весь взмокший развалил в прихожей сложенные картонные коробки, которые еле допёр до квартиры. Петровна расщедрилась на семь коробок, только вот шпагата или какой‑то другой верёвки не дала, чтобы всё это связать. Пришлось тащить эту охапку, прижимая её к груди.

Не смотря на то, что в прихожую я ввалился громко, батя даже ухом не повёл, продолжая попытку заглушить своим храпом трактор. Не знаю почему, но отец так‑то не храпел, а вот когда сильно выпивал, то… Хорошо, что такое бывало очень редко.

Сложил коробки в стопку, разделся и пошёл готовить салат, скоро должны были приехать дедуля и мамуля. Отварил яйца, пока они варились, пережарил до золотистого цвета лук, посолив и поперчив его. Натёр на мелкой тёрке сыр, достал и вскрыл банку скумбрии в масле. А дальше всё просто. Вниз нарезанные яйца, небольшой слой майонеза, потом размятые консервы, сверху на них жареный лук, слой майонеза и сверху сыр. Очень вкусный салат получается. Когда я его первый раз приготовил и родители, и дед его высоко оценили.

Когда разогревал макароны по‑флотски, позвонили в дверь. Пошёл открывать, увидел, как на диване сел отец с ошалевшим видом. Неслабо он так задавил. Больше трёх часов.

Вошедшая в прихожую мама, передала мне сумку и посмотрела на отца, который сидел и тряс головой, пытаясь прийти в себя.