Кровавая жатва (СИ), стр. 89

Фёдор попытался на слух определить, чего он добился, пока сбрасывал снаряды вслепую. Больше всего информации он получил, когда колонна проезжала непосредственно напротив дерева с сидящим глинотелом. Передняя рептилия, ответственная за расчистку пути, бежала с отрывом метров в пятьсот от остальных. Несмотря на ушиб головы, она чувствовала себя довольно бодренько.

«И не удивительно.» — подумал перерожденец — «Как я и говорил — головной мозг совершенно не важный орган для этих тварей.»

Следующий ехал короб с бабочками. Металлические листы на его корпусе были полуоторваны, погнуты, и потому вся конструкция жутко дребезжала. Ходовая погнулась настолько, что одно колесо цеплялось за кузов и вся повозка непрерывно подпрыгивала, будто через каждый метр попадала на кочку. Рядом с фургоном слышались перекрикивания гуманоидов, но их слишком заглушал шум, чтобы разобрать хоть что-то. Было понятно только, что бокаты взволнованы, рассержены и изнурены. Ну и то, что они бегут по бокам от повозки, а не стоят на её раздолбанной крыше.

Когда грохочущий короб удалился, в воздухе стало слышно хлопанье перепончатых крыльев. Данное явление означало, что камера фургона не герметична, и прямо сейчас из неё вырываются летучие создания. Кусачие бабочки были не очень голодны, ведь в последний раз наелись прошлой ночью. И всё же они предпочли покинуть трясущийся, гремящий ящик, через образовавшиеся пробоины. В этом их можно было понять… Непонятно только было почему они не сделали этого раньше, при свете дня, а решились лишь сейчас. Возможно пещерные твари не очень любили солнечный свет, на что указывал ряд косвенных факторов и определённых наблюдений…

Для Фёдора потеря потенциала вражеского оружия была лишь в радость. Пускай как можно больше бабочек сбежит, чтобы жуколовам пришлось заново их ловить и накапливать.

На дистанции в триста метров от восьмиколёсной повозки ехал вольер с тигром. Хотя формулировка «ехал» вряд ли подходила под происходящее. Судя по звучанию, клетка скорее тащилась по земле, а не катилась на колёсах. Похоже удары бомб и беснования дикой зверюги всё же опрокинули её на бок, и теперь тягловая рептилия волочила за собой не повозку, а огромный решётчатый плуг, которым попутно вспыхивала дорогу. На фоне лязга цепей, дребезжания металла и рёва бешеного монстра, слуга расслышал гул и шорох вспарываемой почвы. Всё это было чревато нанесением тигру ран и его самопроизвольным освобождением.

Фёдора устраивали оба этих сценария, однако бокаты покамест не сдавались и пытались всё же дотащить необузданное создание до города. Там они наверняка вновь усыпят его и произведут ремонт вольера.

Замыкал процессию кольчужный фургон с ищейками. Он плёлся сразу за опрокинутой клеткой и похоже его состояние было самым лучшим. Его главенствующий разум особо и не пытался разнести, понимая, что толку от этого будет мало. Собаки не разбегутся от своих хозяев и, в отличии от бабочек и тигра, их можно просто посадить на поводки.

Волочащейся клетка тормозила движение, однако собачники не спешили идти на обгон и бросать позади товарищей, ответственных за ящерку.

Тузики за кольчугой подняли лай из-за присутствия жучьего разведчика, однако гуманоиды оказались слишком заняты и утомлены, чтобы в таких условиях отвлекаться ещё и на охоту.

Когда первый динозавр выбежал из леса на восточное всполье, в городе раздался сигнал тревоги. Затрубил рог, чётко издавая три коротких и один протяжный гудок. Через секунду ему завторили другие трубы в других районах, в том числе на правом берегу. За какой-то короткий промежуток вся столица оказалась поднята на уши.

Кто-то из наездников прибывшей рептилии тоже обладал сигнальной трубой, и воспользовался ею, дабы ответить коллегам в поселении. Он издал необычную последовательность гудков, явно имевшую особое значение. Возможно, это был звуковой пароль, позволяющий определить свой перед тобой или чужой.

