Город падших ангелов (СИ), стр. 18

Да. Серьезно. А с учетом того, что расследование несанкционированное, действовать мы будем в серой зоне, и никаких доказательств, в общем-то, нет… Это будет сложно.

— Роуз, может быть ты все-таки напишешь заявление? — повернулся я к ней. Да, уже поздновато на самом деле, и экспертиза ничего особенного не увидит, но все же.

— Нет, Майк, — она покачала головой. — Я бы и раньше не написала, а теперь, когда узнала, что в этом всем замешан Гольдберг… Нет. Я не хочу проблем, а он мне их обеспечит, причем очень большие.

— Я попробую узнать поподробнее, — проговорила Сара, поймала мой взгляд и продолжила. — Я знаю пару людей, которые могут знать больше. Аккуратно поспрашиваю, может быть, найду какие-то следы.

А вот она-то зачем в это лезет? Потому что она моя девушка, и ей хочется поддержать меня? Или ей попросту внезапно захотелось поиграть в сыщицу? Черт ее знает, оба варианта имеют право на жизнь.

Мне бы не хотелось, чтобы она в это лезла. Я чувствовал за нее ответственность. А если учесть, как и из-за чего я погиб в прошлой жизни…

— Может не надо, Сара? — спросил я.

— Я аккуратно, Майк, — сказала она. — Очень аккуратно. Мы с девчонками постоянно сплетничаем, говорим о самом разном, никто не обратит никакого внимания.

— Хорошо, — я согласился. — Но аккуратно, ладно? Очень аккуратно.

— Майкл…

Роуз поднялась и отправилась в ванную, наверное в туалет захотела. Я посмотрел на Сару и спросил:

— Как она?

— Лучше уже, — Сара ответила тихо, чтобы в ванне ее точно не услышали. Хотя и так — телевизор же шумел, реклама все еще шла. — Я часа три назад приехала, она сказала, почти сразу, как ты уехал. Нормальная девчонка, просто ей не повезло попасть в плохую компанию.

— Понимаю, — кивнул я. — А про Гольдберга? Не хочу говорить при ней, но это в действительности такой серьезный человек?

— Это очень серьезный человек, — сказала Сара. — И я тоже не хотела при ней говорить, но там была история. У него была ассистентка, Кэрол вроде бы ее звали. Что-то такое случилось, что она после этого одним днем уволилась, хотя казалось бы — деньги там очень большие. И с тех пор она не может вообще никакой работы в кинобизнесе найти. Я постараюсь про нее разузнать, может быть, получится с ней связаться.

— И ты думаешь, она заговорит? — спросил я. — Если это разрушило ее карьеру?

— Ты у нас детектив, Майк, — ответила она. — Это уже твое дело — вытягивать из людей информацию. Ты ведь как-то про Гольдберга узнал, хотя подозреваю, что про него представитель говорить не стал бы. Такие организации не разглашают своих клиентов.

— Он проговорился просто, — ответил я. — Ну точнее, это я заставил его проговориться. Насчет этой Кэрол. Попытайся найти ее, я с ней поговорю. Ну или вместе съездим, может так она больше расскажет.

Из ванной послышалось тихое «кво», только звучало оно не как обычно — не возмущенно, а довольно скорее, что ли. Я невольно нахмурился — как и положено петуху, Владимир в это время спал, а когда его беспокоили, он был очень недоволен. И довольным я его вообще не видел ни разу, недовольство — это одна из его базовых характеристик.

Роуз вышла из ванной, и я увидел картину маслом, иначе не выразиться. Владимир спокойно сидел у нее на руке, именно сидел, как на насесте. И выглядел он при этом совершенно расслабленно — никаких признаков беспокойства. И смотрел по сторонам с видом политика, который сейчас начнет рассказывать свою предвыборную программу или манифест.

Мы с Сарой уставились на это, и у меня вырвалось:

— Ты что с ним сделала?

— Ничего, — пожала плечами Роуз. — Просто взяла.

— И он не пытался клеваться?

— Нет.

— Погоди, — я озадаченно почесал нос. — Это как вообще? Каждый раз, когда я пытаюсь его взять на руки, он меня сразу же клюет. А у тебя он спокойно сидит на руке, и ему вообще нормально?

— Ты его неправильно берешь, — сказала Роуз. — Нужно подходить спокойно и брать снизу, под грудь, а не сверху. Если берешь сверху — он воспринимает это как угрозу, думает, что его хочет схватить хищник. Это же животное, у него пусть и куриные мозги, но инстинкты-то есть.

