Кровавая жатва (СИ), стр. 90

Разузнав реальное положение дел, командир стражи отправил сорок своих бойцов по дороге, чтобы они нашли отставших и оказали им всяческое содействие. Верховые с факелами поскакали к лесу, навстречу гремящим фургонам и топающим ящеркам.

Рой уже не собирался нападать, поэтому всё влияние этой инициативы ограничилось моральной поддержкой.

Вскоре к столпотворению на грунтовке прибыли три рептилии из северного района, и их хозяев тоже ввели в курс дела. Ящероводы о чём-то расспросили возвратившегося коллегу — наверное, о том, что стало с другими их товарищами по цеху. Один дезертировал, трое ушли на восток и исчезли. Судьба оставшихся была достоверно Фёдору неизвестна, ведь они могли быть в числе убитых, раненых и уцелевших.

Спустя какое-то время, в поле зрения бокатов появился короб с бабочками, едущий в ореоле кавалерийских факелов. С первого же взгляда становилось ясно, что состояние восмьиколёсной повозки просто плачевно. Из шести брешей в разломаном спрессованном корпусе периодически вырывались крылатые отродья, которые тут же устремлялись ввысь. От такого зрелища у любого наблюдателя сразу отпадут сомнения — вернувшиеся из вылазки воители пережили нечто кошмарное, иначе и быть не могло.

Используя ручное светило, командир самолично передал в город какой-то сигнал, после чего городские горны вновь затрубили, но изменили тональность и секретную последовательность гудков. Колокола стихли, а все участники встречи начали разворачиваться и двигаться к восточному кварталу. На окраине селения к этому часу уже собралась компания зевак. Страна встречала своих героев…

С небольшим опозданием явилась группа сопровождающая вольер и передвижную псарню. В свете всё тех же факелов, Фёдор увидел, насколько всё плохо обернулось для тигра. Лежащая на боку клетка, оглушительно гремя, тащилась по земле. Колёса её из ровных кругов превратились в овалы и восьмёрки, часть заклёпок и прутьев вырвало из креплений. Фиксирующие клинья согнулись, и решётчатые секции едва удерживались вместе. Из-за продетых через пол кандалов заточённый ящер не мог подняться на лапы и был вынужден барахтаться в нелепой позе, расцарапывая бок о шипы на стенке.

Хотя, наверное, для него такой исход был даже лучше. Ведь если бы тигр встал в привычное положение, он бы пронзил свои кисти стальными кольями, а его пальцы непрерывно затягивало бы и ломало между решёткой и перепахиваемой почвой.

В конце концов все повозки и гуманоиды исчезли в глубинах левобережной городской застройки. Их приблизительное местоположение осе в воздухе удавалось определять разве что по отблескам факелов и грохотанию стали. И хотя проследить за перемещением спецтранспорта было полезно для семьи, дежурная оса не могла предоставить более точные сведения о том, куда отогнали фургоны Гильдии. Просто коллективный разум всерьёз опасался звериного ПВО и нешуточно считал, что на его разведчицу могут спустить какую-нибудь ночную птицу по типу совы. Предприимчивые бокаты кого только не приручили — даже дракона, посему летунья оставалась немного в стороне и не шла на рожон.

Прибытие возвращенцев ещё больше взбудоражило местных и привело к активизации населения по всему городу. Перекрикивания, разговоры, галдёж, звонкие команды звучали повсюду. Гвардейцы на баранах не стали надолго задерживаться в центре и отправились обратно к арочному мосту. Издалека Фёдор не видел, но наверняка в их числе были недобитки, желавшие немедля выступить с докладом перед военным руководством. Для этого они заскочили в сёдла и примкнули к возвращающемуся на правобережье отряду. Уже этой ночью властители Щитти Хагрон узнают о проделках Роя непосредственно от очевидцев…

Двое постовых, стоявших на въезде на мост, услышали позади странные звуки и обернулись. Очертания каменной переправы, пересекающей водный поток, оставались частично видны в тёмной мгле ночи. Подозрительный гул и стук раздавались где-то на середине этого внушительного сооружения. Растерянные бойцы продолжали смотреть и не спешили приближаться. Звуки вроде бы стихли, но совсем ненадолго, и уже через полминуты возобновились. Где-то рядом трещала кладка и осыпалась каменная крошка. При этом казалось, что весь мост содрогается, а на паре пролётов, и вовсе, чудилось, что он слегка шевелится.

