Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ), стр. 29
— Больно? — спросил я, слегка надавив большим пальцем возле рубца.
— Я живу с болью, Алексей, — угрюмо ответил он. — Но сейчас там словно кто-то покалывает иголкой.
— Уж лучше с такой болью. Это хорошо, значит, чувствительность сохранилась.
— Я бы не стал называть это «хорошо», но кто я такой, чтобы судить. Колено ведь всего лишь моё, и я с ним знаком уже сорок семь лет.
Ничего не ответил и положил пальцы на края надколенника, осторожно сместив его вверх. Вниз он поддался ещё хуже, а при попытке сдвинуть в сторону послышался сухой хруст. Надколенник слишком долго двигался по ограниченной траектории, и ткани вокруг него потеряли эластичность, не участвуя в процессе и атрофируясь. Так что этот хруст явно не костный, но, кажется, самого Стрижова это не волновало.
Я начал с небольших смещений, буквально на несколько миллиметров. Знаю, неприятно, но придётся потерпеть. Чуть вверх, затем вниз, вправо и влево. Каждое движение повторялось до тех пор, пока сустав не начинал немного уступать.
— Напрягите бедро, словно пытаетесь прижать колено к дивану, — проговорил я, не отрывая взгляд от интерфейса.
Мышцы под ладонью вяло отозвались, но наружная часть квадрицепса сразу включилась в работу. Пришлось повторить ещё несколько раз, помогая пальцами направить надколенник по более правильной траектории. Затем перешёл к суставной капсуле, медленно разогревая ткани круговыми движениями. Особое внимание пришлось уделить рубцу, смещая кожу относительно глубоких слоёв, а затем постепенно увеличить давление.
На одном из движений Стрижов резко втянул воздух.
— Это что только что было?
Перед глазами вспыхнул интерфейс.
«Выраженные послеоперационные спайки.»
«Ограничения скольжения тканей: 63%.»
Я медленно сместил пальцы поперёк рубца, но ткань сопротивлялась. Пришлось потратить несколько минут на монотонное упражнение, одновременно вытягивая голень по оси, разгружая суставные поверхности. Всё это отнимало слишком много времени, но главная проблема была в том, что эти процессы ни в коем случае нельзя было форсировать, и приходилось выполнять как следует.
Вдруг Стрижов внезапно приподнялся на локтях.
— Подожди… — сказал он и посмотрел на собственную ногу, а затем попробовал выпрямить её самостоятельно. — Колено раньше так не ложилось, даже после прогрева и мазей. Всегда какая-то хрень упиралась внутри.
— Да… — согласно кивнул. — Вот только рано радоваться. Я всего лишь освободил часть тканей и дал суставу немного пространства. Это ощущение пройдёт, и вернётся былое, если всё оставить как есть.
Интерфейс тут же подтвердил его и мои слова сообщением.
«Мобилизация коленного сустава: прогресс 37%.»
«Ограничение разгибания уменьшено с 6,8 до 4,2 градуса.»
«Достигнут предел первичной мануальной коррекции.»
Взгляд Стрижова внезапно оживился, и даже на мгновение показалось, что в его глазах вспыхнули потухшие искорки жизни. Вот только радоваться действительно пока было нечему, так как впереди нас ждала самая главная часть терапии. Часть, в которой вступала в действие Система, сообщения которой я ждал, затаив дыхание.
«Доступно альтернативное лечение.»
«Область воздействия: правый коленный сустав.»
«Цель: частичная перестройка послеоперационных рубцовых тканей, восстановление эластичности связочного аппарата, улучшение питания суставного хряща за счёт диффузии из синовиальной жидкости.»
«Дополнительный эффект: повышение способности нервной системы к формированию нового двигательного паттерна.»
«Стоимость: 50 очков.»
Когда читал эти строки, уже начал догадываться, что сумма будет баснословной. Двадцать пять лет компенсации и старые рубцы означали, что плата на лечение будет высокой. Однако самое интересное было то, что у меня оставалось ровно шестьдесят шесть очков. Если потрачу их, то придётся в ближайшее время восполнять на случай форсмажорной ситуации. С другой стороны, готов ли я потратить столько на человека, который, скорее всего, вернётся к водке и саморазрушению?
— Александр, — я обратился к человеку серьёзным голосом. — То, чем я сейчас занимаюсь, некоторые могу воспринять как нарушение правил, вы это понимаете?
Мужчина усмехнулся.
— Потому что у тебя нет лицензии? Я это понял сразу, парень, иначе бы ты не стал представляться физруком. Не забывай, у меня богатый опыт в общении со всякими специалистами, а они не чураются козырнуть той или иной картой. Можешь не переживать, никому я об этом не скажу.
— Спасибо, конечно, но я немного о другом.
— И о чём же?
Я подумал, как лучше сформулировать, и пока не стал платить за лечение.
— Моя методика… Нет, моё личное мнение, что моя методика сможет возыметь эффект на ваше колено… Причём в совсем ближайшее время. Вот только этого будет мало. Вам придётся месяцы заниматься постоянными упражнениями, иначе боль и все остальные проблемы вернутся. За один сеанс не переучишь двадцать пять лет компенсации.
Стрижов нахмурился.
— Так если ты думал, что после твоего ухода я на всё забью, зачем вообще начал?
— Я не думаю, я…
Вдруг мужчина махнул рукой и лёг обратно на диван.
— Кого ты пытаешься обдурить, парень? Я же вижу, как ты на меня смотришь, замечаю, как смотрят другие. Думаешь, я не догадываюсь, что в глазах окружающих я обычный алкаш? Таким как я нет смысла помогать, ведь мы всё равно этого не оценим.
— Александр, — вновь серьёзным голосом произнёс я. — Если бы думал, что человек не может измениться, то не переступил бы даже за порог. Просто… Просто мне нужно знать, что любую ошибку в жизни можно исправить. Понимаете?
— Нельзя, пацан… — честно ответил тот. — Но я тебя понял. Не стану клясться и божиться перед тобой, что начну на турниках висеть по десять часов к ряду, но если твоя методика точно поможет… — он сделал длинную паузу, будто сначала пытался убедить себя сам. — Я попробую поменять жизнь. Договорились?
Пятьдесят очков слетели с моего счёта, и в ладонях появилось привычная волна тепла.
— Договорились, — согласно кивнул и приготовился к процессу.
Я положил правую ладонь на колено Стрижова, плотно охватив область старого рубца, а второй рукой зафиксировал голень.
— Лежите спокойно, — произнёс, когда мужчина принялся шевелить ногой.
— Да она нагревается! — возмутился он в ответ. — Ты там себе руки намазал чем-то?
— Нет. Это всего лишь реакция тканей на воздействие. Я почти час просто так что ли руками водил?
Вроде, поверил, да и в этот момент перед глазами развернулась объёмная модель сустава. Полупрозрачные кости, связки и остаток внутреннего мениска зависли над ногой, а послеоперационные спайки подсветились тёмно-красными нитями. Система работала с ними последовательно. Неровные коллагеновые волокна, за четверть века превратившиеся в плотный рубцовый тяж, начали перестраиваться и укладываться вдоль направления движения связки.
Они меняли структуру, одновременно уменьшая хроническое напряжение суставной капсулы, а воспалённые участки синовиальной оболочки, отвечающие за выработку смазки для сустава, гасли один из другим. Оставшаяся часть мениска стала получать больше питательных веществ, а вокруг повреждённого хряща усилилась микроциркуляция.
Вернуть удалённые ткани, к сожалению, не получится. Почти половину мениска вырезали четверть века назад, и никакое чудо, даже даруемое интерфейсом, не заставит его вырасти обратно. Зато можно было укрепить то, что осталось, и помочь суставу распределять нагрузку безопаснее.
Стрижов постепенно затих и, кажется, даже вырубился.
Это хорошо, так как теперь процедура должна будет занять несколько часов. В комнате стало совершенно тихо. Только за окном периодически разрывались первые петарды, напоминая о наступающем празднике. Весь город постепенно готовился провожать уходящий год, а я сидел возле старого дивана, не двигаясь, и удерживал руки на чужом колене.