Город падших ангелов (СИ), стр. 17

Понятно. Значит «Камелот» тут все же просто соучастники, если вообще не случайные свидетели. А наш клиент — Марти Гольдберг, кем бы он ни был. А точнее — его служба безопасности. Я невольно вздохнул — бодаться с человеком, у которого есть личная охрана, способная обеспечивать безопасность на вечеринке в большом двухэтажном клубе… Куда я вообще ввязываюсь? Может, стоит последовать совету Роуз и отступиться, пока меня не нашли где-нибудь в канаве с дыркой в башке? Это, конечно, не мафия, но явно серьезные ребята.

Представитель понял мой вздох по-своему и проговорил:

— Уверяю, мы можем предоставить специалистов ничуть не хуже, а возможно даже лучше, чем люди господина Гольдберга.

Я улыбнулся, как будто он меня успокоил, и произнес:

— Замечательно. Тогда мы обсудим все с нашим нанимателем. Думаю, вопрос о вашем утверждении в качестве подрядчиков будет решен положительно. Мы составим подробный список пожеланий и обсудим все предметно на следующей встрече.

— Разумеется, — Стэплтон сунул руку в карман пиджака и вынул оттуда две визитки, точно такие же, как я нашел у Роуз в сумочке, и протянул нам. — Вот, здесь мой личный номер. Всегда готов проконсультировать наших клиентов по любому вопросу.

Он поднялся и сказал:

— Всего доброго, джентльмены. Приятно было с вами пообщаться.

— Взаимно, — кивнул головой Касселс.

Стэплтон ушел, и как только за ним хлопнула дверь, Ник тихо выругался.

— Ты чего? — спросил я.

— А то ты сам не понял… — он посмотрел на мое удивленное лицо и спросил: — Стоп, ты что, реально не понял, на кого мы вышли?

Я отрицательно покачал головой, а Ник сказал:

— На рыбу крупнее, чем можем проглотить.

— Да объясни ты уже нормально, — сказал я, начиная злиться.

Ник снова вздохнул и сказал:

— Марти Гольдберг, голливудский продюсер. Очень крутой. Наверное, не совру, если скажу, что сейчас он входит в сто самых влиятельных людей Голливуда. Ну в сто пятьдесят точно. И я не уверен, что мы сможем под него подкопаться, будучи простыми детективами из нравов.

— Ник, подкопаться можно под кого угодно. Я же подкопался под Мексиканскую мафию, будучи рядовым детективом в угонах.

— Ага, тебе тогда просто повезло, что ты нигде не засветился раньше времени, и тебя просто не прикопали где-нибудь под дубком… — проговорил Касселс.

Я задумался — правда была на его стороне. Но соглашаться я все равно не собирался — зачем мне эти упаднические настроения в коллективе?

— Ну значит и сейчас мы все сделаем осторожно. Зато представь, что будет, когда у нас получится, — я намеренно не использовал слово «если». — Про нас не просто в газетах напишут, нас по телеку покажут. Это будет самое громкое дело в нравах за год.

— Да как бы не за десятилетие… — ответил Ник все таким же сомневающимся голосом, но в глазах его появился интерес.

— Вот видишь. Все будет нормально.

Я поймал проходившего мимо официанта и попросил счет, а потом добавил:

— Это дело принесет нам известность, и Левандовски просто не сможет отклонить наши рапорты на повышение. А там — здравствуй, отдел убийств. Или CRASH.

— А может, даже ФБР… — мечтательно протянул Ник.

Ага, держи карман шире. Из нравов сразу в федералы прыгнуть у нас вряд ли выйдет. Но вслух я, естественно, сказал другое:

— Кто знает. Но то, что это дело даст нашей карьере огромный толчок — это факт. Надо только сделать все аккуратно и чисто.

— Да, пожалуй, ты прав… — проговорил Касселс.

Я лишь улыбнулся — теперь и он тоже заинтересован в успехе. Я знал, что Ник амбициозный парень. Настроение мое улучшилось — мы получили первую действительно серьезную зацепку.

А потом принесли счет и я тихо выругался — как кофе вообще может столько стоить?

Глава 9

Домой я приехал к полуночи. На газоне перед трейлером стоял знакомый белый «Гольф». Я посмотрел на него, потом на горящие окна. Хорошо хоть теперь я знаю, чего ждать, да и драки, скорее всего, не будет. А то Роуз и так достаточно досталось.

