Здрасте, я — ваше счастье (СИ), стр. 45

— Не хочу.

— А чего хочешь?

— Для начала немного вернуть себе здравый смысл и перестать играть в сопляка-обиженку, чтобы не исправлять свои же косяки еще большей дичью.

— Ты приехал на базу и был там? В каком-то из домиков?

— Нет, блядь. Мимо проезжал.

— И что ты там делал?

— Теша свои обиды, сидел как недоразвитый пацан, не зная куда метнуться. И умыкнуть тебя — глупо, учитывая, что ты упрямая стерва, поверившая во всю эту хероту с именем, и ждать, пока он тебя трахнет, — еще хреновее. Я ведь ходил к своему братцу. И он подтвердил всю эту чушь с гадалкой. И пока я слушал эту дичь от вполне себе умного мужика, ты уже была здесь. Никогда я еще так не хотел придушить тебя.

— Ты сам виноват.

— Я?

— А кто? Кто постоянно называл меня шлюхой, а сам в своем кабинете трахался с этой бабой?

— Я ее не трахал, — усмехаясь произносит этот гад. И то ли я совсем дура, то ли это действительно правда. — Это жена моего двоюродного брата. Смешно, но я вообще не помню, когда у меня был секс. Хотя, если считать, что ты мне знатно трахаешь мозг, то у меня он ежедневно.

Мне так хочется, чтобы он говорил и дальше. Желательно, что-нибудь приятное для женских ушей. Пусть и в своей манере. Но Кирилл замолкает. И вновь давит тишина.

— Зачем ты это сделал?

— Что?

— Подрался.

— А разве не он хотел трахнуть тебя без твоего согласия? Или тебе этого хотелось?

— Ты знаешь, что не хотелось.

— Тогда не задавай глупых вопросов.

— Ты тоже хотел это сделать без моего согласия, когда полез ко мне спящей. В чем разница?

— А то ты не понимаешь в чем разница?

— Нет. Не понимаю.

— Ну, тогда я тебе расскажу. На самом деле ты этого хотела. Но в тебе говорит обида. Я тебе не противен, в отличие от некоторых. Ты в меня влюбилась. Просто даже себе не можешь в этом признаться.

— Да что ты? А ты?

— А я себе уже признался. Думаю о тебе двадцать четыре часа в сутки, совершаю дичь, слежу за тобой и как примагниченный шастаю за тобой по пятам, никак не могу заставить себя остановиться. Не знаешь, как это зовется? Да, Катя, я втрескался в тебя, как самый настоящий пацан, наплевав на здравый смысл и принципы. Втрескался, — медленно по слогам произносит Кирилл, переводя внимание на дорогу, — с одной стороны, мне бы радоваться и радость есть. Но какая-то…с горчинкой. Да, он наплевал на свои принципы не связывать с той, кто спала с его отцом. Но он ведь до сих мне не верит. — Прости меня, — вдруг произносит он после затяжной паузы. Хочется спросить «за что», но не успеваю.

Все происходит так быстро, что я не успеваю толком осознать. Какое-то мгновение и на заснеженной трассе нам на встречу вылетает машина, обгоняющая фуру. Кирилл резко подается вправо, я же зажмуриваю глаза.

Машину резко закручивает, но удара лоб в лоб нет. Спустя какое-то время я осознаю, что мы остановились. Открываю глаза. Нас немного снесло с дороги. Но мы живы. И даже ни во что не врезались.

— Жива? — и ведь вроде как да. Но не могу произнести ни слова. — Кать? — Кирилл обхватывает пятерней меня за подбородок и поворачивает к себе. — Ну произнеси хоть что-нибудь. Не пугай меня. Катя!

— Пока тебя не было, я сгрызла ногти. Все под корень. У меня, наверное, теперь глисты.

Глава 35

— Ну, слава Богу. Жива и даже в полном порядке, — усмехаясь произносит Кирилл, отпуская мой подбородок. — Чувствую, что нам надо пойти на какое-нибудь шоу вслепую, где выигрыш — бабки. Я тебя и без лица по речи узнаю, еще и фуршет на халяву будет. Ну и приз, разумеется, будет нашим. Все тебе на радость.

— Вообще-то я теряюсь в незнакомых местах. Так что выигрыш не за нами.

— Ну, я тебя все равно узнаю. Такую феерическую ахинею можешь нести только ты.

— Это комплимент?

— Конечно. А если серьезно, ты как вообще?

— Показалось, что обделалась, но вроде сухая. А ты? — я действительно это сказала вслух?!

