Здрасте, я — ваше счастье (СИ), стр. 29

Я хоть сейчас могла бы принять ее приглашение и встретить новый год с ними. Но я хоть малость и отбитая на голову, но не до такой степени, чтобы не понимать, что я там лишняя.

Себе-то можно и признаться окончательно, что я просто идиотка. Вместо того, чтобы согласиться на предложение Игната и отметить новый год на базе отдыха, в абсолютно разных номерах, без намека на интим, я какого-то черта режу колбасу на оливье, представляя на месте варенки голову придираста.

Признаться, я ожидала каких-нибудь едких замечаний и указаний, а не то, что эта скотина спокойно отправит меня домой тридцатого декабря. Ладно, кого я обманываю, я режу колбасу, представляя его башку, потому что меня задело. Да, блин, задело, потому что единственное, что попросил этот мудак накануне нового года, причем очень мило попросил, так это организовать вечеринку в загородном доме. И все бы ничего, если бы мне не пришлось вызывать эскортниц на эту самую пирушку. Ну и, какого черта меня это задевает? Мы друг другу никто.

Распсиховалась так, что миской оливье дело не закончилось. Сама не поняла, как сделала селедку под шубой. Все как в тумане. Наверное, следующим под раздачу попал бы какой-нибудь другой салат, если бы меня не решил поздравить лично Арестов старший. Крайне неожиданно. Хотелось бы сказать, что приятно, но после разговора с его женой, симпатия к нему как-то поубавилась.

Правда, моя меркантильная душонка накинула ему несколько баллов и вовсе не из-за какой-то там подаренной вазы, а, разумеется, из-за конверта с любимыми бумажками. Да кто я такая, чтобы не принимать в подарок деньги, терпя его сыночку?

Я больше не ожидала никаких визитеров. Единственное, чего я ждала, что на мой телефон придет какая-нибудь СМС от Арестова: «дуй туда-то и следи за моим досугом». Стыдно признаться даже самой себе, я бы поехала и устроила слежку за его досугом. Захватила бы селедку под шубой и зарядила бы ему в морду, когда он напьется. А то, что он напьется — к гадалке не ходи.

Но визитер все же пришел. Вот уж кого я не ожидала увидеть, так это этого мужчину. Внутренний голос упорно предлагает сказать: «дядя, дома взрослых нет». Но дядя не должен знать, что я настолько долбанутая. Может, мне с ним реально куковать всю жизнь, если поборю этот дебильный страх перед этим мужчиной. Да и не только перед этим.

Нехотя, но я все же открываю дверь.

— Здравствуйте.

— Мы вроде договорились на ты, — улыбаясь произносит Игнат. Это ты говорил и договорился. — Пустишь?

Отхожу в сторону, пропуская этого во всех смыслах привлекательного мужчину в квартиру.

Становится тесно. И вовсе не от того, что у меня маленький коридор, а Игнат крупного телосложения. Все дело в букете роз, который едва помещается в его руках. Темно-бордовые розы. Это даже не охапка, это…слов нет. Сколько их здесь? Тысяча? Мало того, что цвет не мой, так еще и такое количество. И куда я их дену? Они даже в ванную не поместятся. И вообще-то новый год. Какие к черту розы? Капец. Я…придирастка!

— Спасибо. Но не нужно было. Тем более столько.

— Напоишь чаем?

— А вам разве не нужно ехать за город?

— До нового года успею, — ну, чай, так чай.

— Проходите в гостиную.

В любом другом случае мне бы было стыдно за беспорядок. Но почему-то хочется, чтобы он увидел разбросанную инструкцию и детали переносной вешалки, которую я никак не могу собрать, то ли из-за рукожопости, то ли из-за тупости уже как две недели. И вообще, пусть во мне разочаруется и самоустранится.

Правда, когда я приношу чай, на его лице ничего не меняется. Кажется, он не заметил ни кошачьей шерсти на диване, ни разбросанных деталей вешалки.

— Не передумала?

— Нет. Я же говорила, что новый год мы справляем вместе с Кириллом, — сама не знаю, какого черта поддерживаю его легенду. А, точно. Я же идиотка.

— Я достаточно прожил на свете, чтобы понимать, что ты просто поддерживаешь его легенду.

— Это не так.

— Так, Катя, так. Одним из моих положительных качеств является терпение. Я подожду.

Вешалку бы лучше собрал, а не языком трепал. Вот так бы мне вслух это сказать, а не мямлить как дебилка отмороженная.

