Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ), стр. 15
— В зале холодно, а у вас тут тепло, — сказала она, слегка понизив голос.
— Ну тогда, — я внезапно опешил. — Стоп… Вас? Неужели в тебе проснулась совесть, и ты поняла, что я твой преподаватель?
Лена покачала головой.
— Да как-то странно, Алексей Николаевич. У меня такое ощущение, что вы сегодня мой тренер, и я…
— Я не твой тренер, Соболева, — спешно вставил, пока она не начала себе выдумывать. — Я руководитель кружка и твой преподаватель, так что называй вещи своими именами. Тренер у тебя есть, и после сегодняшней победы ты вернёшься в команду и будешь полноценно заниматься с ним.
Вдруг девушка подняла голову и посмотрела на меня сквозь упавшие на лицо светлые волосы. Мне ещё никогда не приходилось видеть у неё этот взгляд… Злой, недовольный и устремлённый.
— Знаешь, Алексей Николаевич, — вернулась она к привычному панибратству. — Я не этот урод.
— Урод? — удивлённо спросил, снимая с крючка белое полотенце.
— Я не Орехов, — повторила Лена ещё более серьёзным голосом. — И даже если я завоюю медаль и вернусь в сборную, я никуда не уйду!
— А я и не просил, Соболева, — спокойным голосом сказал и уложил её на массажный стол. — И зла на Костю я не держу, как и не буду держать на тебя. Профессиональный рост подразумевает собой смену тренеров, образа жизни и ещё десятков неучтённых факторов. Так что не надо воспринимать меня как матушку-гусыню, которая боится потерять своих подопечных.
— Я этого и не говорила, — с обидой в голосе сказала Лена.
— Вот и не говори, лучше вообще ничего не говори и сделай глубокий вдох.
Я подвинул стул ближе к её голове и положил ладони ей чуть выше талии. Первый вдох получился коротким и рваным, но к третьему дыхание начало выравниваться. Мне приходилось внимательно следить за движением грудной клетки и одновременно ощущать работу диафрагмы. За последние месяцы мои руки научились замечать вещи, которые раньше ускользали у меня из виду. Ткани двигались свободно, рёбра раскрывались симметрично, а напряжения, ещё осенью сковывающее каждое движение девушки, больше не было.
— Как собираешься праздновать Новый год? — спросила она от скуки.
— Помолчи, Соболева, — ответил я, коротко выдыхая. — Ты меня отвлекаешь.
Вторя моим словам, перед глазами вспыхнул интерфейс.
«Экскурсия диафрагмы соответствует физиологической норме.»
«Эластичность фасциальных структур восстановлена на 95%.»
«Краниосакральный ритм симметричен.»
В переводе на человеческий, организм Лены работал именно так, как и должен работать у здорового спортсмена.
Я убрал руки и довольно кивнул.
— Вот теперь можешь говорить.
Лена села, застегнула олимпийку и посмотрела на меня так, как смотрит девушка, когда хочет услышать что-нибудь приятное. Как маленький зайчонок.
— Всё будет хорошо, Соболева, — произнёс я как можно мягче. — Твое тело готово к нагрузкам. Ты сама мне говорила, что тренировалась день и ночь для этого заплыва, так чего ты нервничаешь?
Она вновь опустила голову и принялась теребить край олимпийки.
— Не знаю, — сказала девушка тихим голосом. — Это ты во всём виноват…
Я встал со стула, положил на стол спортивную сумку и принялся собирать всё, что нам могло понадобиться на заплыве: тейпы, согревающие масла, вода, полотенца.
— Слушай, Соболева, вот здесь даже ты не сможешь выдумать причину, по которой ты нервничаешь по моей вине.
Девушка подняла голову.
— Ты дал мне надежду, — прошептала она мне в спину. — Я уже начала мириться с мыслью, что мне больше не плавать, что всю жизнь теперь буду задыхаться, а ты взял и подарил мне второй шанс… — Лена внезапно замолчала. — Так что да, ты виноват.
Молния на сумке поддавалась неохотно, с жужжащим скрипом цепляясь за каждый зубчик, и в воздухе повисла напряженная тишина. Я улыбнулся, ещё раз дёрнул, и замок наконец скользнул влево, накрывая содержимое плотным слоем чёрной ткани.
