Здрасте, я — ваше счастье (СИ), стр. 46

— Потому что хотел в это поверить.

— Так просто?

— Ни хера не просто. Если отключить внутреннего долбоеба и включить объективность, и без разговора с отцом можно было допетрить, что ты не такая, какой я упорно тебя выставлял. Достаточно было вспомнить клуб, где вдрызг пьянющая ты меня продинамила. А, как известно, пьяная баба не хозяйка своей пи... Бля, опять все испортил.

Почему-то сейчас становится смешно от осознания, что впервые на моей памяти Кирилл старается подбирать слова. Он, блин, старается!

— Все, забыли. Херню сморозил. Давай ногу тебе намажем. Я мазь прихватил.

Какая прелесть. Пока я мысленно его испепеляла, он искал в багажнике мазь.

Стоит ли говорить, что нога не так уж и болит? Однозначно, нет. Когда меня ещё так бережно уложат на диван, задерут штанину и начнут... гладить ногу.

— Кать, ты порно когда-нибудь смотрела? — офигеть вопросик.

— Каждую ночь. Это мое любимое кино.

— А если серьезно?

— А если серьезно, что, блин, за вопрос? Если отвечу да, то все? Грешница?

— Дурочка. И все же ответь на вопрос.

— Конечно, смотрела.

— До самого конца?

— Когда понимала, что свадьбы не будет, всегда бросала, –смешно ему, блин!

— Вот надо досмотреть хоть разок до камшота.

— До чего?

— До камшота.

— Какого на хрен компота?

Никогда я не видела, чтобы он так смеялся. Настолько заливисто хохочет, что мне хочется его ударить. Что за издевки?

— Надо и правда на тебе жениться. Будешь продлевать мне жизнь. Камшот — эякуляция на партнера. На лицо, грудь. Но ты, видимо, до конца не доходила. Перепутать сперму с кефиром — это мощно, Кать.

— Ты...ты специально облил диван?

— Будем считать, что случайно. Так уж и быть, сегодня покажу тебе драгоценные капли.

— Да иди ты, — толкаю его в грудь, на что он еще больше смеется. — Если бы я не позвонила, ты бы не появился, да?

— Знаешь, что мне сказал мой братец?

— Что я дура?

— Нет, — усмехаясь произносить Кирилл. — Он сказал, что ты должна сама сделать выбор. И как бы мне ни хотелось тебя придушить, в этом что-то есть.

— Это Игнат устроил тебе проблемы.

— Знаю.

— Я только сегодня узнала. Честно. Что теперь будет?

— Не парься. Прорвемся.

— А ты сильно его… побил?

— Переживаешь за него?

— Да плевать мне на него, — перевожу взгляд на руку Кирилла. Дотрагиваюсь до сбитых костяшек. Блин, наверняка больно. — Надо обработать. В ванной есть перекись. Пойдем.

Встаю с дивана и тяну его за руку. Кирилл нехотя, но все же идет за мной. И без того маленькая ванная кажется сейчас микроскопической. Только в кои-то веки мне это нравится. Я беру перекись и наливаю на ватный диск. Обработав пальцы Кирилла, перевожу на него взгляд.

Сама не понимаю, кто первым потянулся. Только когда его губы коснулись моих, до меня вдруг доходит, что сейчас все случится. В этот раз я его точно не остановлю. Прихожу более-менее в себя только тогда, когда Кирилл усаживает меня на стиральную машинку. Как завороженная смотрю, как он снимает с себя джемпер и то же самое проделывает со мной. Когда он стягивает с меня джинсы, взгляд моментально меняется. И я понимаю почему. На мне красивые кружевные трусы.

— Это не то, что ты подумал. Все наоборот. Если надеть красивое белье, значит, ничего не будет. Это как оберег от секса. Я не хотела его с ним. Клянусь.

— Я настолько тебя зашугал? Расслабься, я не такой плохой, как кажется.

И все. Когда его губы оказываются на моей шее, меня накрывает паникой. Ненавижу себя за трусость, но мне, блин, страшно. Я ведь хочу этого. Но почему так страшно? Как загипнотизированная смотрю за тем, как Кирилл расстегивает брюки и все же произношу вслух:

— Я боюсь.

— Матвейку? — усмехаясь произносит он и целует меня в губы.

— Не знаю. Просто страшно. У меня никогда не было секса. Я правда девственница.

