Призыв к оружию (СИ), стр. 26

— Послушай, — сказал Вадим Сергеевич, крепко взяв за плечи несчастного и внимательно глядя ему в глаза. — Лусьены Янгель уже давно нет. Капитан — Ксения Павловна Иванова. И мы летим в Империю. Обратно. И мы уже летали несколько раз в Империю после.

— Я не верю! Иванова… самая известная пассажирка… не может быть! Это всё пропаганда старухи!

— Не верит. Тогда зачитайте-ка ему вот это, — сказал Корнилов.

И переслал мне текст через коммуникатор, прямиком во внутренний экран.

— Значит, так, — сказал я, встав перед «партизаном». — Первое. По высочайшему повелению Семьи все действия против капитана прекращены. Второе. Согласно приказу высшего командования заговорщики помилованы и освобождаются от выполнения партизанских мероприятий на минус пятом уровне. И третье. Все подразделения и лица, которые подчиняются команде заговорщиков, должны немедленно прекратить бои и вооружённое сопротивление и перейти под командование ближайших палубных офицеров. Если это невозможно, они должны непосредственно связаться с капитанским мостиком и следовать их инструкциям. А теперь — развяжите его. В качестве жеста доброй воли вы должны сдать своё оружие.

Я протянул руку. Хризостом был потерян и обескуражен.

— Я ловил радиопередачи у лифтовой станции… — сказал он. — Я не верил… Не может быть. Мы летим в Империю⁈

— Выбирай — летишь ли ты с нами, или мы оставим тебя здесь? — спросил я его.

Он выбрал лететь с нами. И даже ритуал произвёл, достал свою дубину — погнутую арматурину с обломком керамобетона — и торжественно вручил мне.

Вот так вот, отлично мы прогулялись! Не только совершили

В тот же вечер, после небольшой, но достаточно милой перепалки с Дашей, которая была недовольна тем, что я ушёл без спросу — мы представили найдёныша бабуле.

— Явился — не запылился! Негодник! — и пощёчину ему влепила. — Этот негодник у меня в день заговора пару гранат со склада свистнул!

— Прости, Ксения, — нахмурился Хризостом. — Я больше не буду.

— Гранат? — удивился я. — Ты же говорила, что корабль у нас сугубо-мирный.

— Ну, да. Мирный. Как же ещё. Самый, что ни на есть, мирный! Мухи не обидим, — кивнула бабуля. — Ладно. Давай-ка заканчивай, и мы с тобой поговорим. Явно же вопросы ещё накопились.

И мы поговорили — уселись за столик с фамильным чайным сервизом — я даже вспомнил его орнаменты! — разлили горячий вкусный чай по чашкам. И я позадавал вопросы.

— Мой сын. Из первой двойни сыновей. Ты знала его, так?

— Знала, — кивнула бабуля. — Но только одного из двух. Бандюган тот ещё был. Поллукс. Наследил он изрядно в пустыне. Около десятка детей у него было. В каждом племени практически.

— В смысле… в каждом племени⁈ — ошеломлённо спросил я. — У меня… десять внуков.

— Нет. Сейчас, должно быть, два внука у тебя. Если живы, конечно. И, возможно, несколько правнуков, но тут уж не знаю.

— Про одного я догадываюсь, — вздохнул я. — Мне мультики Тёмная показала. Да и до этого всё было понятно.

— Да, — кивнула бабуля. — Есть такой. Максим… Матильд… Имя-то такое.

— Мариус? — предположил я.

— Ага. Мариус Чемберлен, из пригородных солтынгеров. Родители у него приёмные были, а он и сам не знал. Его одного не нашли, потому что, говорят, Мастера Никто в ту деревню десантировались и всех ребятишек вывезли. Остальных вырезал твой второй внук, сын Кастора, Лёнька. Леонард, то есть. Он прилетал и дядю своего собирался прикончить, Поллукса, он как раз у меня жил на пенсии. Но я отстояла. Уж больно хорошо Поллукс ухаживал за мандариновыми деревьями.

Холодок пробежал у меня по спине.

Потому что я уже понял, кто этот самый Леонард.

— Зачем? Зачем этот парень такое делал.

— Потому что переживал, что они все будут носить твою силу. Ему-то перепало больше всего.

— Ба, расскажи сначала про отца. Про Поллукса мне уже рассказали пустынгеры, хранители твоего музея. А второй брат?

Бабуля кивнула, не спешно отпив из кружечки.

— Брат, Кастор, осел на Второпрестольной, в жёны взял известную генную модификантку, беженку из изолята Гимнопилус — кстати, на «Кураре» в Империю прилетела. А ко мне даже поздороваться ни разу не подумал прилететь! Я тогда ещё на Герберу заглядывала регулярно. Мы быстро его геном нашли и посчитали, письма писали… Писателем и журналистом стал известным, боевые хроники вёл. А Лёнька, сын его, ещё в раннем детстве открыл Энергию Большого Взрыва. И очень, очень мощную. И в Академию быстро попал.

— Интересно… где он нашёл этот свой зазубренный серп, — хмыкнул я.

— Где-то по изолятам таскался… Первый раз он ко мне пришёл в двадцать лет, когда уже перерезал в поединках полторы сотни принцев-претендентов. Заявился, и говорит, что получил задание от Супера — найти кластер Орион-Лоу, потому что там очень много незарегистрированных способных. И, потому что, оттуда предки его матери. Зачем, внучок, говорю, тебе туда надо? А он говорит — чтобы их всех перерезать!

— Как ты выжила? — покачал я головой. — Я-то еле выжил при встрече с ним. Не сомневаюсь, что он был в полном негодовании, когда ты отказала.

Бабуля хитро улыбнулась, пригубила чаёк.

— Ты ещё многого обо мне не знаешь.

Меня вдруг осенило.

— Бабушка. У тебя же тоже есть способность. Реликтовая какая-то, да? Я никогда не думал, но ведь очень часто сильный дар передаётся через поколение. И он, скорее всего, у меня именно от тебя, а не от младшей ветви Леоновых.

Бабушка мой вопрос проигнорировала, снова чай принялась пить, и в итоге не сильно изящно тему перевела.

— Значит, тоже жив Лёнька… И после встречи с тобой?

— Я кивнул. Пожалел я его. Не стал убивать. Хотя после твоего рассказа уже немного жалею.

— Ну, вот. Потом он сам того Супера прирезал, освоил гипер и сам стал Супером. Поколесил по отдалённым краям галактики, а перед самым моим отлётом на «Сансару» перерезал всех своих кузенов на планете, кроме Мариуса, покушался на дядю и на корабль пытался пробиться, — закончила рассказ бабуля и спросила. — И где он теперь?

— Да вот… На Гербере. Валяется у меня в криокапсуле, в подвале зала ожидания Королёва

— Под охраной, хоть? — усмехнулась бабуля. — Выходит, ты его в ранговом поединке одолел, но не убил. Что ж, добрый ты бываешь, Сашка…

Бываю. Как-никак, родственники.

Остался ещё один незакрытый вопрос. На который бабушка точно могла дать ответ. Но я, на самом деле, до сих пор не знал, стоит мне его задавать, или нет. Потому что всё это было в прошлом.

— Я спрошу, всё-таки. Про сыновей ты знаешь, про внуков тоже. А что с Марьяной? Она пропала без вести.

Бабушка поменялась в лице. Помрачнела.

— Зачем тебе знать? Умерла она. Нет её. Не знаю я, где она.

— Так умерла, или не знаешь?

— Умерла. Так считали и Поллукс, и Кастор, и Леонард.

На миг стало грустно. Хотя где-то на задворках сознания промелькнула слегка циничная мысль о том, что теперь этот призрак из прошлого точно не будет мешать.

Хотя бабушка врать умела плохо. И я понял, что она что-то не договаривает.

Но как-то уже много вопросов за вечер было задано, и Даша с ужином ждала, потому я больше решил не задаваться такими серьёзными вопросами.

И так — слишком много загадок истории было за день раскрыто.

Жнец и Череп. Они же — Леонард Касторович и Матиус Поллуксович. Два внука. Два человека, которых я пытался убить и чуть не убил, одного даже несколько раз. Один был союзником, потом сбегал и предавал, а сейчас вроде как снова стал союзником, но оставался опасен. Второй, пока лежал в криокапсуле, оставался в этом плане котом Шрёдингера.

И вот это вот всё предстояло мне решить после того, как я вернусь на Герберу. Отлично — я даже был рад небольшому отпуску на круизном лайнере с тысячелетней историей, как раз хватит накопить нервов, очков удачи и психического здоровья.

Дальше дни потекли, с одной стороны, достаточно однообразно, с другой — с множеством интересных событий.