Я попрощался с Ником, вышел из его машины, поправил пиджак. Двинулся в сторону входной двери. Рэмбо в вольере завилял хвостом и тихо гавкнул, поприветствовав хозяина.

Надо, кстати, с ним больше времени проводить, потому что иначе он меня вообще признавать перестанет, и решит, что Роуз — его новая хозяйка. Но увы, я целыми днями мотаюсь по делам. Выпустить его, что ли, поиграть.

Нет, не буду, слишком устал, да и время позднее. Я подошел к вольеру, и проговорил:

— Ну ты как, приятель?

Он сел на жопу и гавкнул. Я приоткрыл вольер, немного почесал его, потрепал, после чего закрыл. И сказал:

— Обещаю, что завтра вернусь пораньше, и мы с тобой поиграем.

Он снова гавкнул, а двинулся к двери. Открыл ее и вошел.

Сара и Роуз сидели на диване и смотрели телевизор, там шел какой-то ситком, судя по голосам и закадровому смеху, правда я не знал, какой именно, потому что в них совершенно не разбирался. В руках у них были чашки, на диване между ними лежала тарелка, из которой я обычно ел суп, правда в этот раз в нее было насыпано печенье.

Я обратил внимание на большую спортивную сумку на полу, закрытую, и из нее торчали рукава.

Обе посмотрели на меня, Сара хмыкнула и проговорила:

— Вернулся наконец-то.

— Ага, — кивнул я. — Дела были.

— Ладно, подожди немного, — проговорила Сара, кивнув на экран. — Сейчас реклама начнется.

Я снял пиджак, повесил на спинку стула и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Потом посмотрел на чашу кофеварки — кофе в ней еще был. Поэтому я наполнил свою кружку и сделал глоток. Поморщился — кофе остыл, да и сварен был, похоже, давно. Чертовы американцы — подогревают кофе весь день, а от него уже через час ни аромата, ни вкуса.

Потом сел за стол. Роуз посмотрела на меня, потом снова перевела взгляд на экран. Что ж там такое интересное показывают?

Наконец послышался развеселый джингл и девушки отвлеклись на меня.

— Откуда сумка? — спросил я.

— Привезла, — ответила она. — У меня дома куча шмоток простых, еще со студенчества остались. Мне малы, а выбрасывать жалко. Роуз почти все впору.

Ну, у Роуз нет такой груди и задницы, так что на ней все это один хрен будет мешком висеть. Но однозначно лучше, чем мои футболка и треники. Хотя бы женская одежда.

Я сделал еще глоток, а Сара посмотрела на меня и сказала:

— Рассказывай. Роуз сказала, что ты сегодня с Касселсом на ночь глядя укатил.

— Да, — кивнул я. — Мы встретились с представителем «Камелота». Он назвал имя. Марти Гольдберг.

— Марти Гольдберг? — тут же взвилась Сара. — Ты серьезно?

— Серьезно, — кивнул я.

— Майк, — проговорила вдруг Роуз, которая, похоже, о Гольдберге знала гораздо больше, чем я. Ну вот не помнил я такого продюсера. Может быть, с ним и так что-то случилось, погиб или еще что-то. Кевин Спейси вон на слуху из-за скандалов, и даже вспоминается история про Джонни Деппа, Эмбер Херд и их кровать. Но не некий Гольдберг. — Мне кажется, эта рыба уже не по тебе. Даже если у тебя получится его поймать на горячем — он выкрутится. Ты же понимаешь, что это за человек?

— Если честно, то нет, — сказал я. — Но я знаю, что он устраивает вечеринки, на которых с девушками делают то, чего они не хотят. Это уже достаточное основание для того, чтобы его прижать.

— Это не просто человек, Майк, — сказала Сара. — Это один из крупнейших продюсеров, причем он всегда остается в тени. Человек с исключительнейшим влиянием. У него куча крупных проектов, но он всегда в конце титров, несмотря на то, что решает очень многое. Но теперь я понимаю, о чем ты.

— И о чем же? — спросил я у Сары.

— Ничего конкретного я не слышала, — проговорила моя девушка. — Просто разговоры. Что на его вечеринках девушкам лучше не появляться, если они не хотят неприятностей. Что у него странные вкусы. Да, это Голливуд, здесь такое про половину людей говорят, но все-таки тут все серьезно.