Партизан. Неуловимые мстители (СИ), стр. 20

Ефрейтор Фогель стоял на шаг позади, крепко намотав на руку кожаный поводок. Герда заметно нервничала. Она жалась к сапогам проводника, поскуливала и то и дело чихала — едкий дым и обилие смешанных запахов крови, химии и гари напрочь забивали ей нюх. След здесь искать было бесполезно: всё живое и мертвое уже давно растоптали сотни кованых подошв похоронных и ремонтных команд.

— Оцепить периметр леса. Искать место отхода, — не оборачиваясь, бросил Айдингер. — Мне нужен их след до того, как они скрылись в лесу. Они не могли не наследить. Быстро!

— Герр гауптман, — к Айдингеру, хрустя гравием, подошел офицер полевой жандармерии. — У нас свидетель есть выживший. Из зенитного расчета на хвостовой платформе. Он был контужен, но утверждает, что хорошо видел тех, кто прикрывал отход бандитов.

Айдингер медленно повернул голову и коротко велел:

— Ведите к нему.

— Герр гауптман, но я не ваш подчиненный.

— И? Что вы хотите?

— В команду вашу, герр гауптман. Осточертело в тыловых войсках.

Айдингер пристально посмотрел на молодого, с горящими глазами. Нет, этот ему не подойдет. Одного желание служить мало. Карьерист нашелся. Понятно же, что отряд Айдингер, то, что от него осталось — это элита, которую на передовую вряд ли пошлют, а наград может быть много.

«Не знает нашей специфики, романтик чертов,» — подумал Айдингер.

— Да, конечно, — соглгал он.

Но сделал это исключительно для того, чтобы управляемость солдатами была высокой, через этого лейтенанта.

— Вы не пожалеете, герр Гауптман, — бравировал лейтенант.

Потом он подвел Айдингера к тому самому свидетелю.

На пустом ящике из-под снарядов сидел бледный, трясущийся рядовой с наспех замотанной окровавленной головой. Айдингер смерил парня холодным, цепким взглядом. Общение с Нойманом, членом «Аненербе», организации, где свято верят в магию, ритуалы и всякое потусторонее, давало о себе знать: даже здесь, в грязи и пороховом дыму, он по привычке отметил правильную лепку черепа и чистую породу бойца. Настоящий ариец, правильная кровь. Но эта дрожь, словно бы дьявола увидел.

«А может так и есть?» — предательски залетела мысль в голову к Айдингеру.

Заметив начальство, раненый дернулся, пытаясь вскочить по стойке «смирно», но Айдингер коротким властным жестом велел ему сидеть.

— Докладывай. Что видел? — голос Айдингера прозвучал отрывисто и жестко, лишенный всяких эмоций, как лязг затвора. — Скажешь про дьявола, или еще какую чушь, отправлю под Вязьму, или Харьков. Я смогу.

Рядовой судорожно сглотнул, глядя воспаленными глазами на офицера.

— Никак нет, герр офицер. Дьявола не было. Их было трое, герр гауптман… — голос солдата дрожал, слова давались с трудом. — Эти свиньи… Я думаю, они прикрывали остальных. Уходили к лесу самыми последними, вон к той опушке. Когда головной вагон, который был со снарядами взлетел на воздух… Что тут было! Пламя ударило до самого неба. И тут, — он неуверенно ткнул трясущимся пальцем вверх, — как раз зависла наша осветительная ракета. Я разглядел их морды, герр гауптман. Очень хорошо разглядел этих проклятых иванов…

«Еще и преступная халатность в формировании поезда,» — подумал Айдингер. — «Ставить первым вагоном боеприпасы, которые могут попасть под детонацию заряда и сами сдетонировать».

— Описывай, — повелел он.

— Один крупный, темноволосый… — парень тяжело сглотнул, пытаясь унять дрожь. — У него был ручной пулемет, он поливал нас от дерева, вообще не давая поднять головы. С ним — девка молодая, с черной косой, стреляла из винтовки с оптикой. Она сняла нашего пулеметчика и офицера в два счета, герр гауптман, просто в два счета… А за главного у них был третий. Сопляк совсем, пацан еще! Но он орал им команды, а сам стрелял так спокойно и расчетливо, будто на полигоне по фанерным мишеням лупил. Они еще груз наш загребли! Прямо из разбитых вагонов ящики вытащили и на себе в лес уволокли. Работали очень слаженно, герр гауптман, как матерые диверсанты. Отходили грамотно, не подкопаешься, всё время прикрывали друг друга…

— Как он выглядел? Их командир? — голос Айдингера стал тише, но Фогель, хорошо знавший шефа, заметил, как неуловимо подобралась, напряглась его фигура.