Ответный трубёж ночных визитёров не помог унять тревогу в городе. Сигналы горнов не стихали и даже более того — добавился беспокойный звон колоколов, доносящийся из пары мест.

Дежурная оса взлетела повыше, дабы видеть всю картину целиком. В разных точках, на улицах столицы зажигались огни. Бокаты выходили из зданий с масляными лампами или зажёнными факелами в руках. Особенно много светил виднелось рядом с источниками колокольного звона. Одно такое место было в центре северного квартала, за небольшой речушкой. Скопление высоких амбаров говорило о том, что там могли располагаться важные склады и зверинцы. Другой колокол звенел в глубине правительственного района, где-то около резиденции дэя. В западной половине поселения огоньки света быстро стекались отовсюду в одну точку. В восточной половине сонные горожане неторопливо бродили по улочкам, стучались в ставни к соседям, собирались в группы и совещались.

В общем, переполоху возвращены наделали немало. Наверное, их посчитали чужаками-вторженцами, и не мудрено — мало ли кто может заявиться к городу в такое время. В этом мире бандиты тоже могли владеть ящерицами и творить с их помощью что угодно. Да и от подлости со стороны соседних государств никто был не застрахован.

Распахнулись восточные городские ворота и на арочный мост через реку хлынул поток бараньих всадников. Десятки гвардейцев вооруженных копьями и горящими факелами скакали на левый берег, в самый крупный и густонаселённый район. Очевидно, отряд бравых воинов направлялся навстречу неизвестной угрозе, о которой предупредили постовые. С этой целью кавалеристы проехались по каменной переправе, которую прямо в тот момент разбирали по камушкам пиявки.

Черви на дне водоёма видели, как над водой приносятся высокие силуэты и оранжевые отблики пламени. Они слышали подначивающие окрики пылких наездников и грохот мощных копыт, ударяющих в каменную вымостку. Похоже бойцы гарнизона были очень взвинчены и готовы сокрушить любого, кто позариться на покой и благоденствие горожан. Однако бокаты не знали, что настоящий враг скрывался совсем не там, где они его ожидают…

Оса на высоте наблюдала, как в зареве факелов кавалерия проноситься через городскую застройку, стремясь поскорее очутиться на восточном всполье. Зрящие это жители столицы бежали за ратниками и взволновано что-то выкрикивали им вслед. В то же время, в северном квартале начало происходить ещё более примечательное действо. Из деревянных хранилищ выезжали ящероводы верхом на боевых рептилиях — немного, всего три штуки, но тоже с факелами и непоколебимыми намерениями.

Динозавров повели к малой реке, и там они перешли вброд неглубокое русло. Тогда стала окончательно понятна цель этих элитных наездников. Они в том числе собирались перехватить нарушителей покоя, прибывших с востока. Именно так выглядела реакция защитников столицы на явление подозрительного полуночного обоза. Под полсотни бараньих всадников и три гигантские ящерицы были отправлены разобраться, кто там в темноте — коварный враг, прикинувшийся союзником, или в самом деле друзья, отозвавшиеся верным паролем.

Дозорные, оставшиеся в городе с безопасного расстояния следили за развитием ситуации. Фёдор точно знал, что ничего особенного не произойдёт — так и случилось. Возвращенцы и стражи столицы встретились на участке дороги посреди пашни. Размахивающие факелами всадники тут же окружили ящерицу обвешанную цепями, с несколькими пассажирами в седле. Водитель остановил хвостатого гиганта, и все тихо, мирно убедились, что перед ними сослуживцы, а не противники.

Знакомые имена, голоса, лица… Когда встречаешься с соратниками при подобных обстоятельствах, неизбежно нужно объясниться. Поэтому, вне всяких сомнений, гарнизонщикам тут же поведали все самые душетрепещущие подробности прошлых суток. Оказалось армия, отправившаяся на восток, разгромлена и понесла чудовищные потери. Часть сил с огромным трудом прорвалась обратно к столице, не дождавшись подмоги. И прямо сейчас три повозки и несколько десятков мужчин плелись позади, всё ещё находясь в смертельной опасности. Не исключено, что жуткие монстры могли атаковать их вновь в любой момент!