— Не обделался, но был на пути к этому.

Я и вправду феерическая идиотка. Пару минут назад он признался, что влюбился в меня, а я? Ляпнула про глисты и не только. Капец! Убейте меня кто-нибудь!

В голове сотни мыслей, но произнести хоть что-нибудь дельное не получается. Как загипнотизированная смотрю на Кирилла, который успешно выезжает с места, где я чуть не отдала Богу душу.

Так и продолжаю пялиться на него, не отводя взгляда. Никто из нас не решается нарушить эту давящую тишину. Так и едем молча. Почему-то именно сейчас, при рассматривании профиля этого гаденыша, я вдруг вспоминаю слова гадалки. «Ты уже встретила своего мужчину». Клуб! Я же почти с ним тогда переспала. А с Игнатом не была знакома. Арестов и есть напророченная паскуда! Ну, подумаешь, имя заканчивается на не «ат». Да и плевать. Будет…Кириллиат. Настроение поднимается до небывалых высот. Правда до тех пор, пока я не осознаю куда мы едем.

Меня накрывает самой настоящей паникой, когда я понимаю, что Арестов везет меня в мою квартиру.

— Я не хочу к себе домой, — как бы это жалко ни звучало, все же произношу вслух. Однако, ноль на массу. — Кирилл! Отвези меня к себе. Пожалуйста.

Что я там говорила? Дороги разойдутся? Я не хочу! Идиотка! Словно испытывая мои нервы на прочность, эта скотина ни слова не произносит, но при этом ухмыляется. Первый раз я ревела при нем как ребенок, когда украли мою машину, сейчас снова противные слезы застилают глаза. Я никогда ни о чем его не просила, но сейчас готова встать на колени, чтобы он отвез меня к себе! Жалкая никчемная идиотка, но…поделать ничего не могу.

Когда Кирилл паркуется у моей пятиэтажки, я все же не выдерживаю.

— Я никогда у тебя ничего не просила! Единственный раз прошу, и ты меня так динамишь? За что? Что ты за свинья такая? — произношу на одном дыхании, смотря, как эта сволочь выходит из машины. Паника накрывает еще больше от осознания ситуации. Что придумать? Боль в ноге? А, собственно, и придумывать не придется. Нога-то болит. Эта сволочь роется в багажнике, а меня по-настоящему ведет.

— Скотина, — бросаю я, когда Кирилл открывает дверь.

— Ты чего разбуянилась? У меня в квартире нет для тебя запасной одежды. А у тебя моя есть. Я же позаботился. Да и, если честно, Валера не в духе, он на диете. И, боюсь, сгрызет тебя. Ну, нахер. Твоя Луша как-то более гостеприимная.

— Ты…ты…, — когда до меня доходит, что этот гад тупо надо мной издевался я сжимаю руку в кулак и бью его в грудь. — Ты просто… скотина.

— Но-но-но, поправочка, заботливая скотина. Все, хорош уже буянить.

Сколько себя помню, я всегда мечтала, чтобы меня носили на руках. Но почему-то сейчас не испытываю никакого удовлетворения. Почти принцесса, которую несут на руках до ее совсем не царских хором. Счастья — ноль. Зато недосказанности хоть отбавляй.

— Замок у тебя, конечно, хреновый. Надо поменять.

— Поменяй, — еле шепчу, смотря на то, как он справляется с замком. Столько мыслей крутится в голове, но ни одну не могу сформулировать. Бред какой-то.

Молнию на куртке расстегнуть не удается ни с первого, ни со второго раза. Спасибо, что в результате справляюсь с этим не я. Поднимаю взгляд на Кирилла.

— Я не шлюха, как ты думаешь.

— Я так не думаю. И никогда так не считал. Любая моя фраза была произнесена мною от бессилия. От слабости, если хочешь. Когда не можешь ничего другого, как задеть словом. Мысль о том, что ты была с моим отцом вымораживала меня. До трясучки. Так, что на стену лезть хотелось. Тебе сложно это понять. Я не поборник морали и никогда не требовал от женщин отсутствия в их жизни мужчин до меня. Но папа — как красная тряпка для меня. Понимаешь?

— Может, я бы и поняла тебя, если бы с ним спала. Но я никогда не была с ним.

— Знаю. Я недавно с ним говорил о тебе. Он все рассказал. Но, видимо, я настолько дерьмовый человек, что не мог об этом тебе сказать, равно как и извиниться.

— Ты... И ты поверил ему? Почему?