— Хотите оливье?

Он усмехается в голос. Отпивает чай и переводит взгляд на многострадальную вешалку.

— Оставлю себя для основного стола. Сама собираешь?

— Ага. Но я рукожопая, она что-то не собирается.

— Это мило.

— Что именно?

— Все. Все мило, Катя. Точно не передумала? — а ты точно мне вешалку не хочешь собрать или тоже рукожопый?

— Точно. У меня там оливье и селедка под шубой, да и икра сама себя не съест.

Это неловкая пауза и…кажется, нескончаемые минуты, длящиеся вечность. Он что-то продолжает говорить, я, как всегда, киваю невпопад, ощущая себя еще больше идиоткой, чем есть.

— Так даже интереснее, — вдруг произносит он.

— Что?

— Что ты не соглашаешься сразу. Так уж устроен мир, что мужчинам нравится недоступное.

— А женщинам мужики поговнистее, — сама не понимаю, как из меня это вырывается. Тюрин в ответ лишь смеется.

— Что-то в этом есть.

Прощаться с этим мужчиной еще более неловко, чем встречать. Руки занять нечем, да и стойкое ощущение, что он хочет меня поцеловать. Ну, нет. Не хочу.

— До свидания, — уворачиваюсь, когда четко улавливаю его намерение.

— До встречи.

Закрыв за ним дверь, я возвращаюсь в гостиную и какого-то черта начинаю реветь. Вдоволь проплакавшись, иду в душ. Кое-как дождавшись боя курантов, выпиваю бутылку шампанского на голодный желудок и заваливаюсь в кровать под ласковое кошачье мурчание.

Просыпаюсь резко от того, что затекли руки. Безумно хочется пить. Нехотя разлепляю веки и в глаза ударяет неяркий свет включенного ночника. Хочу потянуться, дабы выключить его, но руки не слушаются. Точнее, они как бы слушаются, но ничего не получается. Спросонья не сразу понимаю почему. И только лишь спустя несколько секунд активного дергания руками я понимаю, что мои руки прикованы наручниками к изголовью кровати. Да уж. Таких снов мне еще не снилось.

Когда я понимаю, что это не сон? Когда закусываю до боли губу. Это что за фигня?! Мамочки. Судя по звукам, я понимаю, что в гостиной кто-то есть. Ну, еще бы не было, если я прикована к кровати! Кретинка. Сердце начинает отбивать такой ритм, что в пору вызывать реанимацию.

В голове проносятся все просмотренные мною триллеры. Бляха муха, этот долбаный Игнат никакой не суженый, а обыкновенный извращенец! Вот почему меня от него отворачивало! Это он приковал меня наручниками к кровати и стырил ключи, пока я готовила чай. Охрененный новый год! Лучше бы просто девственницей померла, а не изнасилованной.

Я зажмуриваю глаза, когда слышу звук шагов. Мертвой! Надо притвориться мертвой, как во сне.

— Проснулась? — чего, блин? — Ну, с новым годом, Бурундукова, — резко распахиваю глаза в ответ на знакомый голос.

Глава 23

Можно ли испытывать облегчение, находясь в такой дебильной ситуации? Оказывается, да! От осознания, что меня приковал к кровати Арестов, а не какой-нибудь извращенец, я испытываю самое что ни на есть облегчение. Не знаю, как это объяснить, но его я не боюсь. Потому что я знаю, что от этого говнюка, как ни странно, реального зла не получу. Парадокс, учитывая то, как он себя ведет со мной. Только спустя несколько секунд созерцания этого гада, до меня доходит, что он с голым торсом. На нем только джинсы! Это как понимать?

— Признаться, когда я оказался у тебя в квартире, обнаружил, что оказывается у меня клаустрофобия, — отличная подколка. В любой другой ситуации я бы ее оценила, но не сейчас, когда я нахожусь в столь уязвимом положении. — Ванная — вообще топчик. Какой-то оберег от секса, — чего, блин? Видимо, увидев на моем лице недоумение, Арестов решает пояснить. — Ну как там потрахаешься? Там даже с трудом помоешься, — придурок. Мне бы послать его на три буквы и обложить трехэтажным матом за то, что этот идиот сделал, но почему-то мой язык словно онемел. Как загипнотизированная я продолжаю наблюдать, как этот дурак ставит бутылку шампанского и два бокала на прикроватную тумбу.