Город падших ангелов (СИ), стр. 39

— Я знаю, сэр.

— Я должен написать рапорт в службу внутренних расследований, — сказал он. — И я напишу. Постараюсь прикрыть. Это дело, — он достал из стола папку и показал мне. — Оно уйдет в окружную прокуратуру, там есть люди, которые умеют с этим работать. Это займет время — год, может быть, два. Но, если повезет, Гольдберга в итоге закроют. Понимаешь?

— Да, сэр.

— А ты не вздумай в это снова влезать, — он вдохнул, выдохнул, после чего сказал. — Все, иди работать. Рапорт я напишу в конце дня.

Я встал и вышел, и сразу же наткнулся на Касселса, который стоял в коридоре. Он специально меня ждал, не иначе.

— Ну? — спросил он.

— Инициируют внутреннее расследование, — сказал я. — По нам обоим.

— Ожидаемо, — кивнул он. — А с основным делом?

— Сказал, передаст окружному прокурору. А мы с тобой чтобы больше не совались.

— И что ты думаешь, Майк?

— Думаю подумать пару дней, — ответил я. — Оставлять этого так не хочется.

В конце концов у нас есть еще Кэрол и ее показания. Можно попытаться прижать Крауза, хотя если уж совсем откровенно, мне возле его дома лучше не показываться. Там наверняка не просто исключение улик из дела будет, но и запрет на приближение. Увидят — точно отстранят, причем без зарплаты.

— Мне тоже, — сказал он. — Но после того, как они внесли миллион баксов залога… Я не уверен, что эти люди нам по плечу.

— Я тоже, Ник, я тоже, — только оставалось кивнуть мне. — Ладно, пойдем работать.

Брифинг прошел спокойно, ни я, ни Ник нового дела не получили, хотя как мне показалось, Левандовски просто решил пожалеть нас после того, как мы не спали всю ночь, да и остального, что на нас свалилось.

Я дописывал рапорты по мойке и остальным делам, составил официальные ответы на пару запросов. Но в голове крутилась одна и та же мысль — дело развалилось исключительно из-за того, что я его пнул.

Я сходил в дежурку, взял кофе. Пикфорд сунул мне пончик — он съездил за ними, а тут, похоже, пожалел меня. Я съел, получив свою порцию углеводов, вернулся в кабинет. Телефон на моем столе зазвенел, едва я примостился на стуле.

Я взял трубку, поднял ее к уху и проговорил:

— Детектив Соко, отдел нравов полиции Лос-Анджелеса.

— Майкл Соко, — проговорил спокойный мужской голос. — Это дружеский звонок.

Ну, друзей кроме Ника у меня в этом мире не было. Я напрягся, очень сильно напрягся — сразу стало ясно, что это все не просто так.

— Слушаю, — тем не менее сказал я, пытаясь не выдавать волнения голосом.

— Вы проделали интересную работу за последние несколько дней, — сказал голос. — И мой клиент это оценил. Но он хотел бы, чтобы вы на этом остановились.

Я чуть не ляпнул «вы от Гольдберга». Едва удержался, и хорошо, потому что не хватало еще, чтобы все детективы участка об этом узнали. Я не знаю, могу кому-то доверять или нет, но только вот им точно лучше не знать, что я влез в историю с голливудским продюсером.

— Кто ваш клиент? — спросил я.

— Это не важно, — ответил голос. — Важно другое. Вы живете в трейлерном парке в Карсоне, белый трейлер, который пожелтел на солнце, в четвертом ряду от въезда. У вас есть собака, коричневый питбуль с белым пятном на груди.

У меня внутри что-то сжалось. И давно они за мной следили? Или только сейчас?

— Вами займется отдел внутренних расследований, но мой клиент предпочитает решить вопросы цивилизованно. Наш человек не станет выдвигать обвинений. При одном условии. Вы бросите это дело, и все забудется само собой.

— А если не брошу? — спросил я.

— Тогда мирного решения не будет, — сказал голос. — Все пройдет совсем иначе. Подумайте об этом. Хорошего дня, детектив.

В трубке щелкнуло и послышались гудки. Я отнял трубку от уха, посмотрел на нее, и мне захотелось расколотить ни в чем не повинный аппарат о стол. А потом до меня дошло.

Роуз. Они знают, где я живу, а Роуз сейчас именно там.

Я поднялся и двинулся наружу. Касселс проводил меня взглядом и спросил:

— Ты куда?