Я посмотрел на Владимира, тот глянул на меня в ответ одним глазом, повернув голову. Я ведь в действительности всегда брал его сверху, просто хватал и тащил подмышку. Но мне как-то не приходилось в жизни держать в руках кур. Кормить, поить — да, яйца собирать, потому что они неслись вообще везде, даже забираясь в багажник старого дедовского «Москвичонка», который стоял посреди двора, пока тот не сдал его в металлолом.

А тут вон оказывается как.

— Я же на ферме в Джерси росла, — сказала она. — И у нас были куры-несушки, петухи соответственно тоже. Еще свиньи, но их я как раз побаивалась. У нас говорили, что мафия, когда им надо от человека избавиться, рубит его на куски и кидает голодным свиньям. И они могут его целиком съесть.

Ну да, я что-то такое слышал. А мафия в Джерси и Нью-Йорке до сих пор в силе, если верить «Клану Сопрано», который еще не вышел, и выйдет только через десять лет.

— Ну так то несушки и обычные петухи, — заметил я. — А этот — бойцовый.

— Ну он злее, да, — кивнула она. — Но принцип такой же — это просто птица. Если знаешь, как с ней обращаться, то никаких проблем.

Владимир переступил лапами по ее руке, устраиваясь поудобнее, а потом закрыл глаза. Я не поверил тому, что видел. Он постоянно квохтал, злился, а теперь вдруг ни с того ни с сего задремал на человеческой руке.

— И давно ты с ним так? — спросил я.

— Сегодня в первый раз попробовала, пока ты на работе был, — Роуз улыбнулась. — Ждала, пока он привыкнет, ну и побаивалась, естественно. Но я ведь его кормила, и вот он теперь нормально.

Я поднялся, сделал шаг к ней и сказал:

— Научи, как его брать.

Интересно же попробовать. Майк Соко — повелитель бойцовых петухов. Звучит же круто. Хотя настоящая фамилия у меня Соколов, а это значит сокол, а не петух. А это уже охотничья птица и покруче будет.

Она наклонилась и посадила Владимира на пол. Он квохнул в очередной раз — недоволен был, похоже, что его сняли с насеста.

— Медленно подойди, — сказала Роуз. — Прямо на него не смотри, гляди немного в сторону, иначе он подумает, что ты его на бой вызываешь. А потом подведи руку под грудь, плавно.

Я подошел к ней. Владимир посмотрел на меня, но отбегать не стал. Я подвел руку снизу, взял его и аккуратно приподнял.

— Теперь просто подержи его так, — сказала Роуз. — А потом он сам встанет тебе на руку.

Я подержал. Владимир посидел немного, а потом в действительности перескочил на ладонь. Аккуратно, даже когтями кожу не поцарапал. И стал стоять. Я посмотрел на него, а он на меня.

— Вот так, — сказала Роуз.

Сара тихо засмеялась на диване. Я повернулся к ней, стараясь не делать резких движений, и проговорил:

— Не смейся.

— Я и не смеюсь, — сказала она, хотя на самом деле смеялась.

Я постоял еще немного, а потом медленно двинулся в сторону ванной. Там присел около кабинки. Владимир сам шагнул внутрь — похоже, решил, что прогулка закончена, и можно ложиться спать. Устроился на моей старой футболке. Я закрыл дверь и вернулся к столу.

— Птицы мне всегда нравились, — сказал Роуз. — Петухи вообще умные, если их не злить без нужды, они вполне спокойные.

— Владимир не очень спокойный, — ответил я, а потом посмотрел на тыльную сторону своей ладони. Да, действительно, ни следа.

— Ну а ты чего хотел? — вступила в разговор Сара. — Он жил в клетке сперва и его заставляли драться. А теперь живет в душевой кабинке.

Я невольно покосился в сторону окна, там у трейлера лежала клетка, которую я так и не собрал.

— Да нет у меня времени клетку собирать, — сказал я. — Я на работе постоянно, катаюсь туда-сюда.

— Ну так давай мы займемся, — предложила Сара. — Я сегодня все равно здесь ночую, уезжать уже поздно.

Значит, сегодня мы будем втроем ночевать в маленьком трейлере. Еще лучше. А мне завтра на работу, и обязательно вовремя — Левандовски вообще опозданий не терпит. Впрочем, я уже привык мыться в холодной воде, потому что всю горячую тратит Роуз. Ну и к хорошему — к горячим завтракам, которые мне не приходится готовить, тоже привык.