Здрасте, я — ваше счастье (СИ), стр. 30

Он разворачивается и выходит из спальни, а я какого-то хрена продолжаю молчать! Да что со мной? Пытаюсь подняться, благо кованое изголовье кровати это позволяет. Когда мне удается немного изменить свое положение, Кирилл возвращается в спальню с тарелкой клубники и…какой-то странной штукой. Он садится на край кровати, касаясь меня бедром. Почему он полуобнаженный?! Ладно, спокойно. Он же только и добивается от меня реакций. Блин блинский, ну нафига без рубашки сидеть?

— Насмотрелась? Могу дать потрогать, только взаимно, — придурок.

— Как вы здесь оказались, Кирилл Владимирович?

— С помощью ног, Катерина.

— И как именно вы здесь оказались с помощью ног, в чужой-то квартире?

— А, ну это при помощи рук, Катерина. Я вставил в замочную скважину ключ и открыл дверь, — почему у меня такое чувство, что он не просто надо мной издевается, он еще и отвечает, как…как я.

— И откуда у вас ключ?

— Сделал дубликат твоего. Ты же моя левая рука, мало ли с тобой что-нибудь случится. Надо быть всегда на связи.

— Левая рука?

— Ну, не правая же. Ты первый человек на моей памяти, кто дрыхнет в новый год в половину второго, — половина второго это…час тридцать? Перевожу взгляд на часы. Четыре утра. От загородного дома, в который я вызывала эскортниц ему и его говнокомпании, ехать без пробок минимум час. Как он мог оказаться здесь так быстро? — Что, не с кем бухать, белочка? А как же Игнат? Ни за что не поверю, что он не звал тебя с собой, — мать моя женщина. — Ты чего язык проглотила? А ну выплевывай и давай демонстрируй мне свои уникальные способности.

— Это какие? — совершенно не своим голосом произношу я.

— Оральные, какие ж еще. Твой язык — это все, о чем я думал в унылых стенах загородного дома. Соскучился по тебе, — то ли дело в том, что я выпила бутылку шампанского и не ощущаю от Кирилла запаха алкоголя, то ли от него и вправду им не несет. Но трезвый ведь не может совершить такую дичь и нести такую чушь? — Точнее по твоему языку и белиберде, исходящей из твоего прекрасного рта, — ну, это уже больше похоже на правду.

— Вы не в себе?

— Пока в себе, но скоро буду в тебе, — это слуховые галлюцинации или он реально сказал «в тебе?».

Арестов разливает шампанское по бокалам и подносит один к моему рту.

— Я не буду.

— Ой, я в курсе, что ты выжрала целую бутылку. Хорош тут строить из себя трезвенницу. Пей.

Зачем я открываю рот и отпиваю шампанское — не знаю. Да что со мной? Напоминаю себе худшую версию себя, четырнадцатилетнюю забитую дуру, которая только молчала и делала все, чтобы ее не трогали.

Вслед за шампанским Арестов приступает к клубнике. Палец ему, что ли, откусить?

— Откусишь палец, и кто отстегнет тебе наручники? Ешь. Для тебя вообще-то спер со стола клубнику.

— Дурной пример заразителен?

— А то. Стал ловить себя на мысли, что иногда отвечаю в твоем стиле и у людей вокруг такая же реакция.

— Какая?

— Мол, голубчик, ты ебнулся, что ли? И да, я поймал себя на мысли, что мне нравится их реакция.

— Рада за вас.

— Ешь, — настойчиво повторяет Арестов, пихая мне в рот клубнику. Никогда. Никогда я не ела такой вкусной, мать ее, клубники! Сладкая и безумно ароматная. Видимо, по моему выражению лица, Кирилл понимает, что мне зашло. Оттого одной клубникой не ограничивается.

— Я бы хотела есть ее сама. Своими руками.

— Я тоже много чего хочу, но не все исполняется. Я еще конфеты тебе прихватил.

— А икру?

— Ну, как-то икру в пакет не засунешь.

— Ну, раз нет икры, так пошел вон отсюда. Только сначала расстегни наручники, — уже злюсь я.

— Нет. Пока не покаешься, не отпущу.

— Покаюсь?

— Ага. Знаешь, пока ты дрыхла и храпела, я постоянно задавался вопросом. Это конура досталась тебе как детдомовке. До моего папаши ты зарабатывала немного, странно, конечно, учитывая твою внешность, ну да ладно. И вот ты работаешь на него приличное время, трахаешься с ним, — да задрал, придурок! — Или трахалась … и нихрена. Где бабки, Катерина? Ни за что не поверю, что он тебе их не давал. Вон и конвертик лежит снова за какие-то заслуги. Даже страшно представить за какие.