Глава 36

Не знаю, какой реакции я ожидала. Но точно не того, что Кирилл замрет со спущенными штанами и нахмурит брови. Вот сейчас он точно поверил в мною сказанное. Но выглядит так, как будто я сказала что-то настолько неприятное, почти брезгливое, от чего надо отмыться. Это что такое? Шлюха плохо, девственница еще хреновее? Да что я за неудачница такая? Что со мной не так? От обиды отталкиваю Арестова в грудь и слезаю с машинки.

В считанные секунды дохожу до спальни, хватаю халат с кровати и накидываю не глядя. Капец, секса не было, а чувство такое, что уже триста тысяч раз опозорилась. Слышу позади себя шаги, но обернуться не решаюсь.

— Кать, — Кирилл поддевает меня за локоть и разворачивает к себе. Одно радует, я в халате, какая-никакая защита, а он в трусах.

— Отстань. Нам все-таки реально не по пути.

— Это из серии: «сама придумала, сама обиделась»?

— Шлюха плохо, девственница еще хуже. Да тебе все брезгливо. Ты лицо свое видел?

— Слава Богу не видел. Не люблю смотреть на людей, мысленно обделавшихся, — поднимаю на него голову, а там во взгляде неконтролируемый хаос. — А я это сделал с большим размахом. Откровенно говоря, я вряд ли заслуживаю чистенькую девочку, это во-первых. Во-вторых, тем более тебя, учитывая, наш отягощенный клинический случай и то, как я нелестно о тебе отзывался. Только причем тут какая-то на хрен брезгливость? Сейчас в моей голове такой ебучий диссонанс, что ты можешь смело сплясать на моей, с грохотом разрушившейся, убежденности в знании женщин, не говоря уже о тебе лично.

— Знание женщин? Я вообще-то говорила это, и не раз.

— Напомни мне, когда наши разговоры не напоминали словесную битву, в которой отсутствовал стеб? Ты действительно думала, что я должен был поверить в то, что ты девственница в двадцать пять лет, да еще с такой фигурой и внешностью?

— Или после твоей убежденности, что я была с твоим отцом.

— Вот он здесь сейчас вообще ни при чем. В моей картине мира это не укладывается и без моего отца.

А вот сейчас, отбросив обиды и включив объективность, я действительно не понимаю. Это что, все? Как он там сказал? Не заслуживает чистой девочки и тем более меня?

— Ты сейчас будешь играть в хорошего мужика, который не будет спать с залежавшейся девственницей? Как ты там сказал: «не заслуживаешь»? Да, ты прав.

— Да, конечно. Сейчас оденусь и сниму себе шлюху. Наконец-то потрахаюсь от души и не буду дрочить в душе, — капец! — Кать, ну что ты такая тугодумка? Хотя, не мне, конечно, об этом говорить. Ну, ты реально не понимаешь, что ты меня урыла и моя башка сейчас варит с трудом? Я должен был трахнуть тебя на стиральной машинке, пропустив твои слова? Это слишком даже для меня.

— Раньше ты их пропускал.

— Раньше мы и говорили по-другому.

Ну, почему? Почему у нас все не как у людей? Лучше бы просто промолчала. Сейчас бы не было таких, черт пойми каких, взглядов и этой витающей в воздухе неловкости. Я отворачиваюсь и подхожу к окну. Чувствую, как Кирилл притягивает меня к себе, обнимая сзади.

— Я не собираюсь играть в хорошего. Свое возьму с лихвой. Ты мне все нервы вытрепала за эти нескончаемые месяцы. Один как за пять лет. И никуда я не уйду. Чхать я хотел на то, что я в реале заслуживаю. Только поговорить нам все же придется, — он разворачивает меня к себе и берет за подбородок, заглядывая в глаза. — Не обижайся и не воспринимай в штыки, но можно задать тебе вопрос?

— Он из разряда плохих, так что, нет.

— Ну чего ты такая упрямая?

— Какая есть. Ну ладно, что там?

— К тебе кто-то приставал в детском доме? Ты поэтому умудрилась остаться девочкой при своих данных?

— Женский род считается? Меня там не любили девочки и приставали, когда начали расти сиськи.

— Нет, не считается. Девочки никогда не любят красивых девочек, это заложено природой. Ты знаешь, что я не об этом.

— Наверное, не приставали, — ну капец, говорить сейчас про то, что ко мне не пристали из-за Коли — вообще не добавляет мне баллов.