— Светловолосый. Худой, но крепкий, жилистый. Двигался очень быстро, как бес… Он кричал им что-то по-русски, показывал рукой направление. Я точно его запомнил, господин гауптман. И еще… так подростки, ну пусть молодые мужчины, не двигаются. Это словно бы…

Рядовой замолчал. Хотел все же задвинуть про «дьявола», но угроза отправится прямиков на фронт и месить грязь в окопе… Эта страшилка в тыловых войсках была главной. Даже не смотря на то, что в последнее время и войска тылового обеспечения теряют людей, словно бы на передовой. Партизаны, точнее, лесные бандиты, все более нагло себя ведут и то и дело, но выходят из леса, стреляют.

Айдингеру было плеваать на страхи молодого рядового. Он молчал, думал. Медленно достал из кармана портсигар, щелкнул крышкой.

Светловолосый юнец, командующий операцией. И девка-снайпер при нем. Этот дерзкий почерк он уже знал. Пазл с тихим щелчком встал на место. Разрозненные детали недавних диверсий обрели лицо. Это была не случайная банда разбойников. Это снова был он.

Айдингер прикурил, выпустил тонкую струю дыма в стылый утренний воздух. В уголках его губ дрогнула едва заметная, хищная усмешка.

— Отлично, — тихо произнес он, глядя на темнеющую впереди кромку леса. — Значит, снова ты, русский щенок. Тем лучше…

Как бы не так. И коленки предательски, как когда-то, в молодости, даже в детстве перед дворовой дракой бывало, начали дрожать. Он поймал себя на мысли, что начинает эту бестию, подростка-бандита, боятся. Тут же прогнал эти мысли. Но… они же были.

Придя в себя Айдингер опустил холодный взгляд на раненого:

— Покажи отсюда. Где именно они вошли в лес?

Солдат вытянул дрожащую руку, указывая на приметную группу деревьев у края опушки.

— Фогель! — резко бросил Айдингер, не оборачиваясь. — Людей к той точке. Найти след! Мы садимся им на хвост. Сам знаешь, что это может быть. Тот…

Как же хотелось найти нужный эпитет. И рвался же наружу…

— Призрак тот, — все же сказал это слово Айдингер. — Он не идеальный. Он… ну пусть не он, но его команда оставит следы. Ищи, Фогель. И пса того ищи. Смотри на Грету, она псину почуять может быстрее, чем человека.

Поисковая группа быстро выдвинулась к опушке. Спустя время немцы наткнулись на картину недавнего хаоса: земля на этом участке была сплошь истоптана, подлесок искорежен пулями, а среди кустов то и дело попадались трупы убитых в перестрелке охранников. Было видно, что здесь долго маневрировали, укрываясь от огня и отчаянно бегая среди деревьев.

Чуть в стороне зияла черная воронка — эпицентр мощного взрыва, где кто-то подорвал себя, накрыв преследователей и превратив этот клочок чащи в кровавое месиво. Потребовалось немало времени, чтобы солдаты смогли разобраться в этой сумятице, осмотреть тела и понять, куда именно ушел враг после боя.

Лишь спустя почти час к гауптману рысцой подошёл унтер-офицер, отправленный с разведкой дальше по маршруту.

— Герр гауптман, след взяли. Дальше в чаще видна колея от телеги и свежие отпечатки обуви. Там и погоня была за ними, из охранения… выжившего.

Айдингер молча вглядывался в мрачную, неприветливую стену деревьев. Он прекрасно осознавал, что действовал враг расчетливо: устроив ад у вагонов, они скрылись с грузом, по пути хладнокровно отстреливая самых быстрых преследователей из охраны эшелона.

Фогель замер рядом, привычным жестом поправляя ремень автомата. Айдингер властно забрал у него поводок, коротко и жестко натянул его, осаживая Герду и не позволяя ей броситься вперед раньше времени.

— Пошли, — тихо процедил он.

Они двинулись по следу телеги. Лес стоял серый, влажный, настороженный. Ветки цеплялись за одежду, под ногами хлюпала весенняя грязь. Они шли несколько часов. Солнце поднялось высоко, но сквозь плотные кроны пробивалось мало света. Колея петляла между стволами, уводя их всё дальше в глубь чащи.