— Если страшно, выпейте успокоительного, может, полегчает.

— Не полегчает, Катя. Не полегчает, — выпивает залпом все содержимое бокала. — Ты помнишь, что я сказал тебе за столиком, когда моя рука покоилась на твоей ноге?

— Нет.

— А если подумать? — а если подумать, то это какой-то трэш! Ан нет, вот теперь точно трэш. Вернее, штука в руках Арестова. Он выдвигает ее и она увеличивается в размере.

— Это что…плетка?

— Господь с тобой. Мухобойка, — невозмутимо произносит эта скотина, ударяя меня по бедру. Не больно. Почти не ощутимо. Но сам факт бесит!

— Откуда вы вообще взяли ее зимой? — спокойно произношу я, а сама думаю о том, как изобью гада, когда он меня отстегнет.

— Увидел в загородном доме. И сразу подумал, ну вот оно. Надо отхлестать тебя.

— Вы бы закусывали.

— Ой, уже закусил твоим оливье. На селедку решил не покушаться, там лук. Учитывая, что ты ее не ела, решил тебя пожалеть и не портить столь романтическую обстановку. Романтично же?

— Офигеть как романтично. Особенно то, что я прикована к кровати.

— Разве это не мечта большинства женщин — быть прикованной к кровати? — как ни в чем не бывало произносит Арестов.

— Конечно, я только об этом и мечтала. Прям скачу от счастья.

— Лучше на моем члене.

— Что? — мне, блин, это не послышалось?!

— Ну, на твоем языке — пусть лучше Матильда поскачет на Матвейке, — серьезно?

— Вы бухой?

— Нет.

На его невозмутимое «нет», я не выдерживаю и со всей силы, на которую только способна, ударяю его ногой. Правда, Арестов оказывается проворнее меня, перехватывая меня за щиколотку.

— Хошь ноги свяжу? — эта скотина даже не скрывает, что ему весело!

— Хошь в морду ногой дам, бдсмщик недоделанный? — парирую в ответ, на что Кирилл начинает смеяться.

— Я не разрешал тебе переходить на «ты», — в этот раз он не смог пропустить мой переход на ты.

— Да ладно?

— Ага. Вернись к формату на «вы».

— Пренепременно. После того, как я буду полноправной хозяйкой собственным рукам.

— Вернись к формату на «вы».

— Окей, подыграю вам, Кирилл Владимирович. Какого хрена вы делаете в моей квартире, на моей кровати с голым верхом?

— Пришел поздравить тебя с новым годом. Выпил твоего вина, облился. Пошел в твою милипиздрическую ванную, дабы постирать рубашку.

— Не постирали, — учитывая, что машинка решила помахать мне рукой за несколько часов до нового года.

— Почему? Постирал. Она сейчас сушится.

— Сами? Руками?

— Ну, не ногами же. Я закинул ее в стиралку. Не обессудь, намотал тебе чуточку электричества.

— У меня для вас плохие новости, Кирилл Владимирович. Вы наверное не в курсе, потому что никогда не стираете сами, но вещь недостаточно кинуть в машинку. Она еще должна стирать, чтобы барабанчик крутился.

— Да ладно? А я думал, просто так кидаешь, а потом достаешь. Это ж получается, она не постиралась?

— Ага. Давайте вы расстегнете мне наручники, а я вам, так уж и быть, отстираю рубашку.

— Не стоит. Я все же думаю, машинка справилась.

— И все же у меня снова плохие новости для вас. Моя машинка неисправна, Кирилл Владимирович.

— Это не стиралка неисправна, а срабатывает УЗО.

— Что?

— Когда какой-то прибор не работает, первое, что надо проверять — это розетку. Твоя машинка работает, просто срабатывает УЗО. Вот по какой причине — надо разбираться.

— Узо?

— Да. Знаешь, что такое УЗО?

— Знаю.

— Что?

— Крепкий алкогольный напиток со вкусом аниса, — выдаю первое, что приходит на ум. На мой комментарий Кирилл начинает заливисто хохотать. Ну, хоть кому-то весело в этот славный новый год.

— Бля, ты просто…очаровательна.

— Сочту за комплимент. Может, в честь праздника, раз я не получила подарка, вы все же меня расстегнете?