От такого часовые на не шутку переполошились. Перекинувшись парой фраз, они разделились и направились к кромке воды, по обе стороны от моста. Спустившись к берегу, караульные смогли осмотреть сбоку арки и быки. В моменте один из стражей заголосил и замахал копьем, указывая рукой вперёд. Он внезапно обнаружил трещины возникшие на одной из опор.

В эту же секунду с городской улочки на вымостку ворвался табун разогнанных баранов. Всадники очень спешили и потому мчались галопом. Постовые закричали им вслед, не успев предупредить и остановить соратников. В итоге на голоса обратили внимание далеко не все, а половина гвардейцев, скорее всего, и вовсе их не услышала.

Десятки тяжёлых скакунов начали долбить копытами по мостовой, оказывая давление на ослабленную конструкцию. Первые кавалеристы проскочили уязвимый участок, вообще ничего не заметив. А вот центральные наездники очутились над подорванной опорой в самый неподходящий момент. Прямо под ногами у их козерогов дорожный настил начал просаживаться вниз.

Животные моментально отреагировали, запротестовав против движения по опасному пути. Одни бараны инстинктивно затормозили, встали на дыбы. Другие же, наоборот, постарались проскочить ещё быстрее и не сорваться с ускользающих из-под ног камней. Всё это создало толкучку и неразбериху, из-за которой некоторые наездники едва не сорвались с края. Им повезло, что рогатые существа хорошо цеплялись за каменный настил, за счёт своего врождённого навыка перемещения по горным склонам.

На глазах у толпы ошарашенных бокатов половина опоры осела сантиметров на двадцать, а через два пролёта прочертилась толстая продольная трещина. Всё это сопровождалось сильной дрожью, распространяющейся по всей конструкции. Геометрия арок заметно изменилась, выходя из стабильного состояния. Несколько швов скреплённых раствором разошлось, и крупный фрагмент кладки отслоился. Отдельные каменные блоки стали падать в воду, вызывая шумные всплески.

«Получается! Получается, ах-ха-ха!» — ликовал коллективный разум. Все его старания с самого начала были не зря.

Взволнованные барашки нервно топтались, пока их хозяева ошалело таращились на обескураживающее зрелище. Все наездники быстро отдалились от небезопасной области. Те же гвардейцы, что успели проскочить, затормозили и, не доезжая до ворот, развернулись, чтобы тоже рассмотреть неожиданное явление. Постепенно унялись ругань и гневные тирады, исходившие от шокированных бойцов. Несколько мужчин с горящими факелами вылезли из сёдел и пешком, осторожно прошлись к повреждённому участку. Они поднесли светила впритык к огромной трещине, чтобы разогнать тьму и лучше изучить последствия аварийной просадки.

Тем временем продудел в рог дозорный, сидевший на смотровой башне у ворот — это явно была реакция на разрушение моста. Вскоре возобновился знакомый колокольный звон. Тревога вновь поднялась по всему поселению, вызывая напряжение и повышенную бдительность у горожан. Створки въезда в западный район не спешили открывать, на фоне череды настораживающих событий. Всё, что оставалось Фёдору, это продолжать снос ключевого сооружения прямо в присутствии самых преданных защитников страны.

На дне реки, вокруг ослабленного быка кипел бульон из грязи, в котором копошились десятки неугомонных червей. Работая в бешенном темпе, слуги выгребали из-под фундамента всё, что оказывало малейшую поддержку опускающейся опоре. Их пасти оголтело хватали булыжники, куски глины и горсти гальки, после чего отбрасывали их на вершину котлована. В результате, прямо под площадкой, на которой стояла кладка, образовывалась пустота. Поскольку это происходило неравномерно, одна половина быка лишалась основания быстрее другой. Многотонная каменная громада постепенно теряла устойчивость, покрывалась трещинами и разрывами.