— Скоро вернусь, — бросил я через плечо.

До Карсона я добрался минут за двадцать, но прямо к мобильному дому не поехал. Припарковался у въезда, осмотрелся, но ничего подозрительного не увидел. Потом вытащил из кобуры Беретту, скинул предохранитель, взвел большим пальцем курок, спрятал руку за спиной и так дошел до трейлера.

Там все было спокойно — Рэмбо все так же сидел в вольере, петух что-то клевал из миски. Я подошел к двери, остановился на секунду — мало ли, сейчас открою и увижу мертвую девушку.

Собрался с силами, потянул на себя створку и увидел Роуз. Она сидела на диване с какой-то книгой. Где она ее только взяла, я и не знал, что они у меня есть. Подняла на меня взгляд и сразу же увидела пистолет в руке.

— Что случилось? — спросила она тут же, отложив книгу в сторону.

— Крауза выпустили сегодня ночью, — сказал я. — Залог в миллион долларов. Показания, скорее всего, исключат из дела.

Она посмотрела на меня, и я понял, что придется рассказывать все. Потому что девушка — первая ниточка, которую они попытаются зачистить. А она живет у меня. И просто переселить ее, скажем, в мотель будет недостаточно. Надо, чтобы она убралась подальше из города.

— Мне позвонили полчаса назад, — продолжил я. — Сказали бросить дело. Они знают мой адрес, Роуз, знают про Рэмбо, а значит знают и про тебя.

Она посмотрела на меня, пощупала шею, на которой был отчетливый след от шнурка.

— Тебе надо уехать, — сказал я. — Прямо сейчас.

— Но пробы… — как-то жалобно проговорила она тоном человека, мир которого перевернулся.

— Забудь про пробы, — сказал я. — Это серьезные люди. Крауза выпустили за одну ночь, я говорю, внесли миллион долларов. Они не остановятся просто на телефонных звонках, пока ты тут, ты в опасности. Езжай домой в Джерси, там они тебя не достанут. Да и не будешь ты нужна им, свидетель ты именно тут.

Она молчала, а я сказал:

— И вообще, в Нью-Йорке тоже снимают кино. Скорсезе, например. Или Вуди Аллен.

Она посмотрела на меня и сказала:

— Хорошо. Я поеду. Нужно собраться.

Она взяла сумку и принялась складывать какие-то вещи. Я же подошел к шкафу, в котором висела одежда, расстегнул чехол с военной формой, забрался в карман и вытащил из него заначку. Пачка толстая, я еще не потратил все с выигрыша на Тайсоне, да и потом у меня получалось регулярно откладывать с зарплаты. Я же планировал поставить крупную сумму на следующий бой.

Отсчитал шестьсот долларов, остальное спрятал, застегнул чехол и закрыл шкаф. Повернулся к ней.

— Держи, — сказал я. — Это на дорогу и на первое время.

Она посмотрела на сотенные купюры и покачала головой.

— Это слишком много.

— Автобус сотни полторы стоить будет, не меньше, — сказал я. — Поедешь прямо… Откуда ты?

— Домой не вернусь, — она тут же покачала головой. — Поеду в Ньюарк. У меня там тетя живет.

Я прикинул примерно — память Соко подсказала, он тоже ездил автобусами через всю страну, во время военной службы, да и раньше приходилось.

— Трое суток примерно. Да, не очень комфортно, но в аэропорту тебе лучше не появляться, автобусом безопаснее.

— Я знаю, — сказала она. — Едет через Чикаго и через Денвер. Я на нем сюда и приехала. Но, Майк…

— Бери, не спорь.

Она взяла деньги и убрала в карман. Потом закинула сумку на плечо, ту самую, которую привезла Сара. Уже собралась, пока я возился.

Девушка посмотрела на трейлер — на кухонный уголок, на диван, на все остальное, и в глазах ее появилась тоска. Я сомневаюсь, что ей особо нравилось жить тут, но учитывая обстоятельства…

— Я буду скучать, — сказала она.

— Идем, — кивнул я в сторону двери. Мне и самому было не по себе, тем более, что в ситуации был полностью и целиком виноват только я. — Время дорого.

Мы вышли. Роуз посмотрела в сторону вольера Рэмбо, будто хотела попрощаться, но понимала, что у нас не было времени. Пес сидел смирно и смотрел на нее, будто почувствовал, что все, мы прощаемся навсегда.