— Ну, в таком случае — полностью и с неописуемой гордостью признаю свою вину, — я протянул руку, помогая ей спрыгнуть со стола. — Пошли, Соболева, будем возвращать тебя в сборную столицы.
Лена украдкой улыбнулась, взяла свою спортивную сумку, и мы пошли в бассейн Бауманки, где и собирались проходить соревнования. Запах свежей хлорки, к которому она уже привыкла, до сих пор оставлял у меня в носу противное покалывание, заставляя непроизвольно морщится. Само же помещение выглядело так, будто за последние тридцать лет здесь не изменилось ровным счётом ничего. Повесили новые флаги, покрасили стены и обновили канаты, но в целом, это был обычный бассейн спортивного комплекса Бауманки с десятком дорожек, длина каждой из которых составляла пятьдесят метров.
Однако, что сразу бросалось в глаза, так это то, что здесь в первую очередь ценили функционал и не тратили ресурсы на излишества. На стенах простые информационные табло и указатели, вдоль бортиков установлены стартовые тумбы. Даже трибуны выглядели так, будто сбежали прямиком из советской эры, после чего решили, что менять то, что и так прекрасно работает, было бы преступлением против здравого смысла.
Несмотря на раннее утро, зрителей собралось неожиданно много. Студенты, преподаватели с кафедры физического воспитания, тренеры и просто друзья участников заполнили большую часть трибун. Даже спортсмены уже вели разминку, среди которых были и бывшие соратники Соболевой по сборной Москвы по плаванию.
Лена коротко поздоровалась со знакомыми, метнула взгляд на уходящих за угол девушек и спросила:
— Это что, получается, в раздевалку мне теперь одной идти? — тяжело вздохнула Лена, прижимая к груди спортивную сумку.
— Представляешь? — искренне удивился я. — Сейчас ты вообще упадёшь, готова? Тебе и плыть придётся самостоятельно, без моей помощи.
— Ну это уже слишком жестоко, Алексей Николаевич! — фыркнула Лена, но всё ещё осталась стоять на месте.
Развернул её к себе, делая вид, что поправляю ей ворот олимпийки.
— Да что с тобой происходит? — прошептал я сквозь стиснутые губы. — Ты кандидатом в мастера спорта в четырнадцать лет стала, а значит, тебе не впервой. Коленки трясутся?
Соболева посмотрела в сторону бассейна и сама себе кивнула.
— Нет, всё нормально… Теперь всё нормально. Скоро буду, — уверенно заявила она, а затем убежала в раздевалку.
Я проводил её взглядом и неожиданно поймал себя на мысли, что совершенно не переживаю за результат. После истории с Ореховым мне казалось, что к каждому следующему успеху своих подопечных буду относиться настороженно, и это было правильно. В конечном счёте, то, что сказал Лене в тренерской, было чистой правдой.
Только вот сегодня мне было абсолютно плевать, вернётся ли Лена в сборную Москвы или нет. Хотя, слово «плевать» было бы слишком сильным и, пожалуй, неуместным, поэтому скажу так. Тот факт, что Соболева была здорова и могла заниматься любимым делом, для меня уже означало победу, так что всё остальное — это приятный бонус к уже имеющейся награде.
Да… Пожалуй вот так будет правильно.
Пока остальные готовились, я занял место возле бортика и принялся наблюдать за разминкой остальных участниц. На первый взгляд, уровень соревнований оказался довольно высоким, и некоторые девушки двигались весьма уверенно. Сразу было видно, что в воде они себя будут чувствовать себя так же комфортно, как и на суше.
Интереса ради вывел интерфейс и быстренько пробежался по тем, с кем Соболевой придётся соревноваться.
«Компенсаторная ротация таза — 3 градуса.»
«Прогнозируемая потеря скорости на разворотах — 4%.»
Следующая спортсменка выглядела заметно мощнее остальных, однако Система практически сразу обнаружила выраженный гипертонус мышцы шеи и плечевого пояса.
«Перегрузка верхних пучков трапециевидной мышцы.»