Призыв к оружию (СИ), стр. 27

К концу второй недели пути мы прибыли на планету Герань. Родную планету бабули, самую развитую в заброшенном секторе Орион-Лоу. Два полноценных, хоть и весьма старинной конструкции лифтов, десяток звездолётов первого поколения, колонии-купольники на окрестных планетах, население под два миллиарда человек.

А ещё развитая промышленность, прямая наследница лучших разработок Первой Империи, кое в чём даже обходившую нашу, нынешнюю имперскую. Успеха в экспансии и построения собственной локальной империи планета не имела из-за сложной политической картины — грунт был изрезан границами на несколько десятков враждующих планетарных государств, при этом некоторые из них не гнушались шмалять по соседям ядерным оружием.

По климату, что удивительно, планета оказалась очень похожей на Герберу, такая же суховатая и пустынная, разве что чуть покрупнее и чуть побольше мелких разрозненных морей.

— Ба, это ты поэтому, когда в Империю прилетела, выбрала Герберу? — спросил я, глядя на экран. — Потому что планеты похожи?

— Не поэтому, — расплылась бабуля в улыбке. — Потому что деда твоего встретила, вот почему… Мне уж за сорок лет лет было, а он в меня влюбился, как в молодуху! И я в него…

На орбите мы пробыли двое суток. На вторые сутки к нам пристыковывались один за другим грузовые и пассажирские челноки, а в завершении — один из флагманов местного флота, с торжественной делегацией трёх крупнейших держав, послами, министрами, телерепортёрами и прочим. Сансара пролетала в этих краях раз в несколько лет, и не удивительно, что событие было всемирового масштаба.

Потому что грузовые трюмы ещё с прошлых поездок у бабушки были забиты разного рода «вкусняшками».

Меня бабушка представила как главнокомандующего и полномочного посла Империи. Я, скорее в шутку, предложил послам трёх держав планеты ассоциированное членство в составе Империи на правах пограничной Марки. Полноценной власти у меня на это, возможно, и не было, но времена были такие, что я предпочёл лучше сделать это, чем не сделать.

И, что удивительно, две из трёх держав согласились!

Недолго думая, мы выудили причёсанного и побритого бывшего заговорщика Хризостома, нарекли его Хризостомом I Гераньским и спустили на грунт, определив резиденцию на отдалённом острове.

Вот, пусть там и сидит, и наводит имперские порядки, как умеет.

Дальше — прыжки по три, четыре, в лучшем случае — пять дней. Хотелось прыгнуть на недели две, но старые движки не позволяли.

Поэтому на каждой из остановок мы с Дашей залезали в ремонтные скафандры и шагоходы и пытались запустить новые двигатели третьего поколения.

И примерно в шестой раз, как раз перед тем, как скафандр Даши уже начал становиться ощутимо тесным — у нас получилось!

Теперь мы стали прыгать уже на более длинные дистанции, а также в качестве точки назначения выбирать не только красные, оранжевые и жёлтые карлики, но и голубые и белые гиганты.

Сектор Орион-Роу быстро кончился. Мы всего дважды посетили обитаемые планеты, и лишь однажды обменялись грузами, спустившись на грунт.

Дальше тянулась длинная цепочка вымерших систем — с мёртвыми купольными станциями, с заброшенными орбиталками на орбитах. Примерно через три месяца — одна одинокая уцелевшая обитаемая планета. Тропическая, с наглухо одичавшими людьми на грунте, которые забыли не то, что электричество, но даже металлургию и письменность.

В промежутках мы занимались археологией, найдя множество артефактов, ещё одного живого изгоя и небольшое племя отшельников. Я тренировался в цирке, Брюмер толстел на бабушкиных харчах.

А дальше, через четыре месяца, наш путь пошёл через сектор Армагеддон. Системы, потенциально заражённые Серой Гнилью, брошенные, взорванные ещё во времена Первой Империи.

Даже Орда старалась сюда не заглядывать. Знаменитый Четвёртый Легион перед своей гибелью оказался загнанным в эти края случайно.

А у Даши подходил срок.

Мы уже почти прошли сектор Армагеддон, когда в один день случилось три вещи.

Во-первых, во время очередного всплытия, Ыу меня проснулся и прорезался коммуникатор Империи, высыпав груду ошибок о статусах, десятки тысяч писем и прочей радости, прежде чем я успел заблокировать получение и включить режим радиотишины и «полного инкогнито». И правильно сделал — рано было радоваться и радовать наших по поводу того, что я жив. Глухая оборона и радиомолчание — вот что нам нужно было.

Потому что, во-вторых — у Даши начались роды.

И, в третьих, — через пару часов после этого всего на «Сансару» напал вышедший из гиперпространства флот космических пиратов.

Глава 13

Роды и противоабордажные работы

Итак, когда всё стало ясно, когда на экранах в капитанской рубке загорелись огни целеуказателей, озарившие экран тремя десяткам целей. Когда попытки связаться с кораблями на орбите не принесли результата, а оптика и масс-детекторы показали, что кораблики боевые и потрёпанные…

И когда бабулины «офицеры» — если можно было так назвать других людей в рубке — не то, чтобы забегали, но заметно засуетились по сравнению с тем, что было раньше…

Когда мне пришёл звонок от Даши по внутренней связи, а спустя пару минут в рубку прибежали соседи и сообщили, что у Даши отошли воды и её увезли в больницу…

У меня встал очевидный выбор — быть при ней на родах и наблюдать рождение наследников, ну просто потому что я по всем правилам и традициям обязательно должен был быть рядом.

Либо — заняться делом, которое мне чуть более привычно и знакомо: возглавить оборону корабля, отразить атаку пиратских посудин, разметать их всех в клочья, на атомы, блин, расщепить.

Разумеется, я принял взвешенное решение — сперва заняться первым, а затем, если успею — вторым. И, на самом деле, не факт, что «второе» для меня была страшнее, чем первое.

Бабуля была спокойной. Похлопала меня по плечу, усмехнулась и спросила:

— Что, в первый раз?

Я кивнул. Как минимум — совпало всё это в самый что ни на есть первый раз. По этому я, в общем-то, не скрывал того, что словил некоторую панику. Но уже очень скоро мне стало понятно, что делать.

— Бабушка. Я уже догадываюсь, что у тебя есть, что показать. Так что иди — и показывай.

Бабушка насупилась, буркнула немного недовольно.

— Да зачем. Не надо ничего показывать. Обойдёмся и так. Отобьёмся!

— «Сансара»! — обратился я к кораблю. — Скажи, а были на тебя когда-нибудь атаки такого флота. За всю известную тебе историю существования корабля.

— Сопоставимого числа судов — семь раз, — сообщил корабль.

— И сколько раз ты одержала победу?

— Абордажные работы противником были успешно проведены только дважды. Один раз — со значительными потерями в личном составе.

— Хорошо. То есть, конечно, очень плохо, но я о другом. А как ты побеждала? Остальные разы. Каким оружием?

Сансара промолчала. Молчала секунды две, а я все эти разы глядел, как корабли противника разлетаются в разных векторах, занималя разные эшелоны. И некоторые были уже в смешных по космическим меркам двадцати-тридцати тысячах километров вот нас.

— Ладно, — сказала бабуля. — Пошли. Покажу.

Мы вышли из капитанской, сели на глайдербайки, припаркованные рядом, и помчали куда-то в левое крыло от корабля. Разумеется, всё это время, как и всё свободное от сражения время после я был на голосовом канале с Дашей — говорил с ней, успокаивал и прочее.

А после, через полдюжины дверей, а также миновав серва, который сторожил последнюю большую гермодверь, мы оказались у длинного узкого коридора.

Я прочитал вывеску: «Аварийно-спасательный коридор».

— Он вдоль всего корпуса, вдоль палубы идёт.

Да, я уже видел его на картах ранее, когда мы планировали археологические экспедиции. По идее, в некоторые отсеки было ближе дойти через него, а не через систему туннелей лифта-автобуса. Но археолог Корнилов покачал головой и сказал тогда:

— Нет, бабуля не разрешит… Она его для каких-